"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Мать вашу! – Свет из ладоней ударил в небо. Так зенитные прожекторы ищут вражеские бомбардировщики. Вспыхнули низкие облака…
Вспыхнули и опустились вниз знакомой красной пеленой, окутывая каждого человека, будто заботливая мать укрывает одеялом спящего ребёнка. Окутали человека, но не эльфа или гнома.
Спустя несколько мгновений стихли крики боли…
– Что это было, господа? – Риттер фон Крупп стоял на коленях и вытирал пену, не обращая внимания, что кольчужная перчатка раздирает губы в кровь.
– Дружественный огонь, – пояснил норваец, приматывающий обломки копейного древка к сломанным ногам неизвестного мечника с гербом Оклендхаймов на накидке. – Он же френдли файр.
– Понятно. – На самом деле сэр Франц ничего не понял, но предпочёл не сознаваться в этом, чтобы не прослыть перед варваром необразованной деревенщиной. – Что же вы тогда назовёте недружественным?
Риттер замолчал и в сильном броске успел подхватить падающего навзничь Оклендхайма-младшего.
– Раненых в замок! – распорядился норваец, и что-то в его голосе никому не позволило возразить или оспорить право командования. – Виконта в первую очередь!
Граф Людвиг протянул монету:
– Возьмите, рикс, это ваше.
Вова забрал гривенку и бросил её бойцу со сломанными ногами:
– Выпей за моё здоровье, приятель.
– А за своё? – ухмыльнулся тот.
– Обойдёшься. – Норваец помог подняться риттеру фон Круппу и махнул куда-то в сторону: – Вы хотели посмотреть, как выглядит недружественный огонь, сэр?
А выглядел он, мягко говоря, очень некрасиво. Особенно нехорошо выглядели гномы-наёмники, защищавшие осадные башни, – сломанные куклы в неестественных позах, с пеной и вчерашним ужином на бородах, с выпученными, налитыми кровью невидящими глазами.
– Небесные Боги… – прошептал сэр Франц.
– Представляю, что стало с ушастыми ублюдками. – Норваец мимоходом опустил секиру на голову коротышки, неизвестно каким чудом оставшегося в живых. – Хотя их только краем могло зацепить, так что возможны варианты.
– Простите? – Риттер не знал значения последнего слова, но на этот раз не постеснялся переспросить: – Варианты?
– Они же нюансы, – пояснил Вова. – Те самые нюансы, что у Петьки с Василием Иванычем.
Фон Крупп окончательно запутался. Может быть, сэр рикс называет так удары милосердия? Но почему тогда не сказать об этом простыми словами? Чудной народ норвайцы!
– Пленных вязать, сэр? – Выскочивший как из-под земли стражник сэра Людвига смотрел на Вову с таким выражением, словно тот занял денег лет десять назад и до сих пор не отдал.
– Разве у нас есть пленные?
– Так вот же они! – Боец указал на светящуюся красную дымку над телами. – Или прикончить, кого успею?
Пока варварский вождь соображал, сияние чуть поблёкло, и некоторые тела начали проявлять признаки жизни.
– Что это с ними, сэр?
– Действие заклинания заканчивается, нужно уходить.
– И никого не возьмём с собой?
– А чем кормить?
– Эльфийской кониной. Конями то есть.
– Хорошо, заберите тех, на ком доспехи побогаче. Но не увлекаться, понял?
– Так точно, сэр! Мы это мигом!
Маркиз Гийом де Рамбуйе очнулся в полной темноте. Всё тело немилосердно болело, в голове поселились пьяные кузнецы с огромными молотами, использующие виски вместо наковальни, и откуда они там взялись, неизвестно. Вообще ничего не известно. Последнее воспоминание – хлестнувший по ушам грохот и залитое кровью лицо длинноухого телохранителя. А что сейчас? И где это сейчас?
А ведь так хорошо всё начиналось – удалось выманить гарнизон замка из-за стен и выставить против них гномов. Коротышек не жалко – их Беньямин Восьмой третий месяц не отвечает на требования увеличить ежегодный пенсион вдвое, так что каждый убитый гном хоть немного уменьшит расходы. Немалые расходы!
Маркиз застонал, представив требуемую эльфами сумму, и тут же стало чуть светлее. Телохранитель, убравший с лица господина мокрую тряпку, сдержанно поклонился:
– Скоро взойдёт солнце, ваша светлость, и мы сможем продолжить путь.
– Помоги встать. – Голос дрожал. – Слышишь?
– Вам нельзя вставать, сэр.
– Будешь мне указывать, урод?
Телохранитель опустил взгляд и прошептал:
– У вас не на что вставать, милорд…
– Ты что городишь? Куда они делись? Я не чувствую боли! – Попона, заменившая одеяло, отлетела в сторону, и спустя мгновение де Рамбуйе завыл так, что шарахнулись привязанные к дереву кони.
– Эльфы остановили кровь и напоили вас отваром дурман-травы, сэр.
– Где они?
– Ушли в Весеннюю Степь, сэр.
Ушастые ублюдки… не смогли сберечь господина и предпочли выпустить себе кишки, ибо бесчестье у эльфов смывается кровью. Чаще всего вражеской, но в этом случае – собственной.
– Сколько их было?
– Трое.
– А остальные?
Телохранитель замялся, но был подстёгнут криком:
– Рассказывай!
Да, начиналось всё просто прекрасно – оклендхаймцы схватились с гномами у осадных башен, предусмотрительно оставленных поближе к стенам, и эльфы совсем было приготовились обрушить на тех и других тучу стрел, как вмешалась сама судьба. Сначала какой-то сумасшедший с воинственным воплем «Люсилла!» напугал лошадей, и стрелять с взбесившихся тварей стало невозможно, а потом он же с пятью воинами побежал точно через центр лагеря, расшвыривая костры и сбивая на пути палатки.
В войске маркиза подобрались люди горячие и вспыльчивые, так что завязалась грандиозная драка, причём каждый был уверен, что во всех бедах виноват именно сосед. А когда разобрались, то стало поздно – на лагерь обрушилось страшное проклятие.
Ну, поначалу-то оно не показалось страшным – все лишь заводили носами в поисках источников неприятных запахов, но когда начали валиться на землю, схватившись за живот…
– Вас мы отмыли в лесном ручье, сэр.
Что-то начало всплывать в памяти, но маркиз усилием воли отогнал воспоминания. Постыдные воспоминания.
– Дальше.
– И люди стали умирать, милорд. И эльфы умирали, и гномы. Они в первую очередь.
– Но ты же сказал, будто трое выжили?
– Шаманы, сэр. Только амулеты сгорели… Сначала их четверо осталось, а уж потом…
Это маркиз тоже вспомнил. И красное светящееся марево, опустившееся на людей. И собственную беспомощность. Бегство. Лесной ручей. Выкатившееся из кустов под ноги железное яблоко, украшенное ровными клеточками. И тот самый грохот.
Сознание в очередной раз милосердно покинуло сэра Гийома. Покинуло, чтобы вернуться от сильных шлепков по лицу. Странно знакомый голос вкручивался в мозг, причиняя боль:
– Ирка, да брось ты эту дохлятину, пойдём Ивана искать!
– Ничего с Ванечкой не случится, он с Вовой.
Второй голос женский и красивый. Жаль, что не открываются глаза и нельзя посмотреть на его обладательницу.
– С его демонским сиятельством господин виконт в полной безопасности!
Этот незнаком, но, судя по запаху гномьего пива, он или слуга, или рядовой мечник. Но не гном, тех по говору не спутаешь – говорят, будто камни жуют. А где телохранитель?
– Стефан, зачем ты ему мешок на башку надел? Задохнётся же раньше времени.
– Я в ём дырки напротив носа провертел, сэр Сьёрг! Пусть надышится перед смертью.
Какой ещё сэр Сьёрг? Уж не риттер ли фон Тетюш, давший вассальную присягу виконту Оклендхайму?
Маркиз громко потребовал:
– Снимите мешок!
Ну… что значит громко… Прошептал, можно сказать. Но был услышан.
– Вот, ожил он. А я что говорил? Надо бы добить, сэр риттер.
– Судить будем.
– В замке? При свидетелях? Нельзя, ваша милость.
– Почему?
– Герцог Ланца не простит суда над своим родственником, сэр. Даже если приговор будет мягким – усекновение головы али просто утопление. А ежели петлю присудят или четвертование, так вообще взбеленится.
– И что ты предлагаешь?