"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Мехвод ударил по тормозам и развернул танк. Вовремя – снаряд, едва не угодивший в борт, пролетел мимо.
– Это засада! – крикнул Борзых.
– Фугасными! Живо!
– Есть! – завопил Мжавадзе. – Готово!
Федотов тут же выстрелил, не дожидаясь команды. Осколочно-фугасный ударил между двух бугров, явно насыпанных недавно – сырая земля еще не просохла, и вверх подскочило дуло противотанкового орудия.
Еще пара танков, сориентировавшись, выдала дуплетом – дуб, перебитый у комля, рухнул на артиллеристов.
– Огонь! Огонь! Иваныч, задний ход и разворот!
– Есть!
«Тигр» послушно отполз, сминая подлесок, и развернулся. Успели!
Снаряд куда большего калибра, чем первый, усвистал в лес. И тут же, давя молодую поросль, на поляну выполз «Фердинанд».
Самоходка зарывалась в рыхлую почву, быстро развернуться точно не могла, но, видимо, немцы были уверены в непробиваемости лобовой брони. Лобовой – да. Ну, так есть же еще и бортовая…
– Второй! Бей этого «слона»!
Лехман тут же выстрелил, но снаряд, выпущенный под очень острым углом, ушел рикошетом. Репнину повезло больше – со второго выстрела он поразил борт «Фердинанда», и вся эта груда металла встала колом.
Репнин быстро оглядел поляну. Машина Полянского была подбита, танкисты покидали «Тигр» через верхние люки и через маленький эвакуационный, сбоку башни. Танк Каландадзе горел…
– Суки! Там еще один!
Второй «Фердинанд» лишь высунулся из зарослей и тут же выстрелил, попадая по танку Репнина.
«Тигр» сотрясся. Судя по звукам, снаряд развалил и катки, и гусеницу. Геша встряхнулся – все плыло перед ним, как после нокдауна.
– Живо из танка! Иваныч и ты, Ванька! Жорка, бронебойный!
– Башню заклинило!
– Знаю! Клади! И уматывай! Санька, сейчас эта сука выползет!
– Понял! Как раз под дулом!
«Сука» и впрямь выползла на поляну, разворачиваясь, загребая гусеницами дерн. Пушка выстрелила, поражая танк Лехмана, пробивая мотор насквозь. Вспыхнуло пламя.
– Огонь!
Выстрел из подбитого, покосившегося танка стал для фрицев неожиданным, но удивиться как следует они просто не успели – борт самоходки проползал в каких-то метрах от дула танкового орудия. Выстрел – и снаряд пробуравил броню, как саморез – дощечку. Рвануло знатно, и тут же самого «Тигра» тряхнуло.
– В моторное влепили! Горим!
– Ходу отсюда! «Шмайссер» захвати!
– А ты, командир?
– Часики заведу…
Кряхтя, Геша пролез к деревянному ящику противотанковой мины и завел механизм на четыре минуты.
– Командир!
– Иду!
Покидая танк через верхний люк, Репнин первым делом окунулся в жирный черный дым, а в следующую секунду его руку обожгла пуля.
Матерясь на все лады, Геша скатился на броню, а с нее на землю, изрытую гусеницами.
– Сюда, командир! – разнесся крик Борзых. – Мы здесь!
Послышалась очередь из автомата, потом еще одна. Смешались крики на русском и немецком. Рукопашная…
Репнин отполз в кусты и поднялся на колени, зажимая рану. Вроде ничего серьезного… Болезненно, но не смертельно. Но болезненно-то как…
– Командир! Ранили?! Щас мы…
Иваныч с Федотовым упали на колени рядом с Гешей. Наводчик отрезал рукав, оголяя руку, а мехвод порылся в прихваченной медицинской сумке, обильно окропил рану чистым шнапсом, затампонировал и перевязал.
– Что наши? – спросил Репнин, кривясь.
– Ленька живой, оцарапало только и оглушило малость. Заряжающий его вытащил, а сам погиб – артиллеристы долбаные подстрелили.
– Так Ленька один остался?
– Выходит, что так…
Стрельба неожиданно затихла, и прорезался звук танкового мотора. Залязгали гусеницы, и вот, пригибаясь, подбежал Тимофеев.
– Живые? Фу-у… А я две «ахт-ахт» уделал!
– А ты на ходу, что ли?
– Что ли!
Через пару минут вокруг Репнина собрались все, кто выжил, – небритые, усталые, закопченные. У кого голова наспех перевязана, у кого рука.
– Лехман, докладывай.
Леонид вздохнул.
– Моих никого не осталось. Каландадзе в порядке. С ним башнер Голощуков остался и Потапенко, мехвод. Полянский…
В это самое мгновение прогрохотал взрыв мины, сорвавший башню с репнинского «Тигра», и Лехман вобрал голову в плечи.
– Илья, ты где? – воззвал он.
– Тута я. Со мной трое.
На ствол поваленного дерева присели заряжающий Шулик, стрелок-радист Гурьев и механик-водитель Козырев.
– Со мной четверо, – доложил Тимофеев. – «Пантера» на ходу.
– Попались мы, как последние… – сказал Репнин, морщась. – Кто-то шибко умный у немцев просчитал нас. Понял, что «лаптежники» только зелень попортили, когда мы штаб разгромили.
– Да откуда ж знать могли, что мы именно в этот лесок шмыгнем?
– А куда тут еще шмыгать?
– Наверное, за нами и с земли следили, – решил Каландадзе. – Увидал, что мы появились, и сразу летунов вызвал.
– Может, и так, – кивнул Геша. – А мы сразу прятаться. Хотя… А ну-ка, дай карту. Ага… Смотрите! Дорога как раз вокруг этого леска заворачивает. Видите? Так что немцы ничем не рисковали. Если бы мы не сунулись в лес, а покатили по дороге, они бы нас там достали.
– Вообще-то, да, – согласился Лехман. – Тут метров сто до шоссе, а нам в обход километра два. Пока бы мы допёхали, они бы живо позиции сменили – и привет.
– Что с артиллеристами?
– Положили всех. Три «ахт-ахт», две поменьше калибром. Два грузовика… Сгорели оба. Главное, мы «слонов» этих бл…х уделали!
– Ладно, черт с ними со всеми. Грузимся на «Пантеру», будем прорываться к своим. Володька, у тебя вроде не горит?
– У меня тоже, – сказал Лехман.
– Снимаем пулеметы, забираем автоматы, воду, пайки и мотаем отсюда, пока за нами не пожаловали.
* * *Места на «Пантере» было не слишком много, но кое-как уместились – за башней, на башне и перед нею. Гранат набрался целый ящик, патронов к четырем пулеметам тоже хватало – в каждом танке хранились приклад и сошки от MG-34, собрать их труда не составило. Вдобавок у каждого из танкистов был при себе «шмайссер», а то и два, плюс запасные магазины.
Тимофеев тронулся потихоньку, чтобы не растрясти раненых, и покатил по лесной дороге. «Рамы» уже не вились вверху, и «Пантера» взяла курс на восток.
«Т-V» не отличался «ожирением», как «Тигр». Танк был тяжеловат, но в меру, так что не вяз вне дорог, а довольно-таки проворно ехал. Зрелище «Пантера» представляла забавное – полвзвода немецких танкистов на броне! Правда, смотреть было особо некому – мирные жители попрятались, а партизаны на открытой местности не водились, оттягиваясь к северу, к Чернигову поближе – там леса гуще.
Точно указать, где проходила линия фронта, Репнин не мог – наступление Красной Армии продолжалось, но это не означало триумфального шествия советской власти. На иных участках прорыв тормозился, кое-где немцы и вовсе в контратаку переходили. В общем, общий вектор движения был един – на запад, но вариаций хватало.
Частенько фронт напоминал слоеный пирог – части РККА соседствовали с соединениями вермахта, образовывались этакие мини-котлы, в которых окружались и истреблялись роты, а иногда немцы выходили в тыл советским войскам, обрекая себя на уничтожение.
Можно сказать, что прифронтовая полоса становилась зоной хаоса, что было штрафникам на руку – неразбериха помогла бы им затеряться.
– Как самочувствие, командир? – спросил Филатов.
– Вашими молитвами, – пробурчал Репнин. – Да фигня, царапина.
Другим было куда хуже, но на войне как на войне.
Тимофеев объезжал стороной села, опасаясь наткнуться на немцев, но однажды не уберегся – несколько грузовиков под прикрытием «Ганомагов» показалось из очередной деревеньки. Направлялись они по своим делам, но заметив одинокую «Пантеру», дружно повернули за нею. Тимофеев наддал…
Оторваться он не смог бы, стрелять – тоже. На орудии стоял дульный тормоз, и первый же выстрел травмировал бы «пассажиров».
Погоня не затянулась – заехав на узкую и длинную прогалину между двух скудных рощ, танк остановился. В люк высунулся Серега Тимофеев и смущенно сказал: