"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— А платить кто за это возьмется? Оклады преподавателей, реактивы, да и самокоштным студентам будет неловко…
— Они заработают по полторы тысячи рублей, — отрезал я. — Вот ваш каков оклад, как ректора?
— Восемьсот рублей, — Пашутин опять начал вытирать вспотевшую лысину. — Только я не ректор.
— Да какая разница, суть одна и та же. Потом, вы забываете, что я стал товарищем министра охраны общественного здоровья. Совет министров выделил нам небольшой бюджет, вполне можно как-то договориться о трансферах в пользу вашей академии.
Этот аргумент добил начальника.
— Хорошо, я окажу всё возможное содействие.
— С министерством лучше дружить, — протягивая руку, коварно произнес я. — Ведь с октября мы отвечаем за надзор в сфере медицинского образования!
Последнее слово осталось за мной.
* * *Бесконечный бардак с ремонтом особняка подошел к концу. И это при наличии денег. Если бы мероприятие еще и растянулось во времени, то я бы, наверное, сдался. Не для меня такое. Особенно строители, двигающиеся, будто им постоянно преходится преодолевать сопротивление воздуха. Я же мечтал, чтобы как в кино — забегали, закопошились, смешно переставляя ноги в ускоренном воспроизведении — и нате, готово. В идеале — «Джонни, сделай мне монтаж».
Очень мне хотелось, чтобы на новоселье приехала Агнесс, писал ей письма и засыпал телеграммами. Но в ответ получал неизменное «нет». Мол, с нее довольно будет пережить свадьбу со всеми этими аристократами и просто богачами. Понимаю, сам бы так сделал. И даже осторожно узнавал, возможно ли устроить прием, но чтобы на нем отсутствовать. Выяснилось, что нельзя. Это как раз тот случай, когда просто деньгами не возьмут, еще и отгрызут кусочек бессмертной души. Новоселье? Изволь подать товар лицом.
И началось — составить список гостей, разослать приглашения, утвердить меню, нанять, чтоб их, музыкантов. И еще тысяча пунктов перечня, который я отдал на откуп Гюйгенсу и Семашко. А что, они в меру друг друга недолюбливают, значит, в сговор не вступят, и в итоге сделают, как следует. Так сказать в здоровой, конкурентной среде.
Николай Александрович, когда с безопасником познакомился, чуть в драку не полез. По крайней мере, зыркал исподлобья сурово, это у него хорошо получается. Юношеский максимализм лезет еще наружу через все физиологические отверстия. Зато Андрей Михайлович только улыбался. Скупо и не обидно, я бы даже сказал, дружелюбно.
Естественно, Семашко в особняке бывал уже неоднократно. Осуждал, конечно, но вслух не высказывал. Особенно ему «не нравился» аквариум, возле которого он чуть не час проторчал, когда впервые увидел. Да и потом интерес не утратил, особенно после прибытия из Германии разноцветных рыбок, скатов и прочих креветок размером с кулак. У него даже хватило ума потащиться к Старицкому, чтобы попытаться узнать, сколько стоит такое безумное разбазаривание денег. Но Виктор Павлович службу знал четко: есть всего один человек, перед которым он держит полный отчет. И фамилия этого парня вовсе не Семашко.
Следующий взбрык произошел, когда я предложил Николаю поселиться во флигеле. Там всё сделали довольно комфортным, чтобы и мне незазорно было переночевать, и моим гостям, приключись такие, тоже.
— Позвольте мне жить со слугами.
— И я тоже был с моим народом там, где мой народ, к несчастью, был, — перефразировал я известные стихи на мужской лад. — За что же вы слуг так не любите, Николай?
— Как это? Я хочу быть среди них…
— Спросили бы лучше, обоюдное ли это желание. Они вас своим не считают. Вы — мой личный помощник. Ваши услуги могут понадобиться в любое время суток, мы это оговаривали. Представьте, что я послал кого-то за вами часа в три ночи. Шум, гам, люди толком не отдохнут. По вашей вине, кстати. И хоть я им плачу вполне достаточно, они на такое могут обидеться, уволятся. Потеряют работу. Так что заселяйтесь туда, где вы никому мешать не будете.
— Сплошная демагогия, ваше сиятельство. Впрочем, уступаю вашей воле.
Всё как в анекдоте про любовь ежиков и кактуса — не нравится Николаю у князя служить, но не уходит. Работа интересная, перспективы большие. Да и кто ж его отпустит? И вообще, одна из моих главных мечт — чтобы он набрался опыта и занял мое место. А я — на яхту и в Средиземное море, вместе с Агнесс. До него из Финского залива доплыть еще надо, но неприятность эту мы переживем. А там — встречать рассветы, провожать закаты…
* * *Я стоял на террасе особняка и вдыхал прохладный, сырой питерский воздух. Туман поднимался с Невы, скрывая дальние силуэты домов. Скоро выпадет снег, подуют совсем холодные балтийские ветры. Не дай бог наводнение! Питер этим славится. Отличная погодка для депрессивного настроения. Сегодня всё кончится! Как говорили студенты, пятнадцать минут позора — и на свободу. Приехали с Гюйгенсом еще раз посмотреть, всё ли в порядке. Вечером мой дом будет полон гостей, среди которых министры, великие князья, и прочая публика, входящая у меня в категорию «Глаза бы мои больше вас не видели!». Андрей Михайлович заверял, что всё должно быть идеально, но я таким заявлениям давно не верю.
— Всё под плотным надзором, Евгений Александрович, — сказал он, подойдя ко мне и поправив свою безупречно сшитую шинель.
У меня на службе безопасник стал настоящим денди. Вспомнил, что имеет право ношения мундира, и построил форму у лучших портных. Да и партикулярное платье у него отличного качества. Очень гармонирует с чувством непроницаемой уверенности на лице. Гюйгенс был не из тех, кто беспокоится зря.
— Как обстоят дела с прислугой? — спросил я.
Гюйгенс улыбнулся краешком рта. Он любил рассказывать истории о том, как проверял людей, подбирал их с такой тщательностью, словно это были не слуги, а охранники на высших постах.
— Всё проверено, как вы и просили. Я лично контролировал найм. С женской частью пока некомплект — только Авдотья с дочками, две жены принятых слуг, но к приезду госпожи Агнесс всё будет готово, не беспокойтесь. Повара переманил из ресторана «Медведь». Не поверите, пришлось сделать так, чтобы его хозяин сам предложил повышение зарплаты, а я тут же его перекупил. Знал, что он согласится: нашему кухонному мастеру уж больно не нравилась работа под тем купцом. Теперь у нас будет лучший ужин в Петербурге.
Я кивнул с важным видом. «Олигарх крутит носом», картина неизвестного художника.
— А охрана? — спросил я, оглядывая тихий двор.
— Охрану мы усилили. Люди будут не только снаружи, но и в доме, переодетые под прислугу. И дополнительно несколько человек еще в укромных местах. Все вооружены Бульдогами.
Как будто этого мало было, приехали представители от Сергея Александровича. Они выходили из кареты, деловито переговариваясь, и я невольно подумал, что они все могут быть хороши как члены клуба крепкой мужской дружбы, но нулями в охране. Вот такие же деятели отвечали за его безопасность, когда Каляев чуть ли не прогулочным шагом подошел к карете и бросил в нее бомбу. И сейчас, стоят, не спешат подойти и представиться. Или они ждут, что я это делать буду?
— Как вы думаете, Андрей Михайлович, может, стоит использовать бронированные кареты для высших сановников? — спросил я, не отрывая взгляда от представителей великого князя.
Он поднял бровь, немного удивленный.
— Блиндированные кареты? Это необычно, но вы правы… времена меняются. Враги могут быть ближе, чем кажется. Это можно организовать. Я переговорю с начальником охраны Великого князя.
Какой-никакой, а патрон мне нужен живым и активным. Другого покровителя судьба предоставить не удосужилась.
Глава 19
СТОЛИЧНЫЯ ВѢСТИ. Конфиренцiею Императорской военно-медицинской академiи объявленъ конкурсъ на анатомическую премiю заслуженнаго профессора-академика Петра Загорскаго. Послѣднимъ срокомъ представленiя конкурсныхъ сочиненiй назначено 1-е сентября 1897 года. Участвовать въ конкурсѣ могутъ всѣ врачи — русскiе подданные, за исключенiемъ членовъ академической конференцiи.