"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
***
То, что губернатор пришлет своего человека, меня не сильно страшило. С ним всё равно делиться придется, не одним способом, так другим. Это сейчас он испытывает благодарность и симпатию. А как пойдут мимо него денежки, так и сразу обидно станет. Так что управляющий от него — не самое страшное.
Для переговоров Бортников выделил свой кабинет. Всё равно большую часть времени простаивает. Да и сам Михаил Петрович отсутствовал — ему трудиться приходится, чтобы на пропитание заработать.
Кабинет, хоть и содержался в чистоте и порядке, но был уже на грани перехода в категорию музейных ценностей. А пока был просто старомодным. Наверняка всё здесь оставили, как было при покойном купце. Основательное и монументальное. Из-за дубового бюро при случае можно отстреливаться от бандитов, а столешница была такой толстой, что умелец в ней спокойно вырежет нишу для мини-бара, и бутылочки там стоять будут не по сто миллилитров, как в аэропортах будущего продаются.
В назначенное время ко мне вошел мужчина лет пятидесяти, среднего роста и крепкого телосложения. Внимательные серые глаза, аккуратно подстриженные усы и небольшая лысина, которой он, кажется, совсем не стеснялся.
— Позвольте представиться, Николай Петрович Суворов, — сказал он.
— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, — показал я на стул. — Сейчас чай подадут.
А служанка бортниковская под дверью с самоваром дежурила, что ли? Не успел я сказать, как она самовар принесла. Скорее всего, увидела, что гость зашел, сама и потащила. Наверняка у купца так заведено было.
Пообщались. Хоть и губернаторский протеже, а грамотный и опытный. Начинал в министерстве государственных имуществ, потом его сманил к себе двоюродный брат Ржевского. Десять лет управления имением. После чего судьба-злодейка довела ситуацию до продажи, и не по вине Суворова. Новый собственник от старого оставлять ничего не захотел. И вот Николай Петрович в статусе свободного агента. Или безработного, это с какой стороны посмотреть.
Короче, я согласился, он тоже был не против. Теперь у меня есть управляющий. Задачи я ему насчет коровника и свинарника поставил, про «специальную», медицинскую бойню объяснил. Удивил, конечно.
— Неужто из органов коров можно лекарства добывать?!
— Можно. Как раз этим там и будут заниматься.
— Вот наука что творит, каждый день что-то новое.
— Да, и вы причастны будете, будем спасать людей от всяких вредностей.
— А что полезно? — Суворов подкрутил ус. — Вы не думайте, я не праздно любопытствую. Хочу прожить долгую жизнь.
— Похвальное желание. Полезна умеренность. Во всем. В еде, в спиртных напитках. От курения лучше вообще отказаться. Спорт.
— Ох, эти английские забавы... — мой новый управляющий покачал головой. — Пробовал новомодный бокс. Говорят, Евгений Александрович, у вас в столицах даже князья этим увлекаются
— Врут.
— Так и думал. Только нос рассадил зазря.
— Попробуйте китайскую гимнастику. Я практикую ее. Называется ушу. Весьма доволен.
— Где же взять учителя?
— Давайте так договоримся. Даю три месяца на коровник и свинарник. Рядом срубите большой дом, два этажа, метров по двести квадратных на этаж. Примерные планы и требования к помещениям получите.
— Это же сколько в аршинах выйдет? — зачесал в затылке Суворов. — Сотни четыре? Ладно, потом посчитаю.
— Как все будет готово — телеграфируйте мне. Отправлю к вам в командировку своих сотрудников — они все организуют лабораторию. Среди них будет человек, который владеет ушу. Немного поучит вас.
В последний приезд в Москву — нет, не тот, который транзитом — я узнал, что внучка Ли Хуаня подвизалась у Славки в лаборатории. Вот ее вместе с ним и отправим!
Договорившись обо всем с Суворовым, я отправился в Дворянский банк. Пора было дать бой тамбовским финансистам.
Глава 21
СТОЛИЧНЫЯ ВѢСТИ. Министерствомъ путей сообщенiя выработаны правила о передвиженiи грузовъ и пассажировъ на самодвижущихся экипажах по шоссейнымъ дорогамъ.
КАВКАЗСКIЯ ВѢСТИ. 23-го августа разбойники напали на Намарневскiй монастырь, находящiйся въ томъ-же уѣздѣ, ограбили его, взявъ массу церковныхъ вещей и около 3,000 рублей денегъ, ранили настоятеля-архимандрита Кирилла и скрылись.
..Стучат колеса, вдаль бежит вагон,
И за окном меняются пейзажи.
Вокзалы, встречи — скоро дом родной...
И откуда только вылезают строчки песен? Возможно, и правда стук колес на стыках рельс вызывает в мозгу всплеск работы нейронов и те вытаскивают наружу всякое разное ностальгическое? Скучаю ли я по «прекрасной России будущего»? Вовсе нет — удачно устроился в 19-м веке, нашел свое место и призвание. Даже... хм... обзавелся детьми и скоро осчастливлюсь нормальной семьей.
— Значит, женитесь, Евгений Александрович? — Бортников доразлил коньяк по рюмкам, перевернул бутылку и потряс, показывая, что, мол, все.
Михаил Петрович сорвался со мной в Москву внезапно. Как говорится, ничто не предвещало. Я решил все вопросы с банком, закрыл кредит вороватого старосты — чему тамбовские финансовые «воротилы» были счастливы несказанно. И уже начал собирать свои вещи, взяв билеты себе и семейству Кузьмы. На прощальном ужине в благодарность за все пообещал доктору устроить стажировку в московской скорой. Как самой продвинутой в стране. И даже выдать соответствующий диплом. И Бортников загорелся. Буквально умолял меня не откладывать дело в долгий ящик — взять его с собой в первопрестольную. И я дал слабину. Боль от потери Кузьмы еще не ушла, нужен был собеседник в дорогу. Да и желание переманить к себе доктора не исчезло. Дом мертвым грузом повиснет? Не велика потеря, жилье найдем, на вокзале ночевать не придется.
— Женюсь. И приглашаю вас на свадьбу! — мы чокнулись, выпили остатки амброзии. Не залпом, а как положено.
— Евгений Александрович, может мне сходить в станционный буфет за еще одной бутылкой? В Никифоровке будем полчаса стоять, воду менять.
Прислуживал нам старший из сыновей Авдотьи — Владимир. Прыщавый, нескладный подросток лет четырнадцати сначала дичился, но потом освоился. Осталось парня причесать да приодеть.
— Откуда знаешь про Никифоровку? — удивился я.
— Так расписание остановок на двери проводника висит! Я у него справился, ничего не изменилось.
Не только расторопный, но и сметливый. Сработаемся.
— Не надо. Иди к себе в вагон, поди мать с сестрами уже заждалась. Ложитесь спать. Завтра у вас сложный день.
Мой новый слуга, расстелив нам с Бортниковым постели, ушел. А мы продолжили наш неспешный разговор с доктором. Который повернул совсем в удивительную сторону. Про будущее медицины и про биоэтику.
— Пройдет лет пятьдесят — врачи научатся пересаживать органы от умерших людей здоровым.
— Думаете? — Михаил Петрович начал снимать запонки.
— Уверен. И вот вам задачка. Представьте, что нужных органов — дефицит. А желающих получить здоровую почку, печень или даже сердце — много. Они ждут в очереди. А некоторые сильно больные — ждать не в состоянии, скоро могут умереть. Врачам придется выбирать — кому дать шанс выжить, а кого... убить.
— Какие ужасы вы говорите, Евгений Александрович. Прямо оторопь берет!
— Представьте, что имеется три рецепиента для пересадки, — меня уже было не остановить. — Старик, студент и богатая купчиха средних лет, готовая построить новый корпус для вашей больницы в Тамбове. Допустим, для отделения скорой помощи. Кому пересадить сердце в первую очередь?
Бортников задумался, но ненадолго.
— С социальной точки зрения, наибольшая польза для здоровья горожан от купчихи. Ей отдам сердце. Хотя нет, надо заботиться о пожилых. Они же нам дали жизнь. Старику!
— А вдруг студент в будущем изобретет лекарство от рака?
Проблема «вагонетки» во всей красе. Бортников аж покраснел, начал тереть лоб.
— Усложним задачку. Представим, что старик — пьяница. И пересаженное сердце у него долго не проживет.