"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

- Ваши Императорские величества! - склонился я в поклоне.
- Подходите поближе, Евгений Александрович, - ответил царь. - Пообедаете с нами?
Голос спокойный, даже можно сказать, с элементами доброжелательности. Никакого сравнения с показательным разносом в Москве. Глядишь, так все-таки и сделают меня Бата-князем. Вот будет сюрприз для Агнесс! И для ее папаши тоже. Записывали в договор просто дворянина, а тут Баталов взлетел на самый Олимп. Это Гамачеки еще дворца Сергея Александровича не видели!
  
- Увы, я по срочному делу.
Подошел и остановился в положенных трех шагах.
- Ваше Императорское величество, - снова согнувшись в поклоне, продолжил я. - У меня сообщение для Ее Императорского величества.
- Слушаем вас, - милостиво разрешил Николай.
- Дело касается пожелания Ее Императорского величества, которое она высказала недавно. По поводу болезни одной дамы.
Ну да, императрица просить не может, фамилию подруги я знать не могу. Смотришь, лет через пять я и научусь правильным словесным кружевам. Хотя согласно народной мудрости, счастье человеческое как раз подальше от начальства и поближе к кухне.
- Вы осмотрели ее? - с нетерпением спросила Александра Федоровна.
- Да. Сегодня прямо с утра. И выявил источник заболевания. Собственно, именно поэтому я и просил о срочной аудиенции.
Теперь уже две пары глаз смотрели на меня. До этого болячки какой-то подруги венценосца волновали не очень. Но не надо быть семи пядей во лбу, что если после осмотра я помчался сюда, то болезнь может оказаться заразной и угрожать императрице.
- И? - подогнал меня Николай.
- У пациентки хроническое отравление мышьяком, который она получила через обивку мебели, обои, и платья, выкрашенные одним и тем же красителем. Когда это выяснилось, дама вспомнила, что платье такой окраски есть и в гардеробе Вашего Императорского величества. Я не мог допустить даже малейшей вероятности нанесения вреда вашему здоровью и счел необходимым сообщить об угрозе немедленно.
Николай побледнел, даже привстал. Нет, не умеет он “держать” удар.
- Вызывайте срочно лейб-медиков! - помазанник кивнул стоящему рядом лакею.
- Что за платье? - спросила Александра Федоровна, явно сохраняя спокойствие из последних сил. Хотя немецкий акцент прорезался очень сильно.
Прониклись. А как же, история отравлений среди высшей аристократии обширна и уходит корнями в глубину веков. Сколько народу погибло в династических баталиях и придворных интригах от всяких хитромудрых ядов - не сосчитать. Так что любой властитель получает врожденную настороженность на такое.
- Ярко-зеленое, краситель - парижская зелень, Ваше Императорское величество, - снова поклонился я.
- Мы благодарим вас за это известие.
Николай подошел чуть ближе ко мне, пожал руку.
- Это мой долг, Ваше…
- И мы это не забудем. Как обстоит дело с вашей лечебницей? - вдруг сменил тему царь.
- Всё хорошо, Ваше Императорское величество. Недавно опубликованная статья в британском журнале “Ланцет” о наших скромных достижениях получила очень высокую оценку. Ряд университетов присвоили доктору Романовскому и мне почетные звания, присоединившись к вашим наградам.
- Мы рады, что достижения российской науки получили признание. Думаю, ваш труд еще будет отмечен.
“Минуй нас пуще всех печалей, И барский гнев, и барская любовь!” - процитировал я про себя “Горе от ума” Грибоедова. Вслух же ничего не сказал, только поклонился.
***
В то время, когда я бездельничал, посвящая себя чему угодно, но не работе, другие люди впахивали, не покладая конечностей. Но мне претензий пока никто не предъявлял. И это уже хорошо.
Пока я ехал с Петербургского вокзала, прокручивал в голове список приглашенных с моей стороны. Это у Гамачеков здесь никого, кроме деловых партнеров. Ну разве что в германском посольстве какой чиновник знакомый образовался. А я уже знатно оброс связями. Перво-наперво - те, кто поддержал, особенно в начале. Бобров, Дьяконов, Филатов, Россолимо. Эти обещали быть, естественно, вместе с супругами. Ректору Некрасову и декану медфака Клейну я тоже приглашения отправил, исключительно для порядка, но эти вряд ли снизойдут. Хотя скататься в Питер может и не откажутся - все-таки развлечение. Особенно для дам.
Впрочем, плакать не буду, если университетское начальство не увижу. Моровский, конечно же, тут без вопросов. Мой преемник и правая рука в Москве. Соучредители “Русского медика” - обе. Не пригласить - оскорбить. Да и вряд ли у них хватит дури выяснять отношения со мной. Может, обидятся и не приедут? Вот самое лучшее было бы. Моя любовь к маме и дочке Талль прямо пропорциональна квадрату расстояния между нами.
Местных - само собой. Романовского, Склифософского, разных нужных профессоров из императорского госпиталя. Впрочем, переживать и накручивать себя незачем, у меня секретарь для таких вещей есть. Не Должиков, но почти. Со всеми свяжется, встречу организует, до места довезет. Для меня затраты не критические.
Добравшись до клиники, я первым делом принял Жигана.
Бывший хитрованец окончательно раздобрел, приобрел даже какой-то лоск. Блестящие галоши, заколка для галстука с бриллиантом карат на десять, явно добытым на алмазных копях Гусевского хрустального завода…
- Ну, рассказывай, что удалось узнать.
- Вам бы Евгений Александрович, присесть! - Жиган разгладил усы, подвинул ко мне стул.
- Неужели такие шокирующие новости?
После “зеленого” платья у императрицы меня уже трудно было чем-то удивить.
- Мы проследили за аптекарем. Я лично ходил за ним. И знаете, кто с ним еще раз встречался?
- Кто?
- Из английского посольства, - Жиган достал из внутреннего кармана записную книжку, прочитал. - Какой-то Джек Вайт.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Пошла совсем высокая политика, век бы ее не видать. Посольский шпионаж это дело серьезное, государственное. Тут… даже не знаю, что делать.
Жиган терпеливо ждал моего решения, крутя папиросу в пальцах. Я таки сел на стул, подвинул ему пепельницу.
- Кури. Такой вопрос. Сможете тайком сфотографировать, как этот аптекарь встречается с посольскими? Кажется, у Кодака появилась секретная миниатюрная фотокамера…
- Не слышал про такое. Но всё равно надо близко подходить, - вздохнул “хитрованец”. - А это риск.
- Только никаких эксцессов! - я вскочил со стула, начал ходить по кабинету. Так думается лучше - Никаких поджогов и прочих твоих штучек-дрючек
- Нешто я не понимаю! - обиделся Жиган. - Тут большая политика.
- Я поговорю с Сергеем Александровичем, - решение пришло быстро. - Но не сразу, а как только его назначат председателем Государственного совета. Вроде бы скоро ожидается объявление.
- Великий князь переезжает в Питер??
- Пошел вверх наш “патрон”, - я усмехнулся. - Не завидую я теперь столичным евреям.
- Вышлет, как в Москве?
Я пожал плечами.
- Ты вот что. Вызови из Москвы еще людей. Слишком уж у тебя приметная физиономия. Посольские разведчики - не пальцем деланные. Срисуют тебя и прирежут тайком этого аптекаря. Ищи потом концы…
- Сделаю, - Жиган тяжело вздохнул. - Не по мне эти игры. Может, в охранку передать?
- А если попадем на людей прикормленных лимонниками? Есть у тебя гарантия, что красного петуха не пустят уже к нам в клинику? И все шито-крыто.
- Ох, как все сложно…
- А то брат. Это столица. Тут тонкий подходец нужен.
***
Сразу после Жигана порцию новостей вывалил на меня вернувшийся из “отпуска” Кузьма. Памятные знаки от сражения с неравными силами подлых захватчиков на его физиономии начали выцветать. Еще пару дней - и следов не останется. Пользовался бы дамскими ухищрениями, даже сейчас легко можно замаскировать. Хотя все эти временные изменения его внешности волновали больше меня, чем самого пострадавшего. Получил по мордам - тоже, нашли заботу. Со всяким случиться может.
  
Деятельность мой слуга развил бурную. А как же - столько отсутствовал. Тут и в квартире за порядком проследить, и с дворником общение возобновить, и с персоналом приятельские отношения укрепить. А это всё требует и времени, и усилий определенных. С учетом трезвого образа жизни легкой стезя не была. Раньше как - выпили по стаканчику, вот и дружба до доски гробовой. Когда крепче чая ничего - уже труднее. Потому что бутылку в кармане спрятать легко, а самовар за собой не потаскаешь.