"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Для порядка посмотрели, конечно. Хоть так проявить уважение к умирающему. Он достоин внимания до последней секунды своей жизни, так что как бы доктор не устал, а за руку подержаться надо, послушать то самое дыхание, заглянуть в иссохший рот, пощупать живот. Много чего сделать можно, даже когда понимаешь тщетность производимых манипуляций.
Мать пациента, Марья Ильинична, сидела на стуле без движения, тихо, как мышка. Казалось, она замерла и мысли ее витают где-то далеко отсюда. Может, устала уже от зрелища каждодневного угасания своего сына. Ну и пусть. Всё лучше, чем завывания и вопли с заламыванием рук. Насмотрелся выше крыши. Особенно поражает, когда плакальщица, только что выдиравшая волосы и бьющаяся головой о стену, стоит задать какой-нибудь вопрос, замолкает, выдает ответ, и продолжает лупить лбом обои.
Но здесь не так. Вот такие тихие потом стреляются и вешаются гораздо чаще крикунов. Надеюсь, отец Виталий за этим проследит.
— Что скажете, доктор? - спросила она, когда я закончил осмотр. Остальные еще копались, что-то уточняли, но главным Марья Ильинична безошибочно признала меня.
— Вашему сыну осталось очень мало. Он умирает. Мне очень жаль, но помочь ничем не получится. Болезнь называется диабет - отказывает поджелудочная железа.
— Неужто из какой-то одной железы можно умереть?!
— Можно
— Так вырезать ее! - женщина схватила меня за руку — Я согласная
— Боюсь, это очень важная железа. Без нее не усваивается важные вещества в организме. Он слабеет, умирает.
Врать ей я смысла не вижу. Финал и так случится скоро. Дай ей сейчас хоть миллиграмм надежды - разочарование потом будет гораздо хуже теперешнего.
Мать отпустила мою руку, схватилась за спинку стула и сжала ее так, что побелели костяшки.
— Гришенька, сыночек мой… За что мне такое? Господи, дай ему мою жизнь! Мне незачем без него, так пусть поживет хоть немного…
Столько боли… Мне показалось, что у священника глаза заблестели. А ведь, как и медики, чужих страданий насмотрелся с избытком. Блин, и у меня что-то в носу защипало. Как же паскудно на душе, а? И ведь ничего сделать нельзя. Нет, получить экстракт атрофированной поджелудочной железы можно. И даже ввести его какой-нибудь подопытной собаке или кролику. Но как наладить получение инсулина в промышленных масштабах? Кажется, первые партии получали на бойнях крупного рогатого скота. Но долго не могли наладить очистку - пациенты умирали от аллергии на чужеродный белок… Может все-таки “зарядить” Славку после антибиотиков заняться инсулином? А ведь на мне еще висит гирями тема туберкулеза. Я скоро год, как слово давал Великому князю Георгию Александровичу, что поищу лекарство… А воз и ныне там.
Я оказался прав. Вызовов больше не было, и как только мой Брегет сыграл семь утра - я со спокойной душой сдал смену и отправился в кабинет Склифосовского отсыпаться на его замечательном диване. Благо Николай Васильевич оставил мне ключ. Ну и накрутил дежурных ординаторов, медсестер, чтобы исполняли все прихоти - бегали за чаем, баранками. Только никаких хлебобулочных изделий мне не надо было. Только спать! Пусть мне присниться Агнесс, наша свадьба, даже не откажусь от фантазий на тему первой брачной ночи…
***
Ага! Раскатал губу. Стоило мне только погрузиться в объятия Морфея и увидеть даже что-то пикантное в грезах, как дверь кабинета распахнулась, внутрь повалила толпа врачей, медсестер. Возглавлял шествие не кто-нибудь, а сам Склифософский. Придерживая за талию доктора Романовского.
- Качать!
- Ура, ура!
- Поздравляем!!
Вихрь людей поднял меня с дивана, подхватил и понес. В процессе качали, обнимали.
- Да что происходит то?! - в главном коридоре клиники, мне удалось встать на ноги, пригладить волосы
Из палат выглядывали любопытствующие пациенты, сквозь толпу пробрался фотограф со вспышкой, принялся “выцеливать”.
- В Ланцете, оказывается, вышла статья про спирохету, лечение сифилис, - Романовский тоже выглядел ошалевшим. - Британские врачи подтвердили наши выводы. И даже пролечили какого-то пациента уколом серы.
Что же… Наш “секрет Полишинеля” выплыл наружу. Следовало ожидать.
- Десятки телеграмм, - Склифосовский вытащил из внутреннего кармана бланки, принялся зачитывать. - Из Северо-Американских Соединённых Штатов. Массачусетский госпиталь присудил вам с Дмитрием Леонидовичем премию Уоррена. Германская академия естествоиспытателей награждает вас медалью Котениуса. А вот еще… Секунду. Англичане тоже расщедрились. Лондонское королевское общество выдвигает вас обоих на Медаль Копли!
Мы с Романовским переглянулись. Последнее будет даже покруче, чем нобелевская премия, которой пока и нет - Альфред еще не умер и не успел завещать все свое огромное состояние наградному фонду.
- Это еще не все?? - удивился Дмитрий Леонидович, разглядывая, как Склифосовский копается в бланках
- Не все! Почетные докторские степени вам присуждают Кембриджский университет и Туринская академия наук!
- Господа, это успех всей нашей отечественной науки, - я улыбнулся в сторону вспышки фотоаппарата. - Без вашей помощи, протекции… Нет, даже думать невозможно, что мы бы справились в одиночку с Дмитрием Леонидовичем.
- Качать!
- Ура, ура!
Глава 12
МОСКВА. Имѣя въ виду, что въ Москвѣ ежегодно умираетъ болѣе трехъ тысячъ отъ чахотки, дума поручила комиссiи общественнаго здравiя вмѣстѣ съ управой подготовить проектъ устройства санаторiй въ принадлежащихъ городу загородныхъ имѣнiяхъ.
ПЕТЕРБУРГЪ. Въ непродолжительномъ времени отправляется на дальнiй Востокъ стоящiй въ кронштадтской гавани пароходъ добровольнаго флота “Кiевъ”, водоизмѣщенiемъ 10,500 тоннъ. Между многочисленными грузами его имѣется: шесть установокъ для 11-дюйм. орудiй владивостокской крѣпости; четыре пушки полковой артиллерiи; нѣсколько ящиковъ 3-хъ-лин. ружей; снаряды для пушекъ Канэ и 6-ти-дюймовыхъ орудий; пятьдесятъ желѣзнодорожныхъ вагоновъ; желѣзнодорожный мостъ въ 40 саж. длиной; грузы для Забайкальской желѣзной дороги; болѣе тридцати тысячъ ящиковъ ружейныхъ патроновъ; шесть котловъ для канонерской лодки “Бобръ”; 30,000 пудовъ желѣзнодорожныхъ рельсовъ; въ разобранномъ видѣ пароходъ “Атаманъ” (съ турбиннымъ двигателемъ) и въ разобранномъ же видѣ колесный пароходъ “Дозорный”.
ПЕТЕРБУРГЪ. 16-го iюля выѣзжаетъ въ Нижнiй-Новгородъ министръ финансовъ, статсъ-секретарь Витте.
После бурных поздравлений - сна не было ни в одном глазу. Попытался еще раз залечь на диван, но увы, Морфей обиделся на меня за такое пренебрежение и покинул стены госпиталя. Пришлось идти умываться, приводить себя в порядок, потом завтракать в больничной столовой. Щи да каша - пища наша. Обошелся французской булкой, хруст которой был слышен по всему залу, пшенкой на молоке и крепким чаем, почти чифирем. Чтобы уже наверняка распрощаться с Морфеем. Госпитальные подавальщицы даже перешептывались у меня за спиной, видимо, удивляясь силе и мощи заварки. Впрочем, они могли обсуждать и мои недавние полеты к потолку - это тоже сто процентов останется в памяти персонала.
Закончив с завтраком, я посмотрел на часы. Четверть одиннадцатого, вполне удобно для утренних визитов. Решил ехать к Великим князьям на Фонтанку. Благо в газетах прописали, что чета сейчас в столице. Надо бы объясниться по поводу Агнесс. Дабы не было сюрпризов. И зайти сразу сверху, с Сергея Александровича. И уже после того, как он проведет воспитательную работу с супругой - поговорить с Лизой.
Извозчик почти мгновенно меня домчал на угол Невского и Фонтанки, где располагался трехэтажный дворец Белосельских-Белозерских. Именно его Великий князь купил к своей свадьбе с Лизой и прожил там до самый опалы в девяносто первом году.
Встретил меня хорошо знакомый дворецкий - Фома Аникеевич. Лично принял шляпу, трость. Чуть ли не выстроил всех слуг в линию - так все начали суетиться. И кофе подали, и про все свои болячки рассказали. Фома шуганул “конкурентов”, начал рассказывать, как его сильно мучают головные боли. Я же ему посоветовал сходить в Императорский клинический госпиталь - там открылся рентгеновский кабинет. Народ пока не сильно стоял в очередь за снимками и ординаторы Склифосовского буквально сами бегали за пациентами. Похоже, до всех дошло - наработай собственную базу снимков и дуй защищать диссертацию. Целое новое направление медицины ждет своих кандидатов и докторов наук.