"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Оглянулся. Увидел ошалевшие глаза Романовского, да и Кузьма рот открыл.
– Это ваши стихи?! – спросил Дмитрий Леонидович, вытаскивая записную книжку, карандаш. Ой, ой… опять на бабочку наступил. И ведь не схватишь Романовского за руку – тот очень быстро записывал стихотворение.
– В молодости баловался.
– Как пронзительно! Про Родину, про крестьянский быт… Вы же из Тамбовской губернии?
  
– Оттуда.
– Можно, я зачитаю стих гостям на ужине? Это же как сказано! «Не надо рая…».
В этом месте я как раз «пронзительно» и понял. Нет, не уеду, не сбегу. Буду с моей Родиной вместе во всех ее бедах.
– Почему бы и нет? – пожал плечами я. – Только не надо меня вызывать на поклоны, хорошо? Анонимно.
Романовский в сомнениях покивал.
* * *
Хороший обед. Не потому что обильный и с кучей перемен блюд, а потому что домашний. Атмосфера добрая. Вот это ценно, а не разносолы. Повезло моему компаньону с женой. Лидия Михайловна просто будто создана быть рядом со своим мужем.
Присутствовал и начальник Романовского, директор Императорского клинического института Великой княгини Елены Павловны. Заодно и мой старый знакомый – Николай Васильевич Склифосовский. А еще парочка врачей, которых явно позвали на меня поглазеть – никакой другой причины их появления я не уловил. Я и фамилии их не стал запоминать, чтобы память всяким мусором не грузить. Поулыбался, произнес стандартное «Рад знакомству» – вот и всё общение.
– Большое дело вы затеяли, – начал Николай Васильевич тост как старший по возрасту и званию. – Хочу пожелать вам только удачи. Но если вы, Евгений Александрович, надумаете сманить у меня лучшего микробиолога, то не посмотрю на ваши заслуги!
– Рекомендую запомнить эти слова и процитировать, когда пойдешь к Николаю Васильевичу просить прибавки к жалованью, – сказал я своему компаньону.
Потом уже, во время перерыва, я спросил Склифосовского про Манассеина. Время уже подошло, можно и ко второму этапу приступить. Вернее, нужно.
– Я осматривал Николая Авксентьевича недавно. Чувствует он себя… неплохо, с учетом его положения. Поправился немного. Когда вы будете готовы?
– Ну завтра точно нет, сами понимаете, хлопот много будет. Давайте проведем консилиум… через три дня. Вам удобно?
– Найдем время. Я возлагаю большие надежды на операцию, – тихо втолковывал мне Николай Васильевич. – Хоть Манассеин вроде и вышел в отставку, но связи никуда не делись. Для вашей же пользы будет хорошо проведенное вмешательство. Потому что завистников у вас сейчас появится…
Когда мы перебрались после обеда в курительную комнату, Романовский зачитал стих. Разумеется, он вызвал фурор, слушатели слова переписали, даже Склифосовский. Все хотели знать имя автора, но Дмитрий Леонидович держался. А после того как его начальник попрощался и отбыл, я понял смысл присутствия двух оставшихся врачей. Их Романовский сватал нам в клинику. Но брать на себя ответственность за раскрытие секрета лечения сифилиса не хотел – предоставил эту честь мне. И правильно.
Оба врача – выпускники Санкт-Петербургского университета, оба начинали у Склифосовского терапевтами. Они даже похожи друг на друга – низенькие, рано облысевшие. Баранов носил усы и бороду, Бекетов был гладко выбрит, даже благоухал каким-то импортным парфюмом. Я для себя их назвал «Два Бэ».
Ничего, поводов тесно познакомиться будет предостаточно. Пора демонстрировать кнуты и пряники. Речь я произнес коротко, как на митинге, рублеными короткими фразами.
– Господа, раз Дмитрий Леонидович за вас ручается, у меня повода не доверять вам нет. В любом случае вы, как и все сотрудники нашей больницы, подпишете договор о неразглашении с очень серьезными штрафными санкциями. С другой стороны, и жалованье у вас будет всем на зависть. И участие в большом деле, как вишенка на торте. С вашими обязанностями я вас познакомлю. Учебные занятия будут проведены. О времени их начала мы вам сообщим.
  
Глава 13
 
«СТОЛИЧНЫЯ ВѢСТИ». «Послѣдовало Высочайшее соизволенiе на созывъ въ январе 1896 года съ 15-го по 22-е число включительно въ С.Петербургѣ всероссiйскаго съѣзда для обсужденiя мѣръ борьбы съ сифилисомъ. Извѣстно, какие широкiе размѣры приняла у насъ эта дурная болѣзнь, в особенности среди сельскаго населенiя, для котораго большею частью недоступно правильное лѣченiе. Понятна поэтому вся важность предстоящаго съѣзда».
«СТОЛИЧНЫЯ ВѢСТИ». «Докторъ Романовскiй изъ петербургскаго отдѣленiя “Русскаго медика” сдѣлалъ сенсацiонное открытiе, позволяющее опредѣлять наличiе возбудителя сифилиса у человѣка по исследованiю его крови».
Хороший дом, этот номер седьмой по улице Моховой. Большой и светлый. Четыре этажа с фасада, во дворе два флигеля. Вот сразу смог представить здесь больницу. Повесим вывеску новой компании «Российский медик» – и всё тут же должно образоваться. Моховая улица широкая, рядом – Нева, Летний сад….
Показывал это всё добро поверенный, пан Макович. То ли он так и не избавился от варшавского прононса, то ли пытается добыть себе очков влияния иностранным акцентом – не знаю. Мне неинтересно, мы его не нанимали. Саму владелицу, теперь уже почти бывшую, княгиню Веру Федоровну Оболенскую, я и не видел даже. Наверное, до такой мелочи она решила не снисходить. Или ее и вовсе в Петербурге не было. Гордый поляк не сообщил.
От нас выступал простой выкрест, Михаил Семенович Бритвич, широкоплечий шатен лет сорока. И говорил он по-русски в стиле дикторов отечественного радио, так, что любые слова начинали звучать монументально и весомо.
Специалисты в области строительства дали свое заключение заранее, скрепив акт осмотра страниц на десять аж пятью подписями. Резюме: сносу такому замечательному зданию не видно в уходящих вдаль веках, косметический ремонт требуется незначительный в помещениях по списку.
На третьем, господском этаже, с самыми большими окнами и самыми высокими потолками, свободных квартир было две. Номера семь и девять. Конечно же, я выбрал седьмой. Из него вид получше. Хоть и понимаю, что новизна скоро приестся, и я буду взирать на красоты за окном с равнодушием, но поделать ничего не мог. И номер счастливый, как без этого.
Квартиры четыре и пять занимает контр-адмирал Степан Осипович Макаров. Сейчас он где-то в морях-океанах, поэтому со знаменитостью познакомиться не получилось. Надеюсь, пока. Ибо о чем поговорить с командующим флотом в Русско-японской войне у меня есть. Может, не напрямую, но намеками точно. Как говорится, что такое удача, и с чем ее едят.
Но само здание я осматривал на ходу. Меня же интересовали два больших флигеля во дворе. Именно там Романовский предлагал сделать стационар. А уж если дело пойдет и понадобятся новые площади, то у нас будет время переоборудовать первый этаж, или даже второй, основного здания. К тому же там и от чужих глаз подальше, и с охраной попроще.
– Что же, господа, мы готовы, – сообщил я всем, пошушукавшись в сторонке с Дмитрием Леонидовичем. И десять минут спустя здание в центре столицы Российской империи стало практически моим.
На сцене появились новые действующие лица: заместитель по хозяйственной части Николай Дмитриевич Баркарь, отставной каптенармус лет сорока, и старшина строительной артели Ринат Гайдулин. А что время тянуть? Работать надо начинать, а у нас еще конь не валялся.
Хотелки я до исполнителей довел, сроки готовности через десять дней услышал. Там особо много и делать не надо. Директора нашел Романовский, рекомендации предъявил самые лучшие. Вот пусть с ним Тубин занимается и доводит, что у нас воровать не надо, а лучше получать хорошее жалованье долго и постоянно.
  
Телефон имелся в моей новой квартире, и он работал. Так что я поднялся и телефонировал по номеру, который значился на визитке, скромной и лаконичной.
– Здравствуйте. Профессор Баталов вас беспокоит. Думаю, через две недели начинаем работу. Пока можете найти меня в гостинице «Англия», номер пять. Телефон – тысяча ровно.