"Фантастика 2025-105". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Да, есть и будут доходы от патентов «Русского медика», но тут тоже не все гладко. Чем больше новых лекарств – тем больше денег. Чем больше денег – тем больше внимания от власть предержащих. Великие князья – они такие, тоже любят литерным поездом прокатиться в Баден-Баден. Да еще со всем своим кагалом – с детьми, женами, слугами да любовницами. А на все это нужны просто огромные деньги. Где их взять? Да вон, какой-то «Русский медик» жирует.
Иллюзий я не испытывал. Как только стану заметным, за меня плотно возьмутся. Способов сравнительно честного отъема денег масса. Тут и новые налоги, рейдерские захваты, изменения в законодательстве… Нужно будет уходить под чье-то мощное крыло, но вот под чье? Витте еще десяток лет просидит премьером, пока его не пустит под откос Русско-японская война. Точнее, ее итоги. Столыпин? Он пока никто. К царю же меня никто не допустит – я не Распутин, вещать загробным голосом, закатив при этом глаза, не умею.
Пока размышлял о своей нелегкой участи, пришел Адриан, начал проверять лекарства в шкафу.
– Александр Алексеевич не слишком зол на меня? – поинтересовался я у ординатора.
– За что, господин Баталов? – удивился Данилкин.
– Как же… переманиваю ценные кадры.
– Мне на два дня отпроситься не трудно, – пожал плечами Адриан, – а профессор готов вас на руках носить: на днях у него получилось реанимировать больного, который собрался отдать душу Господу. Десять минут мы его «качали» по вашей методе.
– …моей и профессора Талля!
– Да, да. И представьте, ожил! Ей-богу, начал дышать, хотя мы были уверены, что все, пора заказывать место в морге.
Тут я, конечно, не мог не рассказать анекдот из будущего. Про санитаров, несущих больного на носилках, который жалобно стонет: «Братцы, а может, клизмочку?» – «Нет!» – «А может, укольчик?» – «Нет!» – «А может, все-таки порошочки назначить?» – «Доктор сказал: в морг. Значит, в морг!»
Смеялись все. Я сам, Адриан и первый за день пациент, что заявился к нам с почечными коликами. Узколицый, бритый до синевы мужчина хохотал сквозь маску боли на лице.
Я осмотрел его. УЗИ нет, дробить камни нечем. Прописал теплые ванны, много пива и ходить по лестнице. Этот рецепт уже давно известен в народе и вполне работает. А если не работает и камни не выходят, то остается сложная операция, выживаемость в ходе которой совсем не радовала.
После почечного мы наложили целых три гипсовых повязки подряд, и все по поводу перелома луча в типичном месте – самой ходовой зимней травмы. А потом на прием заявился мой самый первый пациент в этой новой реальности – поручик Радулов. Радостно поприветствовал меня, потом, косясь на Адриана, сообщил, что у него конфиденциальное дело.
Данилкин деликатно вышел в комнату ожиданий, а я поинтересовался у Радулова, не новый ли чирей у того на афедроне. Ну что могут быть за секреты от врачей?
– Никак нет! – отрапортовал поручик. – Здоров как бык. Дело вот какое, доктор… Мой сослуживец через три дня стреляется на дуэли. Нам нужен врач.
Вот это номер… Я присмотрелся к Радулову. Нет, не шутит.
– И вы, стало быть, решили обратиться ко мне?
– О вас, доктор, идет добрая слава, – высокопарно заявил поручик. – Я в секундантах у моего сослуживца, военных врачей посвящать в дело не хотим, предложил вашу персону. Тридцать рублей.
Сумма немалая, да и посмотреть на дуэль было любопытно. Поколебавшись, дал согласие. Все-таки полезная врачебная практика. Впереди две войны, наверняка зацепят так или иначе. Только поинтересовался, кто и где стреляется. Увы, все это было покрыто мраком тайны – Радулов напрочь отказался мне сообщить детали. Сказал, что заедет утром в понедельник, в семь часов, взял мой новый адрес и отбыл восвояси.
– Очень зря! – почти сразу Адриан остудил мой энтузиазм насчет дуэли. – Подсудное же дело!
– Для участников, не для врача, – засомневался я, жалея, что проговорился.
– Участникам так точно. Хотя, говорят, сейчас военный министр Ванновский послабления для дуэлей сделал. Может, и не будет последствий. Да, там от некой госпожи Бестужевой слуга записку принес. Вот.
Адриан подал мне листок бумаги, я впился в него глазами. Жар спал, появился аппетит, но… Антонина Григорьевна завуалированно жаловалась на задержку. Вот это номер. Про такой эффект серы я даже и не слышал. Мог от укола нарушиться женский цикл? Я крепко задумался. Поразмыслив, понял, что да, вполне может. Организм борется с заразой, ему не до размножения. Аккуратно отписался, что да, такое может быть, надо ждать, на днях загляну и осмотрю ее.
* * *– Дело худое, – сообщил пристав.
Блюдников разложил перед собой бумаги, водил по ним карандашом. Сидели опять в его кабинете, наливались свежей порцией чая.
– Человечек мой сделал выписки из документов касательно интересующего вас лица, заодно просмотрел о других участниках. Значится, все было так…
В ноябре 1894 года в Отделении по охранению общественной безопасности и порядка в городе Москве были получены сведения, что в квартире № 6 дома Якуб, по Тишинскому переулку, занимаемой студентом Московского университета Алексеем Поволоцким, собираются подозрительные люди и некто Иван Распутин – рабочий, бывший ссыльный, который произносит крамольные речи.
– Вследствие сего за поименованными лицами с начала января 1895 года учреждено было последовательное наблюдение. – Блюдников внимательно на меня посмотрел, фиксируя, понял ли я серьезность проблемы.
Я сделал вид, что все осознаю, внемлю.
– В начале марта, – продолжил пристав, – означенное наблюдение было усилено, причем с этого времени, между прочим, обнаружены были особенно частые сношения Ивана Распутина с Алексеем Поволоцким, студентом Московского университета Степаном Демидовым-Кролевцом, которые посещали различные аптекарские магазины, где они, по-видимому, приобретали разного рода химикаты.
Вот же твари… Химикаты – это бомбы.
– Далее филеры доложили, – взгляд Блюдникова стал еще строже, – что Бахарев с Распутиным, встретившись на улице, отправились к Московско-Брестской дороге. После этого они пошли далее и, отойдя от полотна дороги шагов на триста, вошли на вал около одной из выкопанных в этом месте ям, тщательно осмотрелись вокруг и затем скрылись в яме. Через несколько минут послышался глухой взрыв, и над местом, где находились Бахарев и Распутин, показался белый дым. По итогам утреннего осмотра означенного места начальником Охранного отделения на дне указанной выше ямы оказалось овальное обожженное пространство около четырех аршин в длину и одного аршина в ширину, с небольшим отверстием в земле близ одного края обожженного пространства. При этом около этого пространства были найдены осколки стеклянной пробирки с бело-желтоватым порошком на дне.
Мы помолчали, каждый размышляя о своем.
– Евгений Александрович, вы же понимаете, что просите за бомбиста? – Я думал, что этим вопросом пристав меня доконает, но нет, он продолжил зачитывать: – Из числа добытых наблюдением данных, кроме вышеприведенных, следует отметить также, что на следующий день Распутин с Бахаревым отправились на вокзал Николаевской железной дороги, где в течение часа осматривали платформу приходящих поездов, обратив особое внимание на подъезд к императорским комнатам, на выход из этих комнат на платформу, а также на лесенку в конце последней, спускающуюся на полотно дороги.
Тут уже, не стесняясь, я выругался матом. Такое не простят. Распутину с Бахаревым уж точно.
– Винокурова же с ними не было?
– Не было, – покачал головой Блюдников. – Но на квартире у Поволоцкого он присутствовал, возмутительные речи вел. Об том тоже есть доклад в Охранном.
– В группе был агент? – прямо спросил я.
На это Блюдников только возвел глаза к потолку:
– Евгений Александрович, глубоко уважая вас, сделал, что мог. О большем не просите.
– Спасибо и на том. – Я встал, пожал руку. – Можете на меня рассчитывать и далее.