Семь Оттенков Зла (ЛП)

— Я не обязан перед вами отчитываться. 
— Передо мной — нет. Но, как я уже говорила мистеру Хатчесону в главном магазине, я могу пригласить сюда магистрата, чтобы о ваших делах справлялся уже он. Также я уверена, что магистрат захочет увидеть судебное свидетельство, удостоверяющее, что вы — уполномоченный шериф этих земель, а не простой зажиточный фермер, решивший поиграть в законника. 
— Вы угрожаете мне, мисси? 
— Я вас просто предупреждаю, — сказала Кэтрин, и Эйбл Догетт замолчал. 
Из дома вдруг раздался женский крик: 
— Эйбл! Эйбл, отзовись! 
Наверняка Александра заметили из окна и поняли, что это не местный конь, — подумала Кэтрин. — Вероятно, посетители сюда нечасто захаживают. 
Догетт громко свистнул в ответ, очевидно, давая понять, что на него не напал рой насекомых, пожирающих кукурузу. Женщина поспешила спросить: 
— С тобой там все в порядке? 
Он тут же ответил:
— Оставайся дома! У меня дела! 
Он подождал несколько секунд, пока женщина умолкнет, а затем уставился на Кэтрин так, словно хотел приставить к ее голове пистолет. 
— Зачем вы пришли сюда? Хотите устроить мне неприятности?
— Я как раз специализируюсь на том, чтобы устранять неприятности. 
— Вы ни черта в этом не смыслите! 
— Что ж, я никуда не спешу. Просветите меня. — Ее предложение было встречено очередной порцией угрюмого молчания, и Кэтрин предприняла новую попытку завязать беседу: — Очевидно, всадники мучают только тех фермеров, что проживают на западном берегу реки. Скорее всего, они пользуются мостом, недавно построенным господином Бартоном Чемберленом, чтобы перебираться туда с восточного берега. Я собиралась навестить мистера Чемберлена как раз после нашего не очень полезного разговора. 
— Мистера Чемберлена нет дома, — буркнул Догетт, скрестив руки на груди. — Они с женой на несколько дней уехали в Нью-Йорк. 
— О, в самом деле? Чтобы закупить новую партию фосфора? 
— Чего? 
— Фосфора. Вещества, которое используется, чтобы нарисованные на костюмах всадников скелеты светились в темноте. Хороший эффект, если есть цель кого-то запугать. — Она окинула Догетта взглядом и заметила гладкие и плотные тканевые заплаты на его рубашке, мокрой от пота. Колени его бриджей также были залатаны искусной швеей. — Эти заплатки делала ваша жена? 
— Может, и так. 
— Я полагаю, она могла бы неплохо подзаработать, пользуясь иглой и ниткой. 
— Женщина, какого черта тебе надо?! Я не могу остановить всадников! Местные их до смерти боятся! Спорю, мизз Лэмб рассказала, что произошло с фермой Сэллоу! 
— Рассказала. Позвольте спросить: если вам известно, что всадники выезжают в полнолуние каждый месяц и требуют от фермеров на западном берегу некую пошлину, начиная с марта, почему вы до сих пор не организовали засаду у моста в эти ночи, чтобы поймать преступников? 
— Никто не хочет быть убитым из-за какого-то сброда на том берегу реки. Ты хочешь, чтобы я попросил людей рискнуть своими жизнями из-за каких-то рабов?
— Мириам Лэмб больше никому не принадлежит. Она свободная женщина. 
— Значит, ей лучше уехать отсюда. Женщина, у нас хороший город. Он растет, и, как я надеюсь, будет расти и дальше. 
— А чем ему в этом помешают фермеры на западном берегу? 
— Хватит с меня разговоров! — рявкнул Догетт, и в его словах Кэтрин услышала рычание лидера костяной банды. — Прочь с моей земли! — приказал он, после чего упер руки в бедра и подался вперед всем своим массивным туловищем, словно собирался протаранить Кэтрин, как разъяренный бык. 
Больше здесь было нечего делать. 
Уезжая, Кэтрин оглянулась. Она увидела Догетта и, скорее всего, его жену — даму с очень пышными формами. Они с мужем сидели перед домом и пристально наблюдали за тем, как она уезжает. 
Проезжая через город, где люди снова пялились на нее так, будто она несла в себе что-то заразное, Кэтрин и вправду почувствовала себя чумной. Местные люди будто боялись дышать с ней одним воздухом. Она поспешила покинуть это место и вскоре снова оказалась у дороги, которая должна была привести ее к поместью Чемберлена. 
  
Не колеблясь, она направила Александра по этому пути. Кэтрин не знала, куда ее приведет это дело, но догадки становились все яснее, и она должна была убедиться в своей правоте. А также удостовериться в том, что Чемберлен действительно в отъезде — в конце концов, Догетт не производил впечатление человека, которому можно верить на слово. 
Несколько сотен ярдов спустя лес расступился перед большим белым особняком, стоявшим на вершине холма и увенчанным тремя дымоходами и застекленным куполом на крыше. Кэтрин заметила множество коров на огороженном пастбище перед домом. Сколько тут было голов? Не меньше четырех сотен! Это был огромный участок земли, и на нем также стояло несколько хозяйственных построек. Все они были чистыми и красивыми, как и говорила Мириам. Кэтрин заметила троих рабочих, передвигающихся между хозяйственными постройками. Один из них толкал телегу, двое других везли на второй телеге что-то похожее на мешки с зерном. Кэтрин снова окинула взглядом пастбище и предположила, что, возможно, просчиталась на целую сотню голов. Так или иначе, сцена была довольно впечатляющей. 
Кэтрин спешилась перед домом, поднялась по четырем каменным ступеням к белой лакированной двери и постучала в нее молотком. Через мгновение ей открыла невысокая седая женщина с заметными морщинами на лице. Одета она была в черную униформу экономки с серебряными пуговицами на блузе и рюшами спереди. 
— Чем могу помочь? — спросила она. 
— Мистер Чемберлен дома? — улыбнулась Кэтрин.
— Сожалею, но его нет. 
— Ах! Какая неудача! Я прибыла из Нью-Йорка, чтобы обсудить с ним кое-какие дела. 
Женщина оценивающе посмотрела на Кэтрин. 
— Дела, мэм? 
— Да. Очень важные дела, которые Бартон… то есть, мистер Чемберлен, может по достоинству оценить. Когда он должен вернуться? 
— Не раньше, чем через несколько дней, мэм. На самом деле он и его жена только вчера утром отбыли в Нью-Йорк. Вы разминулись. 
— О-о, — с горечью протянула Кэтрин и нахмурилась. — Возможно, он поехал туда, как раз чтобы повидаться со мной? У нас заключена выгодная сделка насчет… — Она поколебалась всего мгновение. — … насчет определенного груза из Англии. Позвольте спросить, он остановился в своем обычном месте? 
Кэтрин рискнула предположить, что Чемберлен выберет лучшую и самую дорогую гостиницу города, и она не понаслышке знала, что это за гостиница. 
— В «Док-Хауз-Инн»? 
— Да, мэм, именно так. 
— Как сильны людские привычки! — улыбнулась Кэтрин. — Тогда мне стоит встретиться с ним там. — Она вежливо кивнула женщине и собралась удалиться. Но, прежде чем она успела спуститься по ступенькам, экономка окликнула ее: 
— Мэм! Боюсь, вы снова можете так разминуться. Хозяйка — действительно остановилась в «Док-Хауз-Инн», но хозяина вы сможете найти в его игровом клубе! 
Кэтрин обернулась со сдержанной улыбкой. 
— Ах, ну разумеется! Его клуб! Вот незадача… кажется, я забыла его название. 
— «Славные парни», мэм, — любезно подсказала экономка. 
— О, ну конечно! — Это был один из нескольких игровых клубов Нью-Йорка. Там обслуживали мужчин с тяжелыми кошельками, предлагая им всевозможные изыски, в том числе экстравагантные. Клуб был доступен только тем, у кого имелись золотые ключи. Кэтрин слышала, что это место представляет собой несколько роскошных спален вокруг игорного зала. Все это располагалось на втором этаже, а на первом находилась таверна «Красный лев» Патрика Тоуни на углу Кингс- и Квин-Стрит. — Да, — кивнула Кэтрин, — я первым делом зайду туда. Правда мне, как женщине, придется попросить джентльмена сопроводить меня. 
Это вызвало легкую ответную улыбку экономки. 
— Понимаю, мэм. Мужчины могут быть… если можно так выразиться… высокомерными, когда дело касается женщин, не так ли?