Семь Оттенков Зла (ЛП)

Грузная Друцилла, отпирающая свой амбар ключом и держащая в руках корзину с едой… 
Та ситуация. 
Что это могла быть за ситуация?
Мэтью решил, что подготовился настолько, насколько это вообще возможно. Он взял свой фонарь и, выходя из комнаты, заметил Харриса — тоже с фонарем в руке — спускающимся по лестнице справа от него. Мэтью неподвижно стоял в дверях с бешено колотящимся сердцем, пока Харрис не скрылся из виду, и лишь после этого воспользовался возможностью, на которую надеялся. 
Он прошел по коридору и тихо постучал в дверь, за которой лежала Симона Тракстон. 
— Кто там? — раздался слабый и подрагивающий голос. 
— Мэтью Корбетт, мэм. Могу я войти?
После паузы последовало еще более слабое и неуверенное: «Да». 
Мэтью вошел. 
Она лежала на своей койке, укрытая несколькими одеялами, опираясь на гору подушек. Лицо женщины было повернуто к огню в камине. Рядом с ней на маленьком столике, на котором также стояли чайник и чашка, горел двойной канделябр со свечами, а на полу лежала стопка книг и, похоже, набор для вышивания. Рядом, в нескольких футах от койки Симоны, стояла еще одна койка — видимо, ей пользовался Харрис. Также в комнате стояло одно кожаное кресло. 
Мэтью закрыл за собой дверь. Когда он подошел к женщине, у него сложилось впечатление, что прежде она была очень красива. Однако теперь ее кожа была желтоватой, щеки ввалились, темно-карие глаза запали, а вокруг них скопились морщинки реальной или воображаемой боли. Она подняла свои тонкие бледные руки, чтобы прикоснуться к своим длинным волосам, будто пытаясь предстать в лучшем виде перед посетившим ее джентльменом. Из этого мало что вышло.
— Добрый вечер, — поздоровался Мэтью, встав в изножье ее койки. 
Она кивнула. Ее глаза сузились, как будто ей было сложно разглядеть его. 
— Вы — тот молодой человек, которого нанял Харрис. Из Нью-Йорка. 
Это было утверждение, а не вопрос, но Мэтью все же кивнул.
— Верно. 
— Вы здесь, чтобы засвидетельствовать безумие Форбса, — сказала она. — Бедняга. Я помню, когда он был живым и здоровым. И Мэри… она была настоящим сокровищем. Жизнь может быть ужасно жестокой, вам так не кажется?
— К сожалению, это так. 
— Я хорошо знаю, насколько это верно. Упокой Господь душу моего дорогого отца. Кажется, все это произошло только вчера, но на самом деле прошла вечность. Вы понимаете? 
— Да. 
— Вы не присядете ненадолго, чтобы составить мне компанию? Харрис говорит, что Уикс скоро принесет мне ужин, но… Пожалуйста, сэр, останьтесь. — Она указала на кресло. — Доктор Гэлбрейт обычно сидит там, — слабо улыбнулась Симона. — Он — еще одно сокровище. Без него… Вы, наверное, знаете, мне нездоровится. 
Мэтью сел в кресло.
— Я сомневаюсь, что атмосфера этого места вам подходит. По правде говоря, я сомневаюсь, что она хоть кому-то подходит. 
— Да, здесь ужасно, не так ли? Я мечтаю вернуться в Бостон, но боюсь поездки, хотя дорогу сюда вместе с Харрисом я выдержала. Но я бы не вынесла, если б меня оставили одну в доме. В Бостоне, я имею в виду. У нас есть слуги, но это не то же самое, что муж, который находится рядом. Жена нуждается во внимании супруга. 
— Конечно, — согласился Мэтью. — Я так понимаю, ваш муж много раз приезжал сюда, как до несчастного случая с Мэри, так и после. Вы сопровождали его в большинстве поездок?
— Несколько раз. Не всегда. Он энергичный, мой Харрис. Я должна признать, что не могу за ним угнаться. Он всегда в движении, то тут, то там. Он напористый. Да, это было бы правильным словом. По правде говоря, он меня изматывает. Знаете, мой отец был похож на него. Человек дела, всегда в движении, всегда с планом, который нужно исполнять. Такова жизнь подобных людей, не так ли? 
— Безусловно. 
Симона попыталась приподняться на подушках. Мэтью встал, чтобы помочь ей, но она отмахнулась и устроилась сама, призывая молодого человека вернуться в кресло. 
— Воистину, только настоящий мудрец мог научиться добывать огонь, — сказала она, глядя на языки пламени, помогавшие ей чувствовать тепло. — Мне всегда было интересно, кто бы это мог быть. 
  
Мэтью понятия не имел, что на это ответить. Он решил сменить тему: 
— У вас, кажется, весьма интересная семья, — сказал он. 
Она не ответила, лишь продолжила смотреть на огонь. Пустота на ее лице заставила Мэтью опасаться, что она впадает в состояние лунатизма. Он уже хотел повторить свое изречение, однако Симона отвлеклась от очага, тяжело вздохнула и сказала: 
— У меня печальная семья. В ней очень мало счастья. 
— Любое дело или ремесло предъявляет жестокие требования. Уверен, вы знаете это по общению с вашим отцом. 
— О, да. Но у нас впереди будет радостное событие после того, как все эти неприятности останутся в прошлом. Свадьба Найвена и Зои. Вы останетесь на свадьбу? 
— А когда планируется церемония? 
— Я не знаю, Харрис еще не сказал мне. — Симона бросила на него взгляд нетерпеливого щенка, которого дразнят мясной косточкой. — Как она выглядит?
— Зоя? — удивился Мэтью. — Вы с ней не встречались? 
— Нет. Я спрашивала Харриса, но он лишь сказал, что она очень хорошенькая. Я так понимаю, она русская. Частично русская, насколько объяснил Харрис. Вроде бы, по материнской линии. Опишите мне ее, пожалуйста. 
— Она действительно хороша собой. У нее темные глаза и рыжие волосы. Я бы сказал, огненно-рыжие. 
— Хм… — неопределенно протянула Симона. 
— Мы всего несколько раз разговаривали с ней, — продолжил Мэтью, — но она кажется… 
— Это странно, — перебила его Симона.
— Простите? 
— Странно, — повторила женщина. — Огненно-рыжая. 
— Прошу прощения, почему это странно? 
— Из-за пьесы. В доме Уинтропа. Ее показывали много раз по вечерам. Харрис пригласил меня сопровождать его на спектакль, и я именно так описала волосы актрисы. Огненно-рыжие. 
Мэтью наклонился вперед, чувствуя, как у него на виске начинает пульсировать жилка. 
— Кажется, я не понимаю, о чем вы говорите. Какую пьесу вы имеете в виду?
— Ту, что показывали в Доме Уинтропа. «Русская вдова». Актриса, которая играла в ней — я забыла ее имя — у нее были огненно-рыжие волосы, и я сказала об этом. Но у нее была небольшая роль. Она была служанкой главной героини. Я люблю эту пьесу. Мой отец тоже любил. Он водил меня на постановки в Лондоне. 
— А, — покивал Мэтью. — Грандиозное развлечение! Но это же просто совпадение, не так ли? Скажите мне, за все время, что вы здесь находитесь, вы и правда никогда не видели Зою? Точнее, мисс Смит. Вы не сопровождали своего мужа, когда он ездил за ними в Бостон? 
— О, нет. Иногда в этом путешествии я чувствую, что мой позвоночник может сломаться. Я просила о встрече с Зоей, но вы же видите, я нездорова. Мои силы приходят и уходят, я не так уж часто встаю с постели. Харрис говорит, что я все же встречусь с ней. Однажды. Разве это не забавно? Я понимаю, что она живет в комнате дальше по коридору, но для меня она будто в соседнем государстве. 
— Забавно, — пробормотал Мэтью, поджав губы. 
— Объявление о помолвке стало такой неожиданностью, — сказала Симона. — Найвен прислал нам много писем из Вены, но мы никогда ни слова не слышали о Зое. 
Мэтью рассеянно кивнул. Его мысли начинали складывать кусочки этой загадки, но пока не оформились в общую картину. 
Симона заговорила вновь и отвлекла его от раздумий:
— Харрис иногда берет меня с собой на прогулки в сторону деревни, но я не могу уйти далеко, потому что у меня подкашиваются ноги. Но дело не только в этом. Кажется, я просто надеюсь встретиться с Зоей на каждом повороте. 
Она вымученно хихикнула, чем вызвала у Мэтью приступ щемящего сочувствия. 
— Я уверен, она много теряет, не знакомясь с вами, — ответил он. 
— Временами мне становится одиноко, а Харрис так часто уезжает. Хотя… у меня есть книги и мое рукоделие. Могу ли я спросить, вы женаты?