Семь Оттенков Зла (ЛП)
— А вам?
— Нет, — ответил он.
— Я попытаюсь. И вам следует.
С этими словами Берри покинула каюту Стоунмена и направилась по коридору к себе. Когда она добралась до своей двери с ключом в руке, она решила, что сон этой ночью — маловероятная перспектива. На корабле было тихо, если не считать обычного скрипа досок и шума моря, бьющего волнами о корпус. Берри покачала головой, прошла дальше и вошла на камбуз.
Помещение пустовало, если не считать МакКига, натирающего песком посуду, оставшуюся после ужина, над большим металлическим котлом. Он кивнул ей в знак приветствия и продолжил работу.
— Могу я попросить у вас чашечку кофе? — спросила она.
— Только остатки. — Это прозвучало как предупреждение.
— Я не возражаю.
Берри села за стол. Над ее головой пара фонарей раскачивалась в такт движению корабля. МакКиг налил ей примерно полчашки и поставил перед ней зловещую жидкость цвета черного дерева. Сделав один глоток, Берри поняла, что сможет бодрствовать еще несколько дней.
МакКиг вернулся к мытью посуды. Внезапно он замер и тихо сказал:
— Слышал, прошлой ночью кое-кто вывалился за борт.
— Так и есть.
— Это был Гулби?
— Верно.
Его лицо с впалыми щеками повернулось к Берри и снова отвернулось. Он продолжил работать.
— Жаль. Но вы можете быть уверены, что он умер быстро.
— Небольшое милосердие. — Берри вдруг поняла, что команда не знает о записке. Другими словами, только человек или люди, написавшие записку, знали о произошедшем.
— Такое время от времени случается, — сказал МакКиг. — Кто-то ведет себя неосторожно. Не понимает, насколько опасной может быть корабельная качка и обледенелая палуба.
Берри сделала еще один глоток кофе, но больше пить не смогла.
— Надеюсь, что скоро погода улучшится.
— Да, мэм.
Берри отодвинула свой стул, встала и вернула МакКигу смертоносную чашку.
— Падение за борт уже случалось… дайте-ка вспомнить… пару лет назад, — сказал МакКиг. — Это был старик. Возвращался из Нью-Йорка. Капитан подумал, что он, возможно, решил уехать, потому что его жена только что скончалась.
— Очень жаль. На каком корабле это произошло?
— Так на этом самом, мисс. Я никогда на другом и не работал.
Берри замерла.
— На этом судне? — переспросила она. — Я только что говорила с капитаном. Из его слов я поняла, что подобных случаев на его корабле никогда не было.
МакКиг перестал натирать посуду. Он отставил тарелку в сторону и повернулся к Берри.
— Кое-что, что вы сказали вчера, задело меня, мисс, и я должен избавиться от своей ноши. Вы сказали, что это корабль капитана Стоунмена. Что ж, это неправда. Капитан этого корабля — Томас Дойл, честный и порядочный.
— Дойл? — переспросила Берри. — Я не понимаю…
— Как и мы. Я имею в виду команду. Незадолго до начала погрузки мы получили сообщение от судоходной компании, что капитан Дойл в этом рейсе не участвует, а у штурвала будет капитан Стоунмен. Именно капитан Дойл украсил вашу милую каюту и выкрасил ее в розовый цвет, так что благодарить вам следует именно его. Дело в том, что никто из экипажа прежде не работал с капитаном Стоунменом. Так что… вы меня задели.
— Ясно, — пробормотала Берри. Ее голос прозвучал вяло. В памяти всплыли слова Стоунмена, когда он показывал ей и Мэтью свежевыкрашенную каюту, переоборудованную из загона для коз.
Мы ходили через Атлантику на «Леди Барбаре» уже шесть раз с этой командой, так что беспокоиться о вашей безопасности нет нужды.
Нерешительно подняв голову, Берри спросила:
— Так вы хотите сказать, что это первый рейс капитана Стоунмена на этом корабле?
— Да, мэм. Я не жалуюсь, он неплох в своем деле, но капитан Дойл… — МакКиг покачал головой. — Мы работали с ним. — Он заметил, как Берри вцепилась в кофейную чашку на столе. — Вы достаточно взбодрились? — спросил он.
— На грани взрыва, — выдавила Берри и наконец отдала ему чашку. — Спасибо.
— Пожалуйста, мэм. Доброй вам ночи.
— Спокойной ночи, — пробормотала Берри и, пошатываясь, вышла.
Глава 6
Наконец-то забрезжил рассвет. Сквозь колючий мокрый снег и порывы ветра проступила тусклая жемчужина утра. Стоя на носу «Леди Барбары», Берри Григсби, закутанная в теплое пальто, шапку и перчатки, наблюдала за хмурым рассветом. Вокруг нее оживал корабль: члены экипажа работали над такелажем и уже откалывали наледь. Паруса наполнялись ветром, который подталкивал судно все ближе и ближе к Нью-Йорку… все дальше и дальше от Мэтью Корбетта.
Во время бессонной ночи Берри много раз спрашивала себя, что бы сделал Мэтью, будь он здесь, рядом с ней. Она знала, как бы он поступил. Как должно. История, произошедшая здесь, была уделом решателя проблем, и Берри с радостью доверила бы ему это дело.
Собравшись с силами, Берри прошла через кормовой люк и спустилась по трапу. Стоя перед дверью капитана Стоунмена, она приготовилась к тому, что ждало ее впереди. Она решила, что не будет ни с кем встречаться этим утром. Не раньше, чем все это закончится.
Она постучала.
Голос прозвучал резко и грубо.
— Кто это?
Видимо, капитан этой ночью тоже не спал.
— Берри Григсби.
Последовала долгая пауза. Он знал? Возможно.
— Не заперто, — наконец ответил он.
Берри вошла и закрыла за собой дверь.
Капитан Генри Стоунмен сидел за своим столом в той же позе, в какой она его оставила. На нем была та же одежда, что и накануне вечером. Его лицо было осунувшимся, а глаза налились кровью. На столе стояла приземистая коричневая бутылка с широким донцем, а в правой руке у капитана вместо глиняной чашки был хрустальный бокал, наполненный янтарной жидкостью на два пальца.
Он ничего не сказал, пока Берри снимала пальто, шапку и перчатки. Она повесила одежду на спинку стула перед его столом и села.
— У меня есть еще бокал, — мрачно буркнул он.
— Нет, спасибо.
— Вы уже завтракали?
— Я не очень голодна. Кроме того, мне не хотелось ни с кем разговаривать этим утром.
Стоунмен сделал глоток и повертел бокал в руках.
— Я не спал. Думаю, вы тоже.
Берри решила перейти к активным действиям.
— Как вам удалось перевести Гулби с «Брианы Хэлси» на этот корабль, а затем заменить капитана Дойла на посту капитана?
Стоунмен изучал свой напиток, выражение его лица было каменным и вполне соответствовало его фамилии [58], которая, как Берри теперь знала, была фальшивой.
— Как долго вы планировали убить его? — спросила Берри.
Он сделал еще один глоток и продолжил вглядываться в янтарный напиток. Затем ответил:
— Годы.
— Сьюзен П., — произнесла Берри с осторожностью. — Умершая дочь, о которой вы рассказывали Мэтью и мне. Вы говорили, что храните ее в своем сердце. Как ваше настоящее имя?
— Генри Парр. — Его запавшие глаза заблестели в свете каютного фонаря. — Да, мою дочь звали Сьюзен. Как вы догадались?
— Неважно. Суть в том, что я это сделала. Что вы искали, когда осматривали каюту Гулби и сдвинули его обувь? Не драгоценности, в этом я уверена. Тогда что?
— Мне плевать на драгоценности, — отмахнулся Парр. — Я просто был там. Смотрел. Оценивал вещи человека, которого собирался убить. Увидел ботинки и красивую одежду. Увидел дорогие пальто. Я подумал: «Этот человек застегивает пиджаки, как и ты, Генри. Точно так же обувается. Он такой же человек, как и ты, Генри. Ты действительно сможешь это сделать, когда придет время?». Я почти сказал себе: «Нет, пусть все идет, как идет. Пора оставить прошлое в прошлом». Но потом я подумал о том, что он вожделеет вас и продолжает в том же духе, что и раньше. Его было не остановить, что бы я ни делал. Я ведь говорил вашему жениху, что буду относиться к вам, как к собственной дочери. Так что… это нужно было сделать.