Семь Оттенков Зла (ЛП)
— Итак, о грязной работе, — внезапно сменил тему Чемберлен. Кэтрин даже не сразу поняла, что он говорит не о лежащих перед ним колбасках. — Мы ведь на этом остановились? — Он отрезал и пронзил вилкой черный кровавый кусок, который тут же затолкал в рот. Пока он говорил, на его губах выступали красные пятна. — Вы знаете так мало, а уже судите меня.
— Просветите меня, — попросила Кэтрин.
— Вам нравится моя шляпка? — внезапно вмешалась в разговор Лили Чемберлен. Она говорила высоким, слабым голоском, слегка подрагивающим от волнения. Кэтрин растерянно молчала, глядя на нее, и Лили повторила: — Моя шляпка. Она вам нравится?
— Она вам очень к лицу, — дипломатично ответила Кэтрин.
— Что вы хотите этим сказать? — озадаченно спросила молодая леди.
— Что она наверняка очень модная, — улыбнулась Кэтрин, не стесняясь своей чистейшей лжи.
— О, я тоже так думаю! А что именно вам в ней нравится?
Кэтрин чувствовала, что Чемберлен очень внимательно наблюдает за ее реакциями. Ей также показалось, что глаза Лили остекленели от вина, хотя она его еще даже не пробовала.
— Она прекрасно сидит на вашей голове, — сказала Кэтрин. Чемберлен разразился хохотом, от которого под ним подпрыгивало кресло.
— Это одна из моих любимых, — доверительно сообщила Лили так, как будто вовсе не слышала грохочущего смеха. Ее стеклянные глаза немного округлились и заблестели сильнее. — Я коллекционирую шляпки. У меня их триста четырнадцать.
Она произнесла это почти с детской гордостью. У Кэтрин сложилось впечатление, что петли Лили слегка разболтались… либо они были настолько тугими, что лишали ее рассудка.
— Что ж, у дамы должны быть свои интересы, — ответила Кэтрин с самой теплой улыбкой из возможных.
— Можно мне?.. — спросила Лили у мужа. И снова ее голос прозвучал по-детски. Она глядела на него, как испуганная собачонка, ее плечи ссутулились, будто она собиралась просить милостыню. Чемберлен махнул ей рукой, она тут же вскочила и вышла из комнаты.
— Ее шляпки, — сказал Чемберлен, делая очередной глоток красного вина, — заполонили бы весь этот дом, если б я позволил. — Он наклонился к нетронутой тарелке Лили и пронзил ее кровяные колбаски вилкой, после чего удовлетворил собственный неуемный аппетит. — Итак, моя грязная работа. Так вы ее назвали.
— Верно.
— Скажите, что вы увидели, когда ехали по дороге к моему дому?
— Грандиозное заявление богатого человека о своем богатстве.
Он снова рассмеялся, хотя звук перемежался отрыжкой после употребления огромного количества колбасок.
— Да, это, конечно, тоже. Но… скот, мадам Герральд! Скот!
— Да, я заметила стадо.
— Конечно вы заметили! — Он вытер рот тыльной стороной ладони. — Скот, из которого получается отменное мясо, мадам! Лучшее, что можно купить за деньги! Конечно, часть скотины умерла во время путешествия и пошла на корм акулам, но большинство осталось. А когда мы наладим размножение, мое стадо сможет соперничать с любым в Европе! Представьте: тысяча голов… две… три… и все больше и больше с годами! Вы понимаете, к чему я клоню?
Кэтрин кивнула.
— Вам понадобится больше пастбищ.
— Именно! А чтобы правильно развиться, требуются годы! Землю нужно расчистить и засеять. А это огромная работа, мадам! Скоро Бартона Чемберлена все будут знать как… — Он приподнял руки, словно увидел на потолке нечто чудесное, написанное пером Бога. — … как Говяжьего Барона!
Кэтрин уже собиралась прокомментировать это нелепое прозвище, когда произошло сразу два события: Чемберлен вновь воспользовался своей оглушающей колотушкой, а Лили вернулась в комнату в зеленой шляпке, украшенной металлическими веточками и бечевкой, прикрепленной к разноцветным стеклянным шарикам, издающим тихое пощелкивание. Лили невнятно пробормотала что-то себе под нос, когда уселась на свое место за столом. Ее стеклянные глаза нашли Кэтрин и уставились на нее в поисках одобрения.
Прежде чем Кэтрин успела что-то придумать и выдать очередной фальшивый комплимент, снова появился слуга с огромной кастрюлей, в которой оказался говяжий крем. Когда это густое вещество вылилось в тарелку Кэтрин, она поняла, что его специально присыпали крошкой печенья.
— Говядина, мадам! — провозгласил Чемберлен, когда слуга почтительно поклонился и ушел. — Будущее этих колоний! — Он с жадным наслаждением копался в тарелке перед собой, и, пока он говорил, крем собирался в уголках его рта. — Вам, конечно, известно, что все сейчас предпочитают свинину. И в Лондоне я разводил свиней. Но здесь у меня есть возможность отдаться делу, которое, я уверен, поспособствует процветанию колоний в ближайшие годы. Говядина, мадам! Да, говядина! И я буду первым, кто положит начало будущему! На самом деле, оно уже началось! — Его размышления были прерваны хмурым взглядом в тарелку Кэтрин. — В чем дело? Разве вам не нравится хорошая твердая говядина?
— Это блюдо трудно назвать твердым, — ответила Кэтрин, наблюдая, как месиво капает с вилки. Ее взгляд упал на огромную гору еды, которую поглощал Чемберлен. — А вы всегда так едите?
— Это моя новая шляпка, — внезапно подала голос Лили. — Разве она не прекрасна?
Прекрасна, — хотела сказать Кэтрин, но, когда она открыла рот, с губ сорвалось:
— Она очень необычная. Я бы назвала ее… смелой.
Услышав это, Лили просияла и хлопнула в ладоши. Судя по всему, она была довольна.
— Итак, — сказала Кэтрин, намереваясь вернуть разговор в прежнее русло. — Вы построили мост, по которому ваш скот сможет переходить на эти воображаемые пастбища?
— Не воображаемые! — Толстый указательный палец поднялся вверх. — Мы находимся на стадии планирования. У меня есть молодой адвокат в Нью-Йорке, который занимается оформлением документов. Вы знаете Томаса Бродина?
— Имя мне знакомо, но я никогда не встречалась с ним лично.
— Хороший парень, толковый. Видите ли, я купил землю к югу от поместья через суд в Нью-Джерси, но я не могу купить землю к северу, потому что она была куплена металлургической мануфактурой, которая собирается обосноваться здесь в ближайшее время. Город расположен на востоке. Следовательно, я должен расширяться на запад, через реку, а этот сброд должен покинуть свои лачуги, чтобы можно было претендовать на права собственности.
— Вы называете их сбродом, — нахмурившись, холодно сказала Кэтрин, — но у меня такое чувство, что в истории вашей семьи сброда не меньше.
Это заявление вызвало на перепачканных губах Чемберлена тонкую улыбку. Его глаза устрашающе блеснули.
— Вы не представляете, насколько вы правы, мадам, — тихо сказал он, но это было затишье перед бурей. — Но я вытащил себя из мусора, который моя семья называла жизнью! И я сделал это благодаря собственной силе воле! Что вы можете мне на это сказать? — Указательный палец постучал по красному лбу. — Я изо всех сил боролся, чтобы иметь все то, что вы сейчас видите, мадам! И я не позволю отребьям на том берегу реки помешать моим планам! Ведь мои планы повлияют и на будущее этих колоний! Говядина станет кровью, которая потечет по их венам, неужели вы этого не видите? Мое мясо усилит колонии, придаст энергии молоту и плугу, откроет новые рабочие места! Разве могут эти запущенные фермы и какой-то яблоневый сад сравниться с тем, что планирую я?! — Он залпом осушил свой бокал и продолжил: — О, я отдал все силы этому проекту, можете не сомневаться! — Его лицо опухло и раскраснелось до такой степени, что Кэтрин начала опасаться взрыва. — Кстати, моим сыновьям ничего из этого не нужно! Они от разных матерей, но я люблю их обоих! Касвелл остался в Лондоне, где он занимается мыловарением и производством духов. Он думает, что это благородное мужское дело, подумать только! А Дэйд… он непроходимый тупица! Но я должен признать, что у него есть дар убеждения, ведь он убедил нескольких своих знакомых начать вести дела с испанцами. Что еще забавнее, он заплатил несколько сотен фунтов, чтобы приобрести землю во Флориде! Он купил болота, кустарники и песчаные пляжи! Как, черт возьми, такая кошмарная земля принесет ему хоть какую-то прибыль?!