Буря (ЛП)

Мы остановились у подножия высокого холма, слишком маленького, чтобы его можно было назвать горой. Ронан завёл меня под толстые ветви большого дерева, где земля была голой, и я устало прислонилась спиной к стволу. Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой уставшей.
— Куда ты идёшь? — спросила я, когда он развернулся, чтобы уйти.
Я направилась за ним, но он прижал лапу к моей груди. Я неохотно села обратно. Я не хотела расставаться с ним, но для него было более практичным поискать укрытие в одиночку и вернуться за мной. Он мог бы пройти большую территорию без того, чтобы я его замедляла.
После его ухода в мире воцарилась жуткая тишина, и единственным звуком был почти неслышный шорох падающего снега. Я встала, справила в сторонке нужду, а затем села на прежнее место и стала ждать возвращения Ронана. Ходьба спасала от сильного холода, но теперь он овладел мной. Я плотно прижала ноги к груди и зажала между ними руки, призывая свою магию, чтобы согреться. Она откликнулась, но лишь настолько, чтобы я не замерзла.
Какой бы несчастной я ни была, я также считала, что мне повезло. Мы больше не были заключёнными, Ронан был жив, и мы были вместе. Я не могла думать о прошедшем дне или о том, что произойдёт, когда это испытание закончится.
Прошло несколько часов, прежде чем он вернулся. Он просунул голову под ветки, негромко тявкнул и снова исчез. Я выползла наружу и увидела, что он радостно скачет. Снегопад прекратился, но это было лишь временное затишье в буре.
Мы шли по его следам почти час, пока они не изменили направление и не начали подниматься в гору. Подъем был трудным, и Ронан то и дело оглядывался, чтобы проверяя меня. Я улыбнулась, желая подбодрить его, хотя мои ноги грозили подкоситься, если мы в ближайшее время не остановимся.
Через тридцать минут после начала подъема я увидела впереди тёмное пятно, которое оказалось входом в небольшую пещеру. Я забралась внутрь и обнаружила сзади отверстие, ведущее в пещеру побольше. Мне пришлось пригнуться, чтобы пролезть в отверстие, но сама пещера оказалась достаточно высокой, чтобы я могла стоять прямо. Моим глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть к темноте и разглядеть, что меня окружает.
Мой вздох эхом отразился от каменных стен. В центре помещения был выложен круг из почерневших камней с остатками старого костра внутри. В глубине пещеры лежали свёрнутые в рулон шкуры, перевязанные верёвкой, охапка хвороста, растопка, небольшой топор и видавший виды деревянный ящик. Я подняла крышку и обнаружила водонепроницаемые спички, помятый котелок, миску, кухонные принадлежности, перочинный нож, пустую флягу и старый брезентовый мешок. Я открыла мешок и чуть не расплакалась, увидев внутри четыре консервные банки, кожаный мешочек с вяленым мясом и небольшой пакетик с сушеными травами для чая.
— Как ты нашёл?
Испытывая головокружение от волнения и облегчения, я встала и повернулась лицом к Ронану, который притормозил в проёме. У боковой стены стояла пара сломанных снегоступов, несколько металлических охотничьих капканов и странное приспособление, сделанное из большой шкуры, натянутой между четырьмя палками, связанными верёвкой. Я уставилась на него на мгновение, прежде чем поняла, что оно служит защитой от ветра перед входом.
Не было видно ни помета, ни каких-либо признаков того, что здесь недавно побывало животное. Промасленные капканы выглядели так, словно они пролежали здесь всего месяц или около того. Судя по содержимому, я предположила, что пещера служила ночлегом для охотников. Я надеялась, что они не будут возражать против того, что двое отчаявшихся людей использовали кое-что из их припасов.
Я подбежала к Ронану и обняла его за шею.
— Это прекрасно.
После нескольких минувших дней пещера выглядела не хуже пятизвездочного отеля.
Он тихонько фыркнул и положил подбородок мне на плечо. Я могла бы просидеть так часами, но мой желудок напомнил мне, насколько я голодна.
Я отпустила его и отступила назад.
— Я собираюсь развести костёр и растопить немного снега, чтобы напиться, и мы поедим. Мы не насытимся, но и голодать не будем.
  
Я схватила котелок, вышла наружу и набрала снег. Когда я несла его внутрь, я встретила выходящего Ронана. Я занялась делами: разожгла огонь и поставила котелок на один из камней, чтобы растопить снег. Стоя, я держала свои холодные руки над огнём и смотрела, как дым поднимается к небольшой щели в потолке. Это был идеальный дымоход.
Из внешней пещеры подул холодный ветерок, и я подошла, чтобы прикрыть вход шкурой в раме. Ронан не вернулся внутрь, поэтому я подошла к входу, решив поискать его. Его нигде не было. Я позвала его, но он не ответил. Он не мог уйти далеко.
Вернувшись во внутреннюю пещеру, я подняла раму, чтобы защититься от ветра, и расстелила несколько шкур на полу у огня. Они были мягкими и ухоженными, и из них получилась тёплая постель на ночь. Нам так повезло, что он нашёл эту пещеру.
Рама задребезжала, и в проход ворвался порыв ветра. Буря снова усиливалась, и она обещала быть похлеще вчерашней. Я взглянула на кучу дров. Дров нам должно хватить на два дня.
Снег в котелке растаял, и я налила воды во флягу. Поскольку мне больше нечем было заняться, я села, но долго усидеть на месте не смогла.
Где был Ронан? Я встала и, подойдя к раме, выглянула наружу. Перед входом кружился снег. Мой взгляд упал на металлические капканы, и ужасающие образы Ронана, попавшего в капкан охотника, заполнили мой разум.
Я начала расхаживать по пещере. Я была в нескольких минутах от того, чтобы отправиться на его поиски, когда снаружи донесся шум. Я подбежала к отверстию и выглянула как раз в тот момент, когда Ронан бросил на пол двух зайцев-беляков. Облегчение окатило меня с такой силой, что я забыла отругать его за то, что он ушел, не предупредив меня. Он встряхнул шерстью, засыпав маленькую пещеру снегом, и я отодвинула раму, чтобы он мог войти в большую пещеру, где уже было приятно тепло.
— Ты поел? — спросила я.
Он кивнул и сел у огня.
Я подошла к ящику, достала банку тушеной говядины и выложила её в котелок, чтобы разогреть. Когда я поковыряла в ней ложкой, она была едва тёплой, и я чуть не застонала, когда впервые за два — или, может быть, за три — дня поела. Было такое чувство, что мы целую неделю убегали от «Каладриуса».
Я была так голодна, что планировала вернуться за второй банкой тушенки, но к тому времени, как я доела первую, меня стало немного подташнивать. Наверное, не лучшая идея есть слишком много за один раз. Я отнесла котелок к входу, очистила его снегом и наполнила снегом, чтобы растопить ещё немного. Во фляге не хватит воды для нас двоих.
Вернувшись в пещеру, я поставила раму на место и сняла мокрое пальто. Я села на мех напротив Ронана и стянула мокрые ботинки, поставив их сушиться у огня. Я бы всё отдала за чистую сухую одежду. Когда мы вернемся в цивилизацию, я займу душ на целый час и не буду чувствовать себя ни капли виноватой.
Я посмотрела на Ронана через костёр. Это был первый раз с тех пор, как мы покинули наши камеры, когда мы были наедине и не спасались бегством. У меня не было времени оправиться от шока, вызванного появлением его в той камере, или разобраться со всеми эмоциями, которые в данный момент переполняли мою грудь.
Мне хотелось поговорить с ним. Я так скучала по его голосу и выражению лица. В то же время я боялась того, что он мог сказать. То, что он заботился обо мне здесь, не означало, что между нами что-то изменилось.
Согретая и сытая, я зевнула. Усталость и страх последних нескольких дней дали о себе знать. Я расстелила оставшиеся шкуры, подбросила в огонь ещё одно полено и забралась в свою импровизированную постель.
— Я собираюсь немного отдохнуть, — сказала я, сворачивая шкуру, чтобы применить её в качестве подушки.
Он фыркнул и лёг лицом к входу, положив голову на передние лапы. Впервые с тех пор, как мы снова нашли друг друга, он выглядел умиротворенным и довольным.