"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Слово «орк» я знал. Пасот мне показывал книгу с черно-белыми рисунками, где была нарисована этакая обезьяна с клыками. Орк, одним словом. Хотя я для себя перевел именно как «обезьяна». Но если у обезьян есть земли… Да не-э-э… Этого не может быть…
Я чуть не прошел мимо двери в свою комнату – так задумался. В этот день у меня был первый залет – я разобрал светильник у себя в комнате. Совсем. Вместе с составной медной бляхой сверху, в которую был вставлен «светящийся» камушек. Бляха обратно склеиваться отказалась…
Глава 4
Помнится, я как-то решил, что дед – нормальный мужик… Беру свои слова обратно. Подъем – как только солнечный диск выглянет наполовину из-за горизонта. Отбой – когда скажет дед. Это был отрезвляющий душ после расслабона в доме отца. И это было именно то, что мне необходимо. Днем занятия, практически непрерывно. Грамота, математика, мечный бой, вольтижировка, география, этикет – духи бы его забрали, танцы – это далеко не полный перечень. Что будет, если отлынивать? Можешь ехать обратно. Никто не держит. Знать, прежде чем выпустить своих отпрысков в этот жестокий мир, очень старалась подготовить их. Как говорил дед, кем бы мы ни стали, нам придется много и упорно трудиться, независимо от праздников и времени суток. Станет кто из нас балзоном – будет в ответе за свои земли, грандзоном – за управление локотством, ларам же светила круглосуточная забота о доме и семье.
Вы не представляете, сколько всего должен знать либалзон! С кем можно первым заговорить и с кем нельзя, когда рабы могут к тебе обращаться, на каком пальце перстень у грандзона… а геральдика и словесность!.. У-у-у… Ладно хоть математику собственно учить не надо, но на занятия, в целях конспирации, я все равно исправно ходил. Конспирировался я не просто так. В этом мире верили и в духов, и костры были… Кстати, я узнал, почему я либалзон. Либалзон – это титул наследника земель, а не ребенка балзона. Я уж не знаю, как там отец договорился с дедом, но тот дал как ему, так и нам, то есть мне и брату, право на наследование. И наследование причем не подразумевает очередность. В случае чего балзонство придется «пилить». Только тут тоже есть хитрость. Со слов деда, отец – подозреваю, не без использования служебного положения – оформил от нас с братом дарственные бумаги без даты на наши доли. Такой финт был связан с небольшим размером балзонства. Дело в том, что если балзон прекращал платить налоги, то его балзонство могло отойти государству, то есть локотству или империи. Ну а с маленькой земли налоги платить практически нереально, так как это будет себе в убыток. Хотя и такие балзонства тоже есть. Это когда ради титула кто-то богатый платит за клочок земли необходимую сумму. В общем, так как балзонство деда и без того было небольшим, то делить его нельзя.
Учеба у деда была не сахар. Но несмотря на это, мне ведь действительно грех жаловаться на годы, проведенные в этом доме. Я выучил язык. Я научился писать и читать. Я первый раз в жизни сел на лошадь. Я мог держать клинок в руке. Для обучения последнему приобрели отдельно преподавателя, так как старый раб, учащий мечному бою мальчиков, был мне физически не ровня. Да, все четыре учителя, с учетом раба для обучения мечному бою персонально меня, были слугами или даже рабами. Жесткий, очень жесткий для детей график учебы, но я-то по сути не ребенок. Я очень многое вынес из пребывания в этом имении…
Про первых два года – рассказывать не о чем. Учиться, учиться и учиться. Тренироваться, скакать, танцевать, писать, слушать, запоминать. Каждое утро после завтрака мы пили «светящиеся» жидкости, повышающие умственную активность, и – словно в битву.
Интересно! Очень! Первые дней двадцать. А потом… Я даже представить не мог, что место, называемое «мягким», может стать таким чувствительным и жестким от скачки в седле. И «ковбойская» походка – это не миф. Лошадь надо сжимать ногами, и пока нужные мышцы не окрепнут – это не самое приятное ощущение.
То же самое – с клинком. Да! Разумеется, это оружие! А какой мужчина не хочет держать разящую сталь в руке! Девочкам – куколки, мальчикам – мечи! Это аксиома, заложенная в наш архетип самой матушкой-природой и процессом эволюции. Только вот… знаете, как отбивает руку? Потом кисть словно ватная становится. Тыкаешь в нее пальцем, а она не ощущается. Причем это не проходит со временем, в отличие от боли в мышцах.
И вроде бы тело-то местного человека, то есть должно быть привычным к такому, однако то ли атрофировалось за время моего лечения, то ли… я прежний не уделял этому особого внимания. Хотя непохоже. Мозоли от клинка были у меня с первого дня.
Дарнит уехал через год в свою семью – дальше для него наймут отдельных преподавателей. Лара Мирисса, слава магическому кругу, уехала через три месяца после того, как стала девушкой, ну то есть вступила в репродуктивный возраст. Почему «слава»? Потому что она мечтала повторить подвиг своих предшественниц лары Ируши и лары Альяны, то есть искупаться со мной голышом. Как-то вот меня такой поворот событий совсем даже не вдохновлял. А почему «магическому кругу»? Вера тут такая. В магию, видите ли… Как бы описать этот мир… Орки, эльфы, про гномов, правда, не слышал, но есть некая горная народность подобных созданий. Что еще… Ах да! Магия ж, духи ее побери! Ничего не напоминает? Я первый год обучения вообще ходил, словно под действием легких наркотиков (возможно, то, что нам дают по утрам, они и есть). Что ни день, то легкий шок от узнанного. Что ни руки (десятидневная неделя на местном), то уговариваю себя, что я не в сумасшедшем доме. Орки и эльфы – ладно, я их не видел, поэтому оставил пока на совести и фантазии местных. Может, это вообще какое-то человекообразное зверье. Тем более что из всех, кого я знал, только дед и пара рабов признались, что видели вживую орков, а эльфов – вообще никто. Но магия!.. Я лично трогал деревянные вилы, окунутые в чан на День крепления – праздник, который дед организовывал для селян, живущих на его земле. Деревянные вилы после такого если и уступали железным, то ненамного – ударив десяток раз о камни, я лишь слегка затупил инструмент.
На место лары Мириссы и Дарнита прибыли четверо новеньких учеников. Близняшки без титула, Ройт и Клойт, и две лары – Васса и тезка моей сестры, Симара. Девочкам было по восемь, а парням по девять лет. Симара – такая милашка с большими хлопающими глазами, к тому же она была самой близкой мне по родству – кузиной. По обоюдному молчаливому согласию она стала моим «хвостиком» в редкие часы, свободные от занятий. Правда, тут была еще одна причина. Туреттой… хотя не заморачивайтесь – служанкой – моего хвостика была Розовая.
Дело в том, что не у всех рабов были имена. Многие родились уже в рабстве, и при продаже им в документы какую только ересь для коммерческой эффективности не писали… Эту звали Розовая. Она была… такая розовая. Полненькая несколько. Ну пусть не несколько… Не сто килограмм, конечно, но восемьдесят есть. Только вот… Мне скоро лишь девятнадцать. И я не возбуждался разве что на Ратса. Химия взросления, знаете ли. Разум временами вообще отстегивался и жил отдельной жизнью. Ну и что, что мне по факту значительно больше? Тело-то молодое. На танцы, где партнершей была Отта, та самая дама с голубой печатью (так тату на виске называются), а дама, так скажем, была не первой свежести, хотя тоже ничего; правда она, создается у меня мнение, посещала деда. Так вот, на танцы я, вместо отсутствующих в этом мире предметов нижнего белья, туго повязывался наволочкой, несмотря на то, что танцы были не впритирку.
По-моему, я несколько отвлекся… Ну да: Розовая. А Розовая была совсем даже не против! Причем с первого дня! Строила глазки, говорила со мной так нежно-нежно… Я сначала думал – это галлюцинации от длительного воздержания. Как-то мы с ней в дверях встретились – она, как и положено рабыне, отошла в сторонку и, опустив голову, уступила дорогу. Я, проходя мимо, задержался. Как-то, знаете ли, неловко начинать первым разговор с дамой. Я никогда этого не умел. Но знал, что и она не посмеет. Вот если бы она как Лура… Я поднял руку и осторожно провел пальцем по ее щеке: