"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Никогда не считал себя несобранным или неспособным здраво мыслить в критической ситуации, но в данном случае земля была выбита из-под ног, вернее – спины, дня на четыре. Как только я начинал осознавать свое положение, мозг кричал: этого не может быть! И мысли вновь начинали искать доводы опровержения реальности. И потом я опять начинал понимать, что я – это не я… И так по кругу. Четыре дня! По прошествии их я смог на час вырваться из петли безумной логики. К этому времени я смог встать при помощи «Крюгера», не отходящего от меня ни на минуту. Тот же «Крюгер», вернее – Пасот, как его называл тот мужик, помогал мне сходить в туалет, передвигая тело к краю кровати и укладывая на бок. Я не всегда попадал в деревянное ведро… но Пасота не смущала работа тряпкой. А вот на третий день, когда желудок начал работать… мы с ним повозились изрядно, чтобы посадить мое тело на ту же самую емкость.
На пятый день я жестами попросил Пасота помочь мне прогуляться. Мы находились в огромном, почти средневековом доме. Почему «почти»? Потому что различия были. Во-первых, эти шарообразные светильники с сенсорным управлением – отнюдь не китайский ширпотреб. Они работали от какого-то внутреннего источника энергии, так как висели на обычных шнурках. То есть не совсем обычных, конечно: на древних веревочках из натурального материала. Во-вторых… это Средневековье, но… не наше. Не знаю как объяснить. Это чувствовалось во всем. В стиле интерьера, в одежде служанок, встретившихся нам по пути, в витиеватых татуировках на висках почти всех окружающих, за исключением, пожалуй, моих «родных» и нескольких лекарей. Правда, у одного из них тату тоже была, но почему-то голубая – возможно, это знаки отличия в местной иерархии. Но самое главное отличие – в домашнем питомце. При этом, наверное, питомец-то был моим. Я бы от такого пета в какой-нибудь компьютерной игре не отказался, но в реальности… Котик. Довольно милый котик песочного оттенка с изумрудно-зеленой полоской по хребту. Довольно оригинальная окраска. Правда, пасть этого котика была несколько длиннее, чем у его земных сородичей, и зубки тоже, и ушки побольше… и вообще он был мне по пояс. Почему я решил, что пет был моим? А потому что при виде меня эта рыже-зеленая тварь стала весело прыгать на метр в высоту, приближаясь ко мне. Знаете, бывает, что щенки, когда очень рады тебя видеть, не всегда контролируют мочеиспускание. Я вот точно не проконтролировал свое, когда эта тушка, припав на передние лапы в шаге передо мной, вглядывалась мне в глаза и утробно рычала… А так вообще милый зверь, я даже погладил его по голове, после того как смог двинуться, чем очень обрадовал мою няньку «Крюгера». Шерсть такая жесткая, словно из проволоки.
После такого «знакомства» я показал Пасоту рукой в обратную сторону. И он, придерживая меня, помог развернуться. Зверушка от нас не отставала до самых дверей, где Пасот шикнул на нее, не пустив в комнату. И слава богу. Я бы точно не смог уснуть, зная, что такое чудище где-то рядом.
За эти дни я не произнес ни слова, хотя элементарные – запоминал. Например, «пить», «есть», ну там еще пару… в общем, то, что говорил мне Пасот. Звали меня Лигранд Элидар. Что из этого имя, а что фамилия – я пока не понял, поскольку Пасот ко мне по-другому не обращался, а мои родственники называли меня «рит». Может, это «сын», а может, «племянник» – я со статусом не определился. Но было у меня подозрение, что Элидар – это фамилия, а Лигранд – имя. Просто к тому мужику Пасот обращался: «Грандзон Элидар». Так что либо Элидар – фамилия, либо у нас с тем мужиком одинаковые имена.
Кроме этих родственников у меня были, возможно, старшие брат и сестра, они приходили меня навещать пару раз. Родные или нет – я, по понятным причинам, не знал. Брат – такой брутальный юноша лет двадцати пяти, косая сажень в плечах и с… понимаю, что не в тему – клинком на поясе, а сестренка – очень миловидная девушка лет восемнадцати. Почему «старшие»? Да мне на вид было всего лет шестнадцать, может, чуть больше. Довольно симпатичный парень с несколько нагловатой рожей. Сейчас, конечно, она была глуповата, но что-то мне говорило, что я еще тот шельмец. Был.
 
Как только мы вернулись в комнату, меня снова захватила тоска. Ну не может этого быть! А если это правда, то… как же бабушка? И что с Лехой? Может, тот, с гнусным голосом, потом возвращает все на свои места? Последняя надежда была именно на это. Поскольку жить в мире, где по нужде ходят в ведро, а в качестве домашних питомцев держат довольно опасных тварей, мне не очень хотелось.
– Лигранд Элидар ukerte есть? – заискивающе спросил Пасот.
Я кивнул. Надо начинать говорить, а то я так никогда местный не выучу. Да и зачем он мне? Ведь это все неправда. Это сон! Я просто впал в кому, и теперь смотрю очень длинный кошмарный сон.
На обед был суп из какой-то птицы. Птичка, судя по крылышку, торчащему из тарелки, была родственницей котика. Как минимум по размеру. Какие же здесь, интересно, лошади? К супу прилагались кусок хлеба и кружка молока. Обычное коровье молоко. Свежее. Практически парное и очень-очень жирное. Мне раз Пасот принес охлажденное молоко, так я пить не стал – с детства не люблю пенку, или что там еще за сметана сверху плавала.
После обеда был сон: час. Обычно я не засыпал, продолжая заниматься самобичеванием своего разума, но не сегодня. Недолгая, казалось бы, прогулка вымотала меня, ну а обед нагнал дрему.
Проснулся я от бормотания «няньки» в коридоре. Уж этот скрипучий голос я за прошедшие дни научился от других отличать. Бормотание в коридоре значило одно. К больному пришел посетитель, и Пасот докладывал обстановку. Я постарался принять полусидячее положение, отодвинув круглую подушку к спинке кровати.
Посетителем, вернее – посетительницей, была предполагаемая сестра. Лучшего момента начать говорить и не придумаешь. Дело в том, что начинать со слов «есть» или «пить», может, и разумно, но мне действительно было жаль этих «родных» людей, искренне переживающих за меня. Они-то ведь ни в чем не виноваты. Глядя на них, я сразу вспоминал бабушку – даже представить боялся, что с ней будет, когда меня там потеряют. Хотелось сделать этим людям, тоже потерявшим сына, брата, племянника, внука и не догадывающимся об этом, приятное. А что может быть им приятнее, если я начну говорить, то есть покажу, что я… ну что-то вспоминать начал, именно при них? Только вот с именами моих «родителей» было не совсем понятно. Ведь наверняка я, то есть тот, кто был до меня, маму называл не «Виолетта Сергеевна», скажем, а именно «мама», а папу – соответственно местным словом «папа». Ну не называть же мне его «Грандзон Элидар»? А вот с сестрой проще. Наверно, можно и по имени, тем более у нее оно из одного слова – Симара. Я просто слышал, как предполагаемая матушка обращается к ней. Итак… Я замер в ожидании сестры, кстати, очень привлекательной девушки, гораздо симпатичнее, чем те стервы из Питера. И вот она, вступив в комнату, с некоторой жалостью смотрит на меня…
Я умею ждать. Сестра, постояв у дверей некоторое время, наконец решившись, подошла ко мне и присела рядом на кровать. Я подозреваю, что местные вообще не носят нижнего белья. Не подумайте чего плохого, я никуда не заглядывал, но уж больно плотно обтекала юбка, то есть платье, ее тело. Ладно, это отступление, тем более что предполагаемая сестра все-таки. Сев, она начала что-то вяло щебетать. Представляю ее состояние: брат, явно приложившись головой обо что-то твердое, ни черта не понимает. Но я ведь действительно не понимал ее.
– Симара… – прошептал я.
Разумеется, это звучало на русском, но я же «ударенный»… Вы не представляете, что тут началось!.. Короче, я точно ее родной брат, а вот те двое – мои родители. Они явились сразу, как по-женски взвыла от радости моя сестра. Я смутно подозреваю, что они какие-то инопланетяне, закинутые к нам. Хотя почему инопланетяне. Я вот готов поверить и в рай и, что более правдоподобно, в ад. Может, они оттуда.