"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Толикам, – раздался в тишине шепот Ларка. – Толикам…
– Мм?
– А как это… Ну, с женщинами. Я это… Я не знаю. Куда там надо пихать?
Шепот Ларка в оглушающей тишине был что крик. Первым не выдержал Клоп. Спустя пять секунд хохотали все. Не буду пересказывать тот инструктаж, что получил в этот вечер наш девственник. Уснули уже далеко за полночь.
Надо сказать, рабы с большим пиететом относились к женскому полу. Такую нежность, какую испытывали мы, я точно знаю, ни в одном фильме не увидишь, вот прямо нежность-нежность, на грани щенячьего восторга.
У бочки с утра было не протолкнуться. Хотя, казалось бы, нас всего пятеро. Помывка по пояс много времени не заняла. А вот ниже, да еще и при наличии кандалов и отсутствии нормальной купальни… Была мысль мыться в яме, но если наплескать там воды, то потом дня три воздух становился тяжелым. Поэтому победила мужская взаимовыручка. Мы вчетвером обступали пятого, который осуществлял приведение в должный вид своей нижней части. Штаны у всех были мокрыми, но это только поднимало настроение, так как давало некий простор для тупых шуток.
– Кто хоть знает, надолго их приведут? – Обычно уравновешенный Чустам сегодня явно волновался.
– Осьмушки на три, – ответил Толикам. – Ну а если что кормам дать… Хотя кому я объясняю.
Осьмушка – это восьмая часть дня, собственно, и из названия ясно. Я иногда переиначивал в час – уж очень на местном «осьмушка» похоже звучит, а рабы списывали на мой акцент. Точно соотнести с часом данную единицу времени я не мог, так как измерительный эталон из моего индустриального прошлого захватить не успел. Пытался одно время соотнести с пульсом, но, к своему стыду, не мог вспомнить, какая частота пульса у человека. К тому же он, как и сила тяжести этого мира, могли отличаться.
К подготовке встречи с женским коллективом подошли серьезно. Навели как могли порядок в яме. С осьмушку только территорию делили одеялами, обустраивая каждый свое гнездо. Кашу, выданную с утра кормом, даже есть не стали – оставили рабыням, они наверняка голодные. Хотя если честно – не лезло ничего в глотку.
Девчонок привели ближе к полудню. Духи, наверное, услышали меня, потому что среди рабынь была Курточка. Клоп зря сомневался в Свайле, статная женщина с грудью немалого размера игриво смотрела на него. Удивительно, как годы в рабстве не согнули ее спину. Партнершу каждый из нас выбирал сам. Таковы уж реалии этого мира – мужчина занимает главенствующее положение. Чустам шагнул к объекту моего вожделения первым, Толикам шепнул ему:
– Курточка.
Бывший корм повернулся ко мне и подмигнул, выбрав стоящую рядом с Курточкой женщину.
Вы можете осуждать их, можете – нас. Наверное, с точки зрения нашего цивилизованного мира безнравственно заниматься сексом с почти незнакомым человеком, при этом зная, что это только секс. Но как же хотелось женской ласки, и я знал, что рабыням этого хочется не меньше.
Последним выбирал Ларк. Понятно, что его выбор был номинальным и ограничен одной рабыней, кстати, совсем даже не страшной, разумеется, по меркам рабства. Но парень замер, опустив глаза. Клоп подтолкнул его. Ларк сделал шажок и снова застыл.
– Ну раз не хочешь… – начал Жирный.
– Как не хочет? – чуть ли не прорычал Чустам и, схватив за руку, практически перекинул Ларка на несколько шагов, отделявших того от рабыни. Потом взял ее руку и вложил в ладонь Ларка. – Еще как хочет!
– Ну ладно, давайте, к вечеру подойду.
– Это, Пидрот, подожди.
Мы отошли от забора к яме. Чустам о чем-то шептался с кормом минут десять. После чего вернулся к нам с сияющим лицом:
– До утра.
– Это как ты его? – спросил Клоп. – Он вроде злым должен быть на тебя? За Коряка.
– Да у меня остались кое-какие вещи в общей яме. А злиться ему не за что. Раньше Коряк был старшим кормом, а теперь он. Так что он мне еще и благодарен должен быть.
– Кто ж их сейчас отдаст, вещи?
– Отдадут. Там мой друг.
Как бы объяснить те чувства, с которым рабы относились к прекрасному полу, ту детскую и наивную нежность, направленную на получение недетского наслаждения.
– Так это… Чустам, – представился своей избраннице бывший корм.
– Экна, – улыбнулась она, почти не размыкая губ.
Но этого хватило, чтобы заметить отсутствие одного зуба. Наверняка она стеснялась этого, как и шрама, спускающегося по скуле, который был частично прикрыт подобием платка.
– Хромой, – назвался и я.
– Да это-то мы знаем. – Свайла, с которой мы с Клопом не раз перекидывались шутливыми фразами, была на положении старой знакомой. – А как по имени? А то у нас даже ставки делали, гадая.
– Алексей.
– Ну хоть что-то узнали, – вступил в разговор Толикам.
– А чего это вдруг такое пристальное внимание к моей персоне?
– О как, он может говорить, оказывается, – усмехнулся Клоп.
Разговор был, в принципе, ни о чем, но этот треп потихоньку рассасывал неловкое напряжение между нами.
– Тем не менее?
– Ну да ты такой милашка, хотя и худоват, – вступила в разговор девушка Ларка, хотя девушкой она была годков этак двадцать назад, что при не очень продолжительной жизни рабов вводило ее в статус скорее близкий к пожилому возрасту. – Так и хочется за щечку потрепать. Правда, Ива?
– Ну да, – скромно ответила моя избранница тонким и нежным голосом.
Хотя, возможно, таким его в моем восприятии делали бушующие гормоны.
– Чего это ты оробела? – удивленно произнесла Свайла.
– Да как-то…
Я, повинуясь мужскому инстинкту защитить девушку не важно от чего, сам не ожидая от себя, приобнял Курточку и прижал к себе. Она уткнулась в мою грудь лицом.
– О-о-о, да у вас тут любовь, оказывается, – ухмыльнулся Чустам. – То-то ты нам про нее заливал вчера. Ну что, дамы, приглашаем на обед, а то чего это мы стоим.
Дам приглашать дважды не пришлось. Еда – это святое.
– Хороша каша. А вы чего ж? – спросила Свайла, заметив, что мы не прикоснулись к котлу.
– Растолстеть боимся, – ответил Чустам. – Вы не переживайте. Нас и так три раза кормят. Сейчас Жирный еще принесет.
Хотя мне кажется, что если девчонки и переживали, то где-то очень глубоко, но фраза бывшего корма тем не менее помогла рабыням оправдать перед собой свою страсть к еде. Иными словами, чувство вины от объедания нас, смертников, и так-то было мизерным, а теперь вообще исчезло. Только поели, как появился корм с очередным котелком, в этот раз почему-то был не Жирный.
– На ужин принесу на всех, а теперь только ваши порции, на них не положено.
– Спасибо, Ролт, – улыбаясь, забрал котелок Чустам.
– Развлекайтесь.
Видно было, что рабыни рады бы и этот котелок оприходовать, но привыкший к полуголодному состоянию в это время дня желудок уже не принимал. Пиалита по прозвищу Палка, девушка на сегодняшний вечер Толикама, попыталась, но очень быстро сдалась:
– Никогда бы не подумала, что скажу это, но – не могу.
– Ну вот теперь и нам можно. – Толикам взял свой горшок у Пиалиты.
Пока мы ели, рабыни успели оценить нашу обитель с развешанными внутри шторками. Свайла разок выбежала, забрав оставленный около бревен маленький горшочек.
– Готовятся, – сладострастно произнес Чустам.
Хотя все это и так поняли, за исключением, наверное, Ларка. В горшочке было зелье, выдаваемое шаманом. Эта зеленоватая мазь служила противозачаточным и обеззараживающим средством одновременно.
О том, чтобы не залететь, ну, и понятно, не подхватить чего, рабыни пеклись особо. Если последнее само по себе неприятно и нежелательно, то беременность могла стоить рабыням жизни. Поскольку рабсилу орки даже на время терять не хотели, то прерывание беременности проводилось сразу, как только заподозрят. Каким способом, не знаю, но после этой операции рабыни переставали получать удовольствие от секса и больше никогда не беременели. Кроме того, существовала высокая вероятность смертельного исхода.