Одна откровенная ночь (ЛП)

— Грейси Тейлор, — задумчиво произносит она, улыбаясь, — сделаю вид, что ты не целишься мне в голову.
Ее голос звучит спокойно.
— Конечно, — Грейси шагает вперед, — а теперь звони брату и говори, что Чарли не выполнил условия.
Ее брови изгибаются в удивлении.
— И зачем мне это.
— Сделка, заключенная между Чарли и твоим дорогим братом, недействительна. Миллер больше не принадлежит ему, Екатерина. Он не предмет торговли. Посмотри внимательно. Он похож на добровольно пришедшего к тебе человека? Это сделал Чарли. Я уверена, что ты ожидала получить не такой особый подарок. — Губы моей мамы кривятся, показывая жесткость, которой я прежде не видела. — Уверена, ты не хочешь повесить ярлык «насильник» на свою грозную репутацию, Екатерина.
Русская откидывает плетку и, надув губы, бросает взгляд на Миллера. Затем снова смотрит на мою мать.
— Я не люблю, когда меня молят о пощаде. — Она выглядит оскорблённой и медленно подходит к Грейси, которая опускает пистолет. — Говоришь, дело рук Чарли Андерсона? Он накачал его?
— Ты хочешь его крови?
— Да, — усмехается она, оглядывая мою мать с головы до ног, — мне нужна кровь Чарли. — Она серьезна. — Думаю, я позвоню брату. Он не любит, когда меня расстраивают.
— Никому это не нравится, Екатерина.
— И то верно. — Она почти смеётся, когда бросает на меня грозный взгляд. — Она похожа на тебя, Грейси. Может, тебе стоит обучить ее манерам.
— С ними все в порядке, — парирует мама, заставляя Екатерину холодно улыбнуться. — Чарли в гостиной. Уильям не убивал его, специально оставил для тебя. Считай этот жест благодарностью от моей дочери.
Кивая, она улыбается.
— У тебя храбрая девочка Грейси. Даже слишком. — Я вижу, как ее наполняет удовольствие от предстоящей мести. — Спасибо за подарок. — Несмотря на резкость в голосе, у нее несильный акцент. — До свидания, Грейси.
Она выходит из комнаты, соблазнительно покачивая бедрами.
Грейси облегчено выдыхает, роняя пистолет на пол. Когда русская исчезает из поля зрения, я направляюсь к Миллеру, по пути хватая полотенце с кровати. Сердце разрывается, когда я оборачиваю ткань вокруг его талии и быстро освобождаю руки. Миллер падает на меня, поэтому, чтобы не уронить его, оседаю вместе с ним на пол.
Несмотря на свое состояние, он ухитряется цепляться за меня и бормотать сбивчивые слова.
— Я всегда буду любить тебя, Миллер Харт, — шепчу ему на ухо, нежно целуя. — Все позади.
В таком состоянии я не жду от него ответа. Слова не нужны. Вместо них он использует жесты: кладет руку на мой живот, ласково гладя его. Я чувствую, как наш ребенок отвечает на его прикосновение.
— Моя девочка, — шепчет он.
Мама кладет руку на мое плечо, и это заставляет меня вернуться в реальность. Тепло, исходящее от нее, спускается по коже и проникает в самое сердце. Я знаю, что источник этого ощущения не Миллер, поэтому перевожу внимание на маму. Открыв глаза, вижу, что Грейси стоит на коленях и мягко улыбается.
— Ну что, отвезем его домой, детка? — осведомляется она, успокаивающе поглаживая меня по руке.
Я киваю, но мне очень не хочется беспокоить Миллера, хоть и страстно желаю забрать его отсюда.
— Миллер? — шепчу я, легонько ткнув его локтем, но он не отвечает. Смотрю на Грейси в поисках помощи.
И вдруг замечаю у двери Уильяма. Его потрепанный вид шокирует. Седые волосы взъерошены, костюм помят. Он сгибает руку, все еще пребывая в бешенстве. На его подбородке начинает наливаться синяк, но мне кажется, что Чарли не в лучшей форме.
— Нужно убираться отсюда, — бормочет он, оценивая ситуацию.
— Миллер не в состоянии идти.
От отчаяния у меня перехватывает дыхание.
Уильям спокойно пересекает комнату и подхватывает Миллера. Затем просто кивает Грейси, чтобы та помогла мне. Несмотря на то, что внешне он спокоен, она быстро выполняет его молчаливую просьбу.
— Я в порядке, — хрипло произносит Миллер. Вскидываю голову и вижу, как он высвобождается из объятий Уильяма. — Ради бога, отпусти меня.
От облегчения у меня кружится голова, когда я наблюдаю, как он встает на ноги, а затем несколько раз проводит по слипшимся от пота волосам, стараясь привести их в порядок. Миллер натягивает полотенце и смотрит на нас. У него расширены зрачки, так что голубые глаза стали почти черными. Но они все такие же пронзительные. Я замираю под его пристальным взглядом. Миллер некоторое время просто глазеет на меня, освежая воспоминания, а потом слабо кивает.
 
— Что случилось?
Он терпеть не может такие ситуации, ведь сейчас он в центре внимания, полуобнаженный и уязвимый.
— Тебя накачали наркотиками. Позже мы все объясним, — говорит Уильям уже не так спокойно. — Нужно выбираться отсюда.
В этом номере и так мало воздуха, но после реплики Уильяма его становится еще меньше. Расширенные зрачки Миллера, кажется, стали еще больше. Он просто стоит молча, но его челюсть сильно сжимается. Я отчаянно хочу узнать, о чем он думает.
— А где Чарли?
По тону я понимаю, что он хочет убить Чарли.
Уильям делает шаг вперед, не сводя с Миллера остекленевших серых глаз.
— Все кончено, Миллер. Просто покинь это место свободным человеком без крови на руках и с чистой совестью.
— Я не буду себя винить, — злится он.
— Сделай это ради Оливии.
Скривив губы, Миллер хмуро смотрит на Уильяма.
— Или потому, что он твой брат?
— Нет, просто мы лучше него.
Уильям склоняет голову набок, а Миллер несколько мгновений задумчиво смотрит на него.
— Где моя одежда? — спрашивает он, оглядывая комнату. Заметив ее, направляется к кровати. — Дайте мне одеться, пожалуйста.
— Харт, у нас нет на это времени.
— Две минуты! — кричит он, натягивая рубашку на плечи.
Я вздрагиваю, когда Уильям прикусывает язык, чтобы не сказать лишнего.
— У тебя есть одна.
Он хватает Грейси за руку, и они покидают комнату, хлопая дверью.
А я наблюдаю, как Миллер Харт быстро надевает дорогую одежду. Он одергивает рукава, завязывает галстук и поправляет воротник в разы быстрее, чем я когда-либо видела. Он очнулся, но все еще не в форме. Какое-то время у него будет отсутствующее выражение глаз.
Когда он заканчивает, я замечаю, как дергается его кадык. Миллер поворачивается ко мне.
— Ты в порядке? — беспокоится он, глядя на мой живот. — Скажите мне, что вы оба в порядке.
Я накрываю его руку своей.
— Все хорошо, — уверяю я.
Миллер резко кивает, соглашаясь.
— Замечательно, — выдыхает он.
Видно, что он успокоился. Но голос сквозит официальностью. Я понимаю, что он делает. Отгораживается. Миллер выйдет из этого дома, излучая уверенность и силу, чтобы никто из ублюдков внизу не заметил его слабости. Ладно, если ему так проще, то я не против.
Он подходит ко мне и кладет руку на затылок, массируя напряженные мышцы. А потом вздрагивает, когда видит порез на моей щеке.
— Я сильно тебя люблю, Оливия Тейлор, — хрипло шепчет он, прислонясь к моему лбу. — Когда покину это место, я буду только твоим.
Обхватив мой затылок, он целует меня в лоб.
Я знаю, что он имеет в виду, но не хочу делать с ним все, что захочу. Я просто желаю быть рядом. Никогда не стану навязать ему что-либо, ведь он и так пострадал в этой жизни. Я не отберу свободу у Миллера. Мы можем делать что угодно вместе. Отстраняясь, я улыбаюсь, когда вижу, как своенравно он себя ведёт. А потом говорю ему то, что думаю:
— Тебе не нужно стараться мне угодить. Я и без того твоя.
— Очень хорошо, мисс Тейлор, — произносит Миллер, кивая и целуя меня в губы. — Не то, чтобы у тебя был выбор.
Я улыбаюсь, и он подмигивает. Миллер прекрасен, даже несмотря на то, что его глаза очень темные.
— Пойдем, — зову я, подталкивая его.
Его губы слегка приподнимаются, когда он делает несколько шагов назад. Поправляет пиджак, а после поворачивается и выходит из комнаты, открывая дверь. Грейси и Уильям смотрят на Миллера так, словно он воскрес. Я слегка улыбаюсь, когда вижу, как Уильям следует за ним по галерейной площадке. Уилл качает головой и смеётся, а затем догоняет Миллера, когда тот уже поднимается по лестнице.