Приятные вещи (СИ)

— То есть из-за этого мы завалились все вместе и держались за руки? — задумчиво постучал он по нижней губе пальцем, который во сне прекрасно действовал. — Ты прости, твоя богиня самая лучшая, самая особенная и всё такое, но для богов это обычное дело. Без касания много что не работает. Ладно, к делу. Чтобы вас чему-то учить, нужно знать, что вы уже умеете. Это все? Не вижу блондиночки.
— Незель тебе толком не представилась, — заметила Кенира, — но на твоём месте я бы проявила чуть больше уважения. Она верховная жрица Фаолонде и очень близка с богом. Так что если ты всё-таки хочешь найти подружку, то лучше её не зли.
— А то найдёшь друга! — засмеялся Тана. — Сам того не заметив.
— Ну, вряд ли она мстительна настолько, — оскалился я, — но постарайся избегать пренебрежения. Незель — наш близкий друг и мы все её очень любим…
— А некоторые — особо! — выкрикнул Тана.
Услышав это, Мирена отвела в сторону взгляд и тепло улыбнулась.
— Да, некоторые из нас — особо, — спокойно согласился я. — А ещё некоторые могли бы не перебивать отца. Рейш, они с Лез и Палой сейчас заняты магией. И чуть позже, через пару дней сна, все остальные займутся тоже. Тане нужно готовиться к экзаменам, Миру — избавляться от выгорания, Санду и Алире — улучшать навыки, чтобы стать ещё сильнее. И когда мы вновь окажемся в одном пространстве, постарайся помнить, что здесь посторонних нет и каждый заслуживает своей порции уважения.
— Учту, — кивнул Дреймуш. — Ты сказал «пару дней сна», то есть послезавтра?
— Нет. Этой ночью. Когда я сказал, что тебя удивлю, я не шутил. Сон — штука очень странная, иногда просыпаешься, хотя, казалось, только сомкнул веки, а иногда он тянется бесконечно. Я священник Ирулин, так что могу просить госпожу о втором. Впрочем, о первом тоже. Когда все займутся магией, для тебя это время пролетит в один миг.
Дреймуш задумчиво почесал подбородок.
— Знаешь, из тебя бы вышел ужасающий работодатель, — сказал он.
— Почему? — удивился я.
— Обычно я беру посуточную или даже почасовую оплату. Ты же в этот час способен уместить годы.
— Ну, не годы, — засмеялся я, — но да, ты прав. Только учти, чем больше я растягиваю сны, тем глубже погружаешься ты в Царство моей госпожи. И тем сильнее на тебя действуют её силы. И ты понимаешь, что я имею в виду.
— Не дурак, — кивнул Дреймуш. — А можно просьбу? Мне бы хотелось учить магию со всеми, это можно сделать? Я готов отказаться от оплаты. Ну, тех денег, что ты мне пообещал, не глаза с рукой.
— Глаз с рукой уже у тебя и так, — заметил я. — И даже если ты решишь уйти прямо сейчас, то для полного выздоровления достаточно поселиться одной из гостиниц, осенённой благодатью Ирулин. Что касается магии, а для чего тебе? Нет, я не возражаю, просто удивлён. Можно, безо всяких условий, оплата как договорились.
— Настоящие маги — очень крутые засранцы, — ответил Дреймуш. — Некоторые считают их слабаками, но головы дураков — словно пустые котелки. Хороший боец может уделать хорошего мага, но до определённого предела. Потом маг уложит сколько угодно бойцов. Не считая Мирикеша, все из Двенадцати — маги. Так что иметь возможность изучать магию и не воспользоваться ею — быть полным болваном.
Я повернулся к Хартану, сказать, что у него есть единомышленник, но увидел, что он о чём-то болтает с Ксандашем, не слушая наш разговор. Кенира тоже увлеклась беседой с мамой, оставив нас с Дреймушем наедине.
— Кадеты заскучали, — понимающе улыбнулся тот. — Что же, я их развлеку. Давайте для начала покажите, что умеете. Санд, ты тоже! С тех пор, как я был твоим декурионом, прошло немало лет, так что покажи пару новых трюков! И раз уж мы оказались в лесу, пусть это будет настоящий лес!
Деревья, созданные мною, внезапно раздались вширь и вытянулись ввысь, а промежутки между ними заросли густым кустарником.
Признаюсь, я гордился своими навыками, полученные через Склаве во время бегства через Королевство. Точно так же чувствовала себя и Кенира, которой я тогда показал многие трюки. И сколь же горьким оказалось наше разочарование!
 
— Санд, ты неплох, но я это знал и так. Тана, тебе привычен город, но потенциал я вижу. Мирена — ты никогда не была в лесу, тебя придётся учить почти с нуля. Улириш и Кенира — вы кое-что умеете, но всё ужасно. Даже не буду спрашивать, какой идиот вас учил, явно кто-то не из наших.
— Этого идиота зовут Улириш Шанфах, — заметил я. — И, увы, учиться пришлось на практике, чтобы не подохнуть.
— Ну что же, переучивать тяжелее, чем учить заново, но работать приходится с чем есть. Итак, нам надо добраться отсюда, до вон той вытянутой скалы. Время пошло!
* * *
Несмотря на не самое лестное впечатление от первой встречи, где характер Дреймуша мне сперва показался отвратительным, сработались мы всё-таки нормально. Он обладал умением переключаться, так что после длительных изматывающих уроков среди дикой природы требовательный и жёсткий наставник превращался в прилежного ученика, внимательно выслушивающего лекции одного из преподавателей — меня, Лексны, Незель или Кениры, либо же корпящего над учебниками в огромной внутренней библиотеке моего разума.
Количество учеников прибавилось, каждый из них обладал своим уровнем познаний, а значит, преподавание сильно осложнилось. И, несмотря на способность растягивать сон, я понял, что я не просто получил звание «почётного профессора», а по-настоящему работаю таковым, причём, в отличие от обычных профессоров, мой рабочий день не ограничивается обычными тремя-четырьмя часами, а длится бесконечно. Поэтому я попробовал сжульничать. Мои многочисленные копии, которые принялись обучать родственников и друзей, рассредоточенных по разным изолированным областям общего сна, ничуть не напоминали живых людей, а являлись жутковатыми антропоморфными интерактивными справочными системами, готовыми отвечать на вопросы и обладающими полным набором моих знаний, но неспособными ни подсказать, ни указать на ошибки. И пусть нововведение не понравилось никому, но дело пошло быстрее.
Кенира в шутку предложила вызывать подобных призраков для наших постельных утех, но сама мысль о чём-то подобном вгоняла меня в дрожь. Впрочем, когда я предложил в ответ попробовать близость с копией меня самого, она поёжилась и признала, что идея действительно жуткая, и больше к этой теме мы не вернулись.
В учёбе, тренировках и подготовке к большому походу прошло полных пять дней, или субъективных восемь месяцев, в течение которых вся наша компания, включая Дреймуша, очень далеко продвинулась на пути к самосовершенствованию. А потом, проснувшись, я увидел, как взрослый, переживший не одно сражение мужчина, сидит и плачет как ребёнок.
— Я вижу! — смеялся Дреймуш, вскакивая с матраца. — Вижу, клянусь тысячей демонических богов!
— Не верю своим глазам, — сказала Лексна, вставая и подходя ко всё ещё сидящему Рейшу. — Дреймуш Затир, гроза врагов и новобранцев, рассказывающий, пытаясь подкатить ко мне в госпитале, какой он суровый воин и лазутчик, плачет?
— Что ты понимаешь, женщина? — улыбнулся Дреймуш. — Мы, настоящие мужчины, настолько суровы, что не стесняемся показать чувства. Мы просто игнорируем мнение окружающих!
Лексна наклонилась к Рейшу, раскрыла ему веки, вытянула кончик пальца, сплетая простые осветительные чары, и посветила этим импровизированным фонариком ему в глаз.
— Реакция уже есть, — одобрительно сказала она. — Встань!
Дреймуш поднялся на ноги, а потом послушно ждал, пока Лексна не закончит обследование с помощью нескольких диагностических плетений. Все к поднялись и с интересом наблюдали за её действиями. От Кениры я чувствовал особое внимание — она очень интересовалась медицинской магией, как следующим этапом достижения невозможного.
— Как рука? — спросил Ксандаш, наблюдая за действиями жены.
— Большой и указательный чувствуют и шевелятся, — ответил Дреймуш. — И пропали ощущения, словно руку сунули в кипящее дерьмо. Даже сейчас уже лучше, чем было до операции.