Ваше Сиятельство (СИ)
— Нам сюда, — спустившись по ступеням, княгиня повернула направо.
Справа над резной аркой, украшенной янтарными рельефами, блестела надпись «Золотые Лилии». С другой стороны из-за портьеры доносилась музыка: кто-то играл на клавесине мелодию из оперы «Жаркие ночи Кубы».
Привратник, почтенно склонившись перед нами, тут же открыл створку тяжелой двери со словами:
— Ваше сиятельство, прошу! Очень рады вам!
А дальше… Дальше княгиню, которая явно заглядывала в «Золотые Лилии» не первый раз, обступили несколько женщин, после вежливого приветствия их речи быстро ушли в неведомые мне сферы: о качестве самарского атласа, фасонах госпожи Шиловой и свежих поставках из ташкентской мануфактуры. Я их не слушал, и для этих говорливых дам меня словно не существовало. Возможно, они приняли меня за слугу госпожи Ковалевской, что и к лучшему.
— Елецкий, смотри сюда, — вдруг вырвала меня из отвлеченных размышлений Ольга Борисовна: — Я хочу красное, но… — тут она замялась, переложив одно из ярко-пурпурных платьев, потом другое, потом вовсе потянувшись к голубому, — и это тоже неплохое. А если это с золотым шитьем? Хотя его только на бал или во дворец. Ну, что скажешь? Все не хочется мерить.
— Оль, я не знаю. Ты чаще всего носишь синие и голубые — прекрасно к твоим волшебным глазам, — высказался я. — А в красном я тебя еще не видел.
— Значит, сейчас увидишь. Так давайте это, это и это в примерочную, — Ковалевская отложила несколько нарядов и направилась к двери между двух высоких зеркал. — Да, еще вон то тоже принесите, — она обернулась, указав одно из платьев, оставшихся на длинном столе. Потом глянула на меня: — Ты жди здесь, — строго сказала княгиня. — Я позову.
Она позвала нескоро. Вернее, вышла сама в наряде темно-красного атласа с золотистым шитьем по краям:
— Смотри на меня. Нравиться? — Ковалевская казалась сосредоточенной, будто сейчас от выбора зависело что-то невыразимо серьезное, немного попозировала, подбоченившись.
— Великолепно, — сказал я, подходя ближе и попытавшись ее приобнять.
— Руки! — сердито шепнула она. — При них не надо, — добавила она, бросив взгляд на хозяйку салона и ее помощниц. — Сейчас другое померю.
Она исчезла минут на пять. Неужели так долго можно надевать платье? Появилась снова в красном, но в другом, более легком, достоинством которого было то, что сбоку открывались бедра до самого верха. Ну, очень соблазнительно! А руки пускать в ход княгиня пока запрещала.
— Нет, это мне не нравится, — решила Ковалевская, повертевшись перед зеркалом и бросила мне: — Жди!
Еще минут пять томительного ожидания, в обществе незнакомых дам, болтавших о чем-то не интересном. И вот наконец Ольга Борисовна в роскошном голубом с золотом наряде, которое очень идет ее глазам.
— Нравится, Елецкий? — она замерла передо мной, глядя на меня с прищуром и улыбкой.
— Очень! Какая роскошная девочка! — вполне искренне сказал я.
— И еще сейчас одно померю, — она повернулась к двери.
— Ваше сиятельство, зачем бегать туда-сюда? Может разумнее пусть меня в примерочную? — предложил я.
— Не слишком ли ты много хочешь? — негромко произнесла она. И еще тише добавила: — Ладно, зайди.
Мы зашли. Княгиня подошла к дивану, на котором были разбросаны одежды и сказала:
— Ну-ка отвернись. Жалею твое зрение.
Я отвернулся, сдерживая смех. Слушая как она шуршит тканями новых одеяний. Затем раздался ее серебристый голосок:
— Можешь смотреть!
— Вот это мне нравится больше всех, — сказал я разглядывая княгиню с мужской жадность. Платье по многом походило на предыдущее голубое, но в этом было меньше золотой помпезности, но намного больше сексуальности. А грудь… Здесь мне подумалось, что дыньки госпожи Ковалевской еще более аппетитны, чем у баронессы. Да, да, это точно! Я не выдержал так и сказал:
— Боги, какие у тебя дыньки! Они должны стать моими!
— Дыньки? — Ольга Борисовна нахмурилась.
— Дыньки, — я подошел вплотную и положил ей ладони на груди.
— Ну ты и нахал, — она приоткрыла ротик от неожиданности.
— Помнишь, о чем я просил эйхосе? Давай без платья… — я обвил ее за талию.
— У тебя есть для этого Айлин, — княгиня не вырывалась — и на том спасибо.
— Оль, ну, пожалуйста, — сказал я, вспомнив о ментальном шаблоне «Капли Дождя».
Активировал его, прикосновением руки передавая ей спокойствие и расслабление — то приятное состояние, когда исчезают негативные эмоции.
— Елецкий, ну почему ты такой? Почему мне иногда хочется идти тебе навстречу? — она отступила на пару шагов и расстегнула пуговицу сбоку. — Помоги… — Ольга повернулась спиной, позволяя снять платье.
— Доволен? — она глянула на себя в зеркало и снова вернулась ко мне, оставшись лишь трусиках и голубом бюстгальтере.
— Очень! — едва касаясь я провел от ее бедер вверх, повторяя формы прекрасного тела. — И еще нужно снять это… — мои пальцы зацепились за бюстгальтер. Ковалевская молчала, и я сам дал рукам волю, выпуская ее восхитительные груди.
Любовался ей с минуту — она смотрела на меня с улыбкой, все больше расплывающейся по ее лицу. В ней не было даже капли возмущения.
Чувствуя жгучее возбуждение, я обхватил Ковалевскую и впился в ее губы.
Глава 21
Мозг какаду
— Сбылась твоя мечта? — она тяжко дышала после поцелуя. Еще бы — он был долгим.
— Да. Только есть нюанс, — я не спешил ее отпускать.
— Какой еще нюанс? — Ковалевская смяла ткань моего сюртука в кулачке.
— Нюанс в том, что ты наяву прекраснее, чем в мечтах, — моя твердь пыталась разорвать брюки.
— Ах, вот как! Вы, граф, стали так щедры на комплименты и так смелы. Раньше я за вами такого не замечала. Все, отпусти, а то у тебя в брюках происходить что-то страшное. Еще не хватает, чтобы они стали мокрыми, — она вывернулась из моих рук, подошла к дивану, чтобы одеться. — И помоги выбрать, какое из платьев взять. Я в растерянности. Нравится и это… — она кивнула на последнее, которое мерила, — И то, с золотом — я бы его одела во дворец на прием. Кстати, нас император третьего мая приглашает. Или красное взять?
— Какой сложный ребус, — я рассмеялся. — Я могу его легко решить. Нужно взять все три.
— Елецкий… Ты это всерьез? Это дорогие платья. Мы в «Золотых Лилиях». Помоги, — она повернулась спиной, чтобы застегнул пуговицу.
— Ковалевская, я вполне серьезно. Бери все три. В красном тебя видеть непривычно, а оба голубых тебе очень идут, — сказал я, неторопливо справляясь с застежкой и не упуская случая погладить ее грудь.
— Ладно. Ты сам на это напросился. Возьму три! — она резко повернулась, глядя на меня с вызовом и усмешкой. — И сейчас пойдем в мужскую одежду, я куплю тебе тоже что-нибудь приличное.
— Идет. Хочу джаны. Костюмов у меня полный гардероб. Хочется простоты и практичности, — высказался я, глядя как она складывает выбранные платья.
— Только не опозорь меня, когда будем расплачиваться. Если сумма покажется слишком большой, не возражай, ничего не говори, я сама доплачу сколько потребуется, — княгиня направилась к двери.
И я, конечно, не опозорил. Когда девушки упаковали платья в коробки, а хозяйка салона назвала сумму: 1200 рублей, я неторопливо достал бумажник и протянул три пятисотки, мысленно поблагодарив Жоржа Павловича и богов: сегодняшний день для меня сложился очень удачно. Теперь угрозы Геры могли бы вызвать улыбку, но только Астерий знал, что боги в своих деяниях редко спешат.