Омега (СИ)

 — Его ответ «да».
***
Колючие ветки невысокого кустарника похожи на паутину, они легко прорывают тонкую ткань, оставляют на теле красные полосы царапин, и холодный воздух окрашивается дразнящим запахом крови. Ноги утопают в снегу, я вязну в плотном крошеве, как в болоте, оскальзываюсь, проваливаюсь чуть ли не по пояс, но не останавливаюсь. Страх гонит вперед, не позволяет замедлиться. Стук сердца и сбитое дыхание заглушают легкие, почти бесшумные шаги за спиной. Запинаюсь о коварно скрытый корень дерева и, сдавленно вскрикнув, улетаю в ближайший сугроб, барахтаюсь в ледяном снегу, который пробирается под одежду, зябко клацаю зубами. Я успеваю лишь встать, когда в меня на полной скорости врезаются волчата и валят обратно в разворошенный моим копошением сугроб. По лесу разносится мой цветистый мат, пестрящий витиеватыми эпитетами.
Отпихиваю от себя щенка, легко дернув за светло-бежевый кончик хвоста, за что едва не получаю лапой по носу. Мелкий пакостник отряхивается от снега и радостно тявкает. Сбоку под руку лезет второй звереныш, тычась мокрым носом мне в бок. На третьего, с рычанием тянущего меня за штанину, я не обращаю внимания. Откуда-то сверху спрыгивает Кляйн и за шкирку оттаскивает от меня одного из щенков, судя по огненному меху — из стаи Асари. На поляне показывается двое белоснежных сварогов и тенью следующие за ними Чип и Дейла. Предатели!
Скай легко перекидывается, и мне холодно даже смотреть на его обнаженное тело, но ему вроде бы нормально, по крайней мере замерзшим он не выглядит.
 — Уже лучше, — он за руку вытаскивает меня из сугроба.
 — Лучше? Серьезно? — недоверчиво переспрашиваю и едва не виляю хвостом от произнесенной небрежным тоном похвалы.
 — Не ты, щенки. С каждым разом они все быстрее тебя ловят.
Обиженно булькаю.
 — О, спасибо, а что насчет меня? Долго мне еще играть роль приманки? — от возмущения разве только не подпрыгиваю.
 — Хочешь тоже так? — Скай вопросительно вскидывает брови.
 — А почему бы и нет! Вот ты и бегай по лесу, а я за тобой поохочусь!
За спиной Реш, так и оставшийся в теле зверя, насмешливо то ли фыркнул, то ли тявкнул, а Скай широко улыбнулся. Ой, вот не нравится мне его радость, явно, тварь такая, подлянку какую-то готовит.
 — Хорошо, раздевайся.
С тоской смотрю на снег и с неохотой начинаю снимать с себя остатки одежды. Перекидываться самостоятельно в зверя я пока так и не научился, точнее у меня получалось через раз, поэтому для экономии времени и нервов приходится каждый раз просить Ская помочь с этим. Оставшись голышом, я опустился на четвереньки и прикрыл глаза, расслабляясь. Вообще можно было и стоя, но тогда при перекидке на несколько минут теряется ощущение пространства. Скай взъерошил мои волосы и надавил ладонью на затылок, мстительно ткнув лицом в снег. Сбоку копошились волчата, которых на время занял Реш, чтобы не путались под ногами.
Волна чужой силы, чужой власти, накрывает с головой, подчиняет, вытягивая спрятанное в глубине звериное «я». Тихо всхлипываю, чувствуя, как берет верх над сознанием кто-то другой, как по его прихоти перестраивается тело. По коже проходит жаркая волна, в которой плавятся кости, меняются очертания.
Встряхиваюсь и неуклюже встаю на лапы, меня все еще шатает, наваливаюсь на Ская. Он успокаивающе гладит, треплет кончики ушей, не сводя внимательного взгляда. Когда цветные мушки перестают водить перед глазами хороводы, я делаю пробный шаг, привыкая к новым ощущениям. Время на адаптацию требуется с каждым разом все меньше, что не может не радовать. Мстительно вылизываю лицо Ская, старательно слюнявя. Отпихнув меня в сторону, Скай поднимается на ноги и легко перекидывается в зверя. Думаю, что в моем исполнении этот же процесс не так красив и изящен.
Сварог подходит бесшумно и тычется мордой в бок, опрокидывает меня в сугроб. Пока я пытаюсь выкарабкаться из снежного плена, белый зверь исчезает, я успеваю лишь увидеть кончик хвоста, мелькнувший за деревом.
С азартом бросаюсь в погоню.
Пыл угасает быстро, я достаточно скоро понимаю, что потерял след. Везде пахнет Скаем и сориентироваться не удается. Про отпечатки на снегу и говорить не стоит, свою ошибку я осознаю сразу же. Хитрый сварог просто заметает следы, применяя природную магию. От досады хочется выть, что я и делаю, усевшись на пушистую задницу посреди леса.
 
Когда сидеть на одном месте становится холодно, решаю еще раз пошарить по окрестности. На очередной развилке принюхиваюсь, но по-прежнему определить, в каком направлении запах сильнее, не удается, поэтому иду наугад, на всякий случай внимательно оглядываясь по сторонам.
Скай появляется неожиданно, со спины, наваливается сверху, вдавливая в сугроб. Я испуганно взвизгиваю, крупно вздрагиваю всем телом, барахтаюсь под зверем и в бессильной ярости клацаю зубами.
Оскал сварога приобретает хищные черты, и в следующую секунду вдоль тела проходит жаркая волна. Он насильно перекидывает меня, и от боли на глаза наворачиваются слезы. Всхлипываю, выгибаясь под Скаем. Кожа и легкие — горят огнем, я давлюсь воздухом, пытаюсь выровнять сердцебиение.
 — С-сука, — шиплю сквозь зубы.
 — Попался, — клыкасто улыбается Скай.
В его взгляде осталось еще что-то звериное, и от хищных всполохов я стыдливо вспыхиваю, запоздало осознавая, что одежды на нас нет, и он всё еще прижимается ко мне всем телом. Тело не успело остыть после превращения, холода я не замечаю.
Обхватываю руками Ская за шею и тяну на себя, впиваясь в его губы поцелуем. Он на несколько мгновений напрягается, а потом отвечает, грубо и не нежничая, беря контроль и навязывая свою волю. Он проталкивает язык мне в рот, кусает, царапает острыми клыками губы и почти не дает вздохнуть. Довольно жмурюсь, зарываюсь в волосы пальцами и шумно соплю, вздрагивая от прикосновений холодных пальцев к голой коже.
 — Вот вы где? — наше уединение нарушает Реш.
Скай отстраняется слишком поспешно, словно застигнутый на месте преступления, и, поднявшись, тянет меня за собой. Замечаю в руках Реша ворох одежды. Одеваюсь торопливо, запоздало ощущая холод.
Скай молчит, Реш, к счастью, тоже, лишь волчата носятся по лесу, меряя сугробы и испытывая на прочность случайно спрятанные в снегу коряги. «Снежные» свароги легко перекидываются в зверей и следуют за мной бесшумными тенями.
Весь обратный путь до деревни я неприлично счастливо улыбаюсь.
***
 — Опустим вопрос «кто виноват» и перейдем сразу к «что делать»! Предложения?
Чип и Дейла, сидящие напротив, удивленно и почти синхронно склоняют голову, непонимающе глядя на меня, даже языки высовывают от усердия. Кляйн успокаивающе кладет голову мне на колени и начинает урчать, хотя звук очень похож на скрежет сминаемой металлической конструкции.
 — Советники из вас, скажем честно, хреновые, — подвожу итог я и удрученно вздыхаю. — Тогда попробуем рассуждать логически.
Дейла, четко улавливая смену настроения, шумно фыркает, вторя моему внутреннему голосу, который сейчас захлебывается в истерике.
 — Мы имеем объект А и Б. Объекту А нравится объект Б? Нравится. Неприлично сильно нравится. Можно даже с натяжкой сказать, что объект А любит его. Ага. Кошмар какой! Боже, как я до такого докатился-то, а? — вскидываю голову в небу, но и там нет никакой подсказки. Звезды равнодушно перемигиваются между собой и до меня им нет дела.
 Паузу прерывает заскучавший Кляйн, заехавший мне костяным наростом на кончике хвоста по затылку. Громко ойкнув, дергаю обнаглевшего кота за ухо, за что и получаю лапой по руке. Не больно, но обидно.
 — Что мы имеем в итоге? Объект А влюблен в объект Б, а объект Б, если интуиция меня не подводит, неровно дышит к объекту А. Что мешает двум объектам пойти и потрахаться, а потом жить долго и счастливо? Правильно, странная логика объекта Б. Этот… объект Б упрям, как стадо баранов, и не видит дальше собственного носа.
Чип сочувственно скулит и норовит вылизать мне лицо в качестве утешающего жеста, но я отпихиваю слюнявую скотину в сторону, грозно цыкнув.