Черное лето
На станции Пенрит ждал офицер в униформе. После этого По повезли в Карлтон-холл – здание штаб-квартиры полиции Камбрии, а десять минут спустя отвели в конференц-зал – очень большую, очень своеобразную комнату, видимо, когда-то служившую семье Карлтон обеденным залом. Здесь были оригинальный, богато украшенный камин, резная каминная полка и высокие непрактичные окна. Большую часть комнаты занимал стол для переговоров.
Детектив-суперинтендант Гэмбл уже был там. Рядом с ним сидел детектив, кажется, знакомый По еще со времен службы в местной полиции.
Они оба подняли глаза. По показалось, будто он прервал какой-то процесс. Лицо детектива ничего не выражало. Перед ним лежала большая папка. Он закрыл ее и положил лицевой стороной вниз.
По кивнул в знак приветствия. Гэмбл кивнул в ответ, другой офицер никак не отреагировал. Гэмбл встал, протянул По руку, спросил, как дела, и По заметил, что он опустил глаза.
Кожа на руке По, блестевшая и покрытая шрамами, постоянно напоминала ему о том, что будет, если при пожаре схватиться за чугунную батарею. Он пытался вытащить Камбрийского сжигателя из горящего фермерского дома.
– Неплохо, – ответил По и пожал руку Гэмблу. – Чувствительность понемногу возвращается.
– Кофе?
По отказался. Он без того слишком нервничал и к тому же переел.
– Думаю, вы уже знакомы с констеблем Эндрю Риггом, – сказал Гэмбл. – У него есть несколько вопросов по поводу одного из ваших старых дел.
Ригг носил униформу, когда По работал в уголовном розыске. Да, он помнил этого серьезного долговязого полицейского с кривыми зубами, за которые тот получил прозвище Штепсель.
– Что случилось?
Ригг не смотрел ему в глаза, что было странно. Они никогда не были друзьями, но и не враждовали.
– Расскажите мне о расследовании дела Элизабет Китон, сержант По, – попросил он.
Элизабет Китон.
Почему он не удивился?
– Это было последнее крупное дело, над которым я там работал, – начал По. – Она пропала без вести, риск был высоким. Отец позвонил в службу 999 из своего ресторана. Он был в истерике, снова и снова повторял, что его дочь не вернулась домой.
Ригг посмотрел в свои записи.
– Вы предполагали, что это было похищение?
– Не сразу.
– Здесь написано иначе. Согласно материалам дела, вероятность похищения обсуждалась очень рано.
По кивнул.
– В досье так указано, потому что именно это говорил Джаред Китон.
Гэмбл нахмурился.
– Тогда я был прикомандирован к Службе столичной полиции, так что не хочу со своей колокольни судить о происходящем, но нет ли здесь некоторого потворства? Как правило, мы не позволяем родственникам диктовать нам направление расследования.
Пожав плечами, По ответил:
– Большинство родственников не готовят для премьер-министра.
На момент исчезновения дочери Джаред Китон был владельцем единственного в Камбрии трехзвездочного ресторана «Слива и терн». Поклонниками этого знаменитого шеф-повара были кинозвезды, рок-идолы и бывшие президенты. Он готовил для королевы и Нельсона Манделы. К мнению такого человека стоило прислушаться.
– Так потворство имело место быть?
– Нет. В досье указано, что это слова Китона. Мы вели дело об исчезновении Элизабет Китон так же, как и любое другое дело: серьезно и непредвзято.
Гэмбл кивнул, удовлетворенный объяснением По.
– Продолжайте.
– Она должна была позвонить ему, чтобы он приехал и забрал ее из ресторана, но он заснул перед телевизором и проснулся только рано утром. Тогда он и заметил, что Элизабет не вернулась домой.
– Она работала в ресторане?
– Занималась обслуживанием гостей и бухгалтерией. Разбиралась с поставщиками, расчитывала заработную плату и все такое. Еще отвечала за то, чтобы по вечерам закрывать ресторан.
– Она ведь была совсем юной. Не рановато для такой ответственности?
– Вы в курсе, что ее мать погибла в автокатастрофе?
Ригг кивнул.
– Элизабет взяла на себя ее обязанности.
– Значит, она не позвонила ему, чтобы он ее забрал?
По знал, что дело тщательно продумано. Знал, что Ригг делал то, что делал каждый хороший полицейский: задавал вопросы, на которые уже знал ответы. Хотя это все равно раздражало. Возможно, расследование поначалу шло по неправильному пути, но быстро развернулось.
– По словам Китона, нет. Он сказал, что от звонка проснулся бы.
– «Слива и терн» находится всего в паре минут ходьбы от дома Китонов. Зачем было ее встречать?
По пожал плечами.
– Ну, юная девушка, поздний вечер.
– И вы стали ее искать.
– Да. Я удивился, что вы не стали. Сотни людей бросились на поиски.
– Я ее искал, – возразил Ригг. – Прошел весь путь от ресторана до М6 в поисках улик.
Автомагистраль М6 аккуратно делила графство пополам. По вспомнил, как полицейские обследовали обочины, останавливали проезжающие машины и показывали водителям фотографии.
– Хотя М6 считалась наиболее вероятным маршрутом похитителя, – пояснил По, – мы как следует выполнили свою работу и рассмотрели все версии.
Ригг снова обратился к своим записям.
– Это вы просили провести судебно-медицинскую экспертизу кухни?
По кивнул.
– Хотя детективы, работавшие над этим делом, ничего не нашли, я хотел, чтобы управляющий как следует все перепроверил вместе с криминалистами и убедился, что Элизабет не похитили непосредственно из ресторана. Я хотел исключить по крайней мере эту версию.
– Почему она вообще пришла вам в голову? Больше ведь никто о таком не подумал.
– Всегда подозревают самых родных и близких, пока не доказано обратное, – ответил По. – Надо было хотя бы посмотреть.
– И тогда криминалисты это и увидели?
– Тогда их называли судмедэкспертами, но да, там они это и обнаружили, – подтвердил По. – В кухне.
Глава пятая
Под «этим» подразумевалось несколько пятен крови.
Немного, но едва криминалисты их увидели, кухня «Сливы и терна» из кулинарного рая стала местом преступления. По рассказал о том, что произошло дальше, попутно сам припоминая подробности дела:
– В первую очередь судмедэксперты решили выяснить, что конкретно произошло в кухне. С помощью люминола они обнаружили больше пятен – на потолке и некоторых светильниках на нижнем уровне. Потеря такого количества крови несовместима с жизнью. – По отхлебнул глоток воды из стоявшего перед ним стакана. – Когда ДНК подтвердили, с помощью анализа и 360-градусной фотографии попытались воссоздать картину.
– И какую же?
– Произошло жестокое и продолжительное нападение, мест преступления было несколько, предпринята попытка скрыть следы.
– Прибраться?
– Да, но не особо тщательно. Достаточно, чтобы визуальный осмотр ничего не показал, но недостаточно, чтобы обмануть экспертов. Просто протерли поверхности, и все.
– Это была кровь Элизабет?
По кивнул.
– И после этого вы стали расследовать уже не похищение, а убийство? – уточнил Ригг.
По вновь кивнул.
– Привлекли дополнительные ресурсы, предварительно одобрили сверхурочные, отменили все отпуска.
– Какова рабочая теория?
– Изначально мы предположили, что это либо бродяга, который влез в кухню в поисках еды или мелкой наличности, либо неизвестный нам поклонник.
– А вы как считаете?
– Я сомневался, что это бродяга. В Котхилле он бы выделялся, как дерьмо на торте. Его бы сразу заметили.
– Значит, поклонник?
– Конечно, именно это и предположили эксперты. Элизабет было восемнадцать, она выглядела как юная Одри Хепберн и вела активную общественную жизнь. Мы осмотрели все ее вещи. Телефоны, компьютеры, ежедневники. Ничего не нашли. Мы провели пассивный поиск данных и просмотрели записи камер видеонаблюдения за последние несколько ее поездок в Карлайл. Они тоже ничего не дали. Эксперты расширили поиск, включив в него всех мужчин, с которыми она могла общаться. Старых школьных друзей, контакты в соцсетях, какими бы незначительными они ни были, сотрудников «Сливы и терна». В общем, всех подряд.