Будет только хуже (СИ)

— Сначала я думал, что поезд хотели уничтожить из-за меня и моих товарищей. И это было бы логично, хотя и свидетельствовало о том, что в наших спецслужбах сидят кроты с высоким уровнем допуска. Мы даже решили, что на этом налёте все попытки нас ликвидировать закончатся. Но потом…, - Алекс сделал паузу, — Потом я узнал, что убили выжившего при налёте машиниста. Потом проводников. И вот тут я задумался над тем чтобы получить списки пассажиров "Ласточки", но из-за неразберихи и оформления разрешений мне удалось это сделать слишком поздно, и то их обнаружили на каком-то богом забытом резервном сервере, в то время как остальные копии были кем-то уничтожены. А у противника эти списки уже были, и он, чтобы не сильно себя утруждать приступил к ликвидации всех из этого списка. Опять же, вопрос "крота" не снят с повестки. Ваши сограждане, Джессика, хорошо умеют работать.
Американка встрепенулась, хотела что-то возразить, но тут же передумала и продолжила тихо сидеть на своём стуле в углу.
— Далее, я соотнёс данные с убийствами, произошедшими в городах по пути следования поезда, и понял, что то, что могло показаться следствием разгула преступности, на самом деле имеет вполне себе чёткую взаимосвязь. Кто-то методично выпиливал всех пассажиров поезда. Охотились не только за мной и моими сослуживцами.
— Ты хочешь сказать, что мою жену убили только за то, что она ехала тем поездом? — тихо спросил Влад.
— Нет, конечно, не только из-за этого, но в целом да, целью были все пассажиры и машинисты с проводниками. В общем, время играло против нас, необходимо было разыскать всех, кто находился в поезде и взять их под охрану до принятия решения.
В этот момент дверь кабинета приоткрылась и в просвете появилась голова сержанта, которого Влад лично не знал, но вроде как встречался его в лагере. Вот только мысли сейчас были совсем не о том, где он мог его раньше видеть, да и неважно это было.
— Капитан? — взволновано позвал он.
Капитан отвлёкся от своего бредового рассказа и, бросив короткий взгляд на Влада с американкой, вышел за сержантом из комнаты.
Перед тем, как дверь за ним закрылась, до ушей Влада донеслось что-то про Саров и что всё готово, к тому, чтобы кого-то принять.
Что это, думал Влад, последствия контузии? Или психологическая травма? Влад не знал, как реагировать на откровения капитана. Единственное, что ему сейчас хотелось, это в последний раз увидеть Алю и достойно её похоронить, а не в общей могиле где-то на окраине города. А потом спать. Спать и ещё раз спать. И плевать на работу. Пусть увольняют.
Укол совести Влад, конечно же, заметил — как можно хотеть спать, когда ты только что потерял жену — но в то же время, он был настолько опустошён, что, как бы это цинично не звучало, но он понимал, что от него ничего не зависит. А если так, то какой смысл биться в истерике?
Снова укол совести. И снова лёгкий. Слишком всё достало.
Влад посмотрел на вернувшегося пограничника с подозрением. Люди иногда заговариваются, бывает, но это не значит, что им надо потакать в их безумии.
— Выборы в Штатах не состоялись, — уставшим голосом произнёс Влад, — они должны были состояться в ноябре, но не состоялись по причине начала ядерной войны. И не было никаких встреч президентов США и России, и не могло быть. Как и не было ничего из того, что мы могли планировать, так как случилась война. Или ты пытаешься нам втереть, что всё вокруг нереально, и это мы поехали крышей, а ты типа здоров как никогда?
Он сделал неопределенный жест рукой, как бы предлагая собеседнику поглядеть по сторонам и вернуться в реальность, а не витать в своих фантазиях.
— Ну да, ну да, — закивал Алекс, показывая, что он знает что-то такое, что не доступно пониманию остальных. — Но как бы то ни было, выборы состоялись, как и положено 3 ноября 2020 года. А по поводу нереальности я ничего такого не утверждал. Наоборот, всё вокруг нас реально настолько, насколько вообще возможно.
Он постучал ладонью по столу. С шумом втянул ноздрями застоявшийся воздух подвального помещения, в котором чувствовалась некоторая сырость и даже какие-то признаки где-то разрастающейся плесени. Огляделся вокруг, всем видом показывая, что реальность вокруг них самая что ни на есть настоящая.
 
Он продолжал говорить, а Влад пристально смотрел на него. Ведь, всё что, он говорил, звучало как откровенный бред. Типичный псих, разве нет? С этим, как его, ПТСР, верно? Посттравматический синдром чего-то там… или посттравматическое стрессовое расстройство, так вроде правильнее. Военные, прошедшие через реальные боевые действия им частенько страдают. Был же так называемый вьетнамский синдром, потом иракский. У нас — афганский и чеченский… Правда, обычно такая болезнь даёт о себе знать, когда солдат возвращается к мирной жизни, а тут как бы до мира ещё шагать и шагать, да и не факт, что люди грядущему миру будут рады.
Что-то говорит про квантовую теорию… про время… пространство… взаимосвязь всего со всем. Он явно что-то где-то слышал, но теоретических знаний ему явно не хватает. С другой стороны, сумасшедший в периоды обострения и не такое может нести. Но почему его не скрутили свои же? Он же, по словам того же Потапенко, вёл себя довольно уверенно и настойчиво в общении с гораздо более высокими чинами, и его при этом слушали.
Что Влад знает про кванты? Что-то слышал ещё из школьного курса физики. В голове, по большому счету от всех знаний, полученных в школе и самостоятельно, осталось только то, что квант, это такая элементарная частица, вроде бы. Пограничник упомянул какие-то точки бифуркации. Опять что-то связано с физикой. Внезапно Влад словно бы очнулся, и он озвучил созревший вопрос:
— Окей, допустим, ты говоришь правду, а не поехал крышей на почве контузии и психологической травмы, — Алексей замолчал и внимательно посмотрел на Влада. — Ты хочешь сказать, что есть некоторая возможность, какой-то шанс, что всё можно отмотать назад. Чтобы не было атомной бомбардировки и вообще этой войны?
Американка всё это время сидела на стуле тихо, как мышь в присутствии кота, который зашёл на кухню, но ещё не учуял грызуна. Если честно, то у Влада возникло опасение по поводу сохранности рассудка бедной девушки, которая сначала стала свидетелем ядерного нападения её страны на Россию, потом её допрашивали спецслужбы, потом даже позволили работать в лагере для беженцев, а сейчас её приволокли сюда под вооружённой охраной и заперли. Может, это её пытались грохнуть в гостинице? Тогда понятно, почему она готова в любой момент удариться в истерику.
В конце концов, что теряет Влад от того, что воспримет рассказ пограничника всерьёз? Ровным счётом ничего.
Капитан растянул лицо в улыбке. Типа именно это он и хочет до них донести. И то, что он, как и другие пассажиры того злосчастного поезда, каким-то образом могут на что-то повлиять в глобальном масштабе. Влад отчаянно ощутил запах теорий заговора и его захлестнул приступ злости. Его лицо резко поменяло выражение, сидя на стуле, он подался вперёд.
— Слушай, капитан! — прошипел Влад. — Ты что, думаешь, я не не понимаю, что происходит?!
Пограничник выжидающе молчал.
— У меня жену убили, у неё, — Влад мотнул головой в сторону американки, — родители в радиоактивный пепел превратились, а ты просто решил этим воспользоваться, чтобы мотивировать нас на…
— На что? — перебил его капитан. — На что я хочу вас мотивировать?
— На то, чтобы мы с тобой пошли!
— Зачем мне это, если от тебя, как ты думаешь, ничего не зависит, а все убийства, в том числе, твоей жены, — Влад готов был уже броситься на капитана, и даже боль в руке не помешала бы, но тот продолжал, как ни в чём не бывало, — просто совпадения? Сам подумай, существует гораздо более эффективные способы заставить вас делать то, что нужно, но я решил действовать по-хорошему. По крайней, мере пока.
— Бл@, капитан, да х@р знает, что у тебя там в голове. Какие там тебе приказы дали! Может, ты считаешь её шпионкой, а я тебе для спектакля нужен! А может ты на почве гибели сослуживцев тронулся!