"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
Расстроил Пахом Сашку при прощании окончательно, узнав, что квартиру они сняли за сто пятьдесят рублей, он сел на лавку и за голову схватился.
— Да я бы вам квартиру чуть поплоше из трёх комнат за пятнадцать рублей в месяц нашёл. Ох, не умеете вы деньги считать барынька. Ох, тяжко вам в жизни придётся. А столяра я завтра пришлю, он по-божески берёт. За таку работу? Ну не знаю. Он тут мебель месяц с гаком делал однем графьям, так пятьдесят рубликов взял на серебро. Ну и у вас поди стоко ж возьмёт. Но энто вы сами завтрева договаривайтесь.
— Саша, а что мне, может, нужен корсет? — скорчила рожу Анька, когда еле живые они повалились на кровать.
— Это для жирных, а ты сейчас попрыгаешь на мне и похудеешь.
— Не, не сегодня. Сегодня спать.
Событие сорок восьмое
Усеян плошками кругом, Блестит великолепный дом.
— Анна Тимофеевна, вот вы где⁈ — на кухню Афанасий Александрович Радищев вошёл как-то бочком, боясь очевидно прикоснуться к неприготовленной и не разложенной по тарелкам еде. Он был в зелёном мундире с золотым шитьём и даже орден какой-то поблёскивал на груди.
Сашка с Анькой, попробовав стряпню Варпу — она же Варька, пожалели беднягу Грибоедова. Мало того что убили его персы, науськанные англичанами, так ещё и мучался он, живя в Петербурге — приходилось есть бедолаге несъедобную стряпню этой Варпу, ну, если она не врёт.
Потому, пришлось бросить все дела и учить представительницу братского чухонского народа азам кулинарии. Сейчас занимались приготовлением салата Оливье и майонеза с кетчунезом, так как основным блюдом должны были стать пельмени. Кетчупа чутка привезли с собой. Помидорки пока небольшие Сашка выращивал, но сотнями кустов, и на кетчуп их уже хватает. Опять же сладкий перец тоже немного выращивают.
— Афанасий Александрович, у нас через час примерно ужин, не составите нам компанию? — Анька облизнула палец, которым проверяла консистенцию полученного майонеза.
— Кхм. Почему бы и нет. Анна Тимофеевна, у меня для вас письмо от господина Виельгорского Михаила Юрьевича. Вот, довелось на старости лет почтальоном поработать, — вытянулся во фрунт и протянул свёрнутый в трубочку листок белой бумаги полицмейстер Санкт-Петербурга. Словно не письмо частное передавал, а как минимум ультиматум паше какому турецкому. Даже головой мотнул сверху вниз.
— Напрашиваетесь на комплемент, Афанасий Александрович? Какой же вы старый⁈ — Анька изобразила строгость на моське своей и погрозила пальцем полицмейстеру, — Знаете, что там? — кикимора показала руки, измазанные в муке.
— Так точно. Это приглашение от князя Ивана Сергеевича Мещерского и его супруги княгини Софьи Сергеевны Мещерской посетить завтра их в пять пополудни. Будет литературный вечер. Там есть приписка от господина Виельгорского, что будет Александр Сергеевич Пушкин с супругою. Будет так же Пётр Андреевич Вяземский и Александр Иванович Тургенев.
— Ого, — Сашка мысленно присвистнул. Он всё думал, как ему на Пушкина выйти, а тут буквально на четвёртый день их пребывания в Северной Столице… Тьфу просто в Столице сразу и сведёт их судьба с поэтом или пиитом. Правильно они тогда пригрели Мишек — Глинку и Виельгорского.
— Обязательно воспользуемся этим приглашением, любезный Афанасий Александрович, а вы воспользуйтесь нашим. Ждём вас через час с супругою.
— Кх, Камилла Ивановна отбыла на днях в имение. Это в Верхнем Аблязове Кузнецкого уезда Саратовской губернии. Вреден ей климат Петербурга. Чахотка развивается, — лицо полицмейстера вытянулось. Переживал за супругу. Ну Кох бы тоже переживал, он точно знает, что в ближайшие сто лет лекарства от туберкулёза не найдут. Хотя что-то про пчелиную моль слышал.
— Сочувствуя вам. Я составлю ей сбор грудной, передам вам за ужином, — кикимора не удержалась. Сашка просил её не хвастать, что она травница. Купчиха, поэтесса, травница, кулинар — лишку для молодой девицы.
— Вы ещё и доктор? — выпучился полицмейстер. Ну, вот, началось.
— У меня бабка была известной травницей. Кое-какие знания и мне передала.
Пришёл на званный ужин Афанасий Александрович уже в штатском костюме. Сюртук английский из серой тонкой шерсти, платок на шее завязан. Как денди лондонский одет, он, наконец, увидел свет.
Свет — это не сливки петербуржского общества. Свет — это лучистая энергия, данная нам в ощущение.
Сашка затеял эксперимент. Послужило толчком объявление в газете. Он-то в своей глуши к такому не привык, а тут проснулся утром, зарядку делает, и тут из открытого окна, Ванька, чтобы ему пусто было, так натопил, что к утру дышать просто нечем стало, баня настоящая, крики пронзительные стали доноситься. Сашка выглянул в окно. По Грязной улице шёл мальчишка газетчик и кричал новости, размахивая кипой газет. Любопытство сгубило кошку. Кох Ваньку послал за газетами. Ну, так себе новости, но и бог с ними, советы Николаю Палычу, как рулить страной, Кох точно давать не собирался. У того до Крымской войны и так всё не плохо получалось. А до войны той ещё двадцать лет. Если и вмешиваться, то не за двадцать же лет.
А вот реклама всякая Сашку заинтересовала. А одна так совсем заинтересовала. Виктор Германович днём оделся и прогулялся с Ванькой до разрекламированного магазина братьев Кох. Потому и бросилось объявление сразу в глаза, что родичей может нашёл. Торговали братья свечами и масляными лампами. Магазин располагался на углу Большой Морской и Гороховой улиц.
Сашка на сто процентов был уверен, что парафиновых свечей ещё нет. Их же из нефти делают. И при этом там совсем не простая технология. Но оказалось, что как-то уже научились в Европах получать парафин. Так в этом же магазине и другой культурный шок. И стеариновые свечи уже есть. А Виктор Германович планы обогащения строил когда, то о стеариновом заводике, о свечном заводике, задумывался. Нужно то всего освоить перегонку уксуса из древесины. Оказалось и здесь его опередили. И совсем был удивлён Сашка самыми дорогами свечами.
Немца Иоганна — младшего Коха Сашка подробно расспросил о всех диковинках. Тот, услышав из уст азиата вполне сносный немецкий язык, свой язык распустил, перышки распушил и поведал много чего интересного, можно это и лекцией назвать.
— Лучины мы тоже продаём, но так, по старой памяти, скорее. На других покупателей перешли. Средние и высшие сословия могут себе позволить свечное освещение. Самыми простыми, хоть дурно пахнущими и коптящими при горении являются сальные свечи, — немец показал на стоящие в конце прилавка свечи, — А самими лучшими и дорогими до недавнего времени — восковые.
Сашка согласно кивнул. Восковые занимали почти весь прилавок и были всяких размеров, от тоненьких для церкви, до огромных сантиметров сорок в диаметре.
— Сальная свеча стоит 12 копеек, а восковая — 50 копеек. — Это секретом для Сашки не было, разве в Туле, где он покупал восковые свечи, пока не наладил бартер своего воска на свечи у одного лавочника в Туле, всё же было подешевле. За восковую свечу просили сорок копеек.
— А эти серо-коричневые? Что это? Из чего?
— Недавно из Европы мы завезли недорогие парафиновые свечи, но они мягкие и имеют некрасивый грязно-серый цвет. Так что, спросом особым не пользуются. А это стеариновые свечи — новинка, только начали делать в Берлине. Цена сорок копеек за штуку, а парафиновые в два раза дешевле, герр Дондук. Но самыми лучшими сейчас считаются спермацетовые свечи. Они, даже не будучи еще зажжены, украшают уже комнату чрезвычайно своею белизною и прозрачностью. Их привозим из Франции, и стоят они чрезвычайно дорого — в три раза дороже восковых.
— Полтора рубля за свечу? — Виктор Германович чуть не присел. — Из чего же их делают?
— Их делают из спермы кашалотов. Киты такие, — понизил голос Иоганн Кох.
Событие сорок девятое
― И это всё потому, что у кого-то слишком узкие двери.
― Нет. Всё потому, что кто-то слишком много ест!