"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

Выехали вчетвером — я, Волк и два моих рынды, телохранители из детей боярских. Сразу же от крыльца я ожег коня плеткой и пустил его вскачь, под запоздавшие крики «Разойдись!» и прямо у воротного столба стоптал замешкавшегося мужика. Тот грохнулся оземь, смешно размахивая руками, но я уже не смотрел, ушел в думы, а конь нес меня вперед, вперед, на Кучково поле…
Свадьба тут у меня, понимаете ли.
А вот если я был в свое время женат, а теперь меня женят еще раз, можно ли меня считать двоеженцем? Или счет идет, так сказать, по головам? Тамошняя голова — одна жена, здешняя — другая… И, главное, спросить некого, не к духовнику же с такими вопросами бежать. Хорошо еще решит, что умом скорбен, а коли на одержимость бесами подумает?
Как на минном поле живу, потому больше помалкиваю, да читаю все, что можно тут сыскать. Не сказать, чтобы прям очень много, но кое-что и после Тохтамышева пожара уцелело — летописи, грамоты и прочие, так сказать, финансово-юридические документы. В них-то я первым делом влез, потому как без этого никакую фискальную основу не выстроишь, а не будет налогов — не будет и государства.
Ишь, как заговорил… Раньше-то всеми правдами и неправдами старался заныкать от властей побольше, а как присел на великий стол, так все перевернулось. Как там, бытие определяет сознание? Вот точно.
Скала нес меня по городу, народ шарахался посторонь и ломал шапки — князь! князь скачет! Остался позади Торг, промелькнули Никольская, деревянные стены Посада, Устретеньская улица и вот Кучково поле!
О том, что меня вознамерились женить, я узнал из давнего разговора бояр, севших пошептаться в горенке набережного терема (до дворцов мы пока не доросли, обходимся теремами). Горенка имела наверху продухи для вентиляции, через которые из верхних светелок, если знать, какую плашку сдвинуть, было неплохо слышно.
По голосам судя, рядили Федор Добрынский, Андрей Голтяев, сын того самого Федора Кошки, от которого Романовы пошли, да служилый князь Юрий Патрикеев, из гедиминовичей. Вот он и начал:
— Женить пора князя, в силу вошел, а все девок по углам валяет.
— Пусть валяет, — хохотнул Голтяй, — а мы пока ему невесту присмотрим.
— Вот и мыслю, — продолжил Патрикеев, — хорошо бы Литву к Москве привязать, а то Свидригайло слишком Юрию Дмитриевичу потакает.
— Эк ты хватил, князь! — продолжил веселиться Голтяй.
— Хватил, хватил, — рассудительно поддержал его Добрынский.
— Чегой-то? — вроде как удивился Патрикеев.
— Ну посуди сам. Матушка великого князя, — тут Федор понизил голос до шепота, — охоту к литовским невестам отшибла напрочь, ее одной лет на сто вперед хватит. Да и ты тоже, сказать честно…
— Что я? — вскинулся князь.
— Жених литовский, — все смеялся Андрей.
— Да я!
— Тихо, тихо, — успокоил князя Федор. — Ты, Андрей Федорыч, сдержи смешки-то, о насущном говорим.
Голтяй хмыкнул, но промолчал.
— Ты же, Юрий Патрикеич, не в обиду сказано, как на Марии на Васильевне женился, так многих московских бояр заехал и тебе попомнят, стоит о литвинке заикнуться.
— Я Гедиминов правнук!
— И то попомнят. Дескать, за своих волишь.
С точки зрения династической, это да, хорошо бы со Свидригайлой породниться. Союзная Литва и ты ды. Но — Свидригайло за Юрия Дмитриевича, моего родного дядю и противника. И про литвинок Добрынский верно говорит, не тот сейчас момент. А больше из серьезных вариантов только Тверское княжество и остается, да оно с Москвой уже лет сто в контрах. И вот тверичи как раз свою княжну скорее в Литву отдадут, чем в кляту Москву. Новгород? Нешто у нас своих бояр нету, еще и с этими хитрованами родниться. Дальше на запад нас и не знает никто, а на востоке одни татары. Ну в самом деле, не на ордынской же царевне жениться.
Ы-ы-ы-эх! рубанул я с седла направо выставленный Волком прутняк. Ы-эх! налево! И еще раз направо! И налево! Сабелькой вертеть тут надобно уметь, князь хоть и великий, а в первую голову воин и главнокомандующий, все прочее нанизывается. Вон, в Новгороде торговые мужики управление все под себя забрали, князей приглашают в наем, с дружиной, чисто на военные функции. Может, плюнуть на все и туда податься? В финансисты, а? Всю Ганзу под себя подмять… Не, во-первых, засмеют — как же, князь в торгаши подался, невместно! А во-вторых, зарежут или отравят, потому как неизвестно еще, что страшнее, претендент на престол или претендент на чужие деньги.
  
Почти час мы топтали поле, съезжались и разъезжались воинским порядком, рубали воображаемого противника, но пришла пора возвращаться, сегодня еще свадебный чин утверждать. Легкой рысью, чтобы дать коням отдохнуть от скачки, мы вернулись на посад с Кучкова поля и проехали через Торг до Зарядья, дабы вернуться через Тимофеевские ворота.
В устье Великой улицы сновали лоточники и зазывно кричали сидельцы в лавках, стояло несколько саней с мороженой рыбой.
— Князь! Князь! — снова прошелестело по толпе, народ потащил шапки, малахаи и колпаки с голов, кланяясь нашей небольшой кавалькаде.
У лавочки размером чуть больше письменного стола я соскочил с коня и подошел под навес. На прилавке лежали несколько ножей, кованые гвозди, топор, дюжина подков и другой нехитрый кузнечный товар. Все выглядело крепко, но неказисто, я взял топор, вытащил из ножен булатный кинжал и проверил. Мда, говно железо, мягкое. И гвозди, и ножи тоже. Если и оружие из такого…
— Спаси бог, добрый человек.
— Благодарствую, княже, — поклонился сиделец.
Небогато, что скажешь. Бедненько, но чистенько. Правда, чистенько в основном благодаря свежему снегу. С железом чего бы придумать? Мало его и хреновое, а без железа никуда. Курскую аномалию я помню, но поди ее достань — она под татарами сейчас, и на какой глубине там руда, бог весть. Ладно, мозги проветрились, пора домой, можно шагом, раз кони пообсохли.
Снова полезли мысли о предстоящей свадьбе — а и то, чем тут еще голову занимать? Ни смартфонов, ни телевизоров, газет — и тех нету, и еще лет триста не будет. Вот и остаются бесконечные церковные службы, да думать-передумывать одно и то же по десять раз.
Одно счастье — женитьбами моими занимались обе маман. И у обеих на первом месте не счастье детей, а карьерный интерес. Или государственный, как в последнем случае. И здешняя маман все эти расклады знала куда как лучше меня. Эвон, как боярина Всеволожа через хрен кинула! Уж на что хитрый да ушлый дядька, да только слишком хотел на самый верх пролезть, с великим князем породниться, на чем его и поймали.
И ведь хорошо шел — одну дочь за князя Андрея Радонежского выдал, вторую аж за Юрия Тверского, а вот с третьей облом вышел. Нет, поначалу-то маман ему авансы давала, что вот-вот, посадим Васеньку на великий стол и сразу же. А он и купился — тогда, в Орде, перед царем Махаметом, ух каким соловьем разливался! Вывернул так, что меня в великие князья определили, а дядьку моего отодвинули. Правда, хан присудил дядьке в качестве компенсации Дмитров, но только хрена там, не отдали. Мы тут на Москве такие — коли что в лапы попало, так обратно и клещами не вырвешь.
Ну а как дело сделалось — оказанная услуга ничего не стоит, и маман Всеволожу от ворот поворот дала. Потому как великому князю на боярышне жениться — умаление чести. Боярин от такого афронта разобиделся — да со все чады, домочадцы и холопи отъехал к дядьке Юрию, чей сын женился на его внучке, дочери Андрея Радонежского.
Ф-фух… Вспотеть можно, пока все эти родословные выучишь, кто кому сват, брат и кум. Элитка-то маленькая, все давно переженились, все друг другу родственники-свойственники. Короче, кандидатками в невесты остаются только княжны из удельных. И тут другая засада — уделов у нас как грязи, иной за полдня обскакать можно.
Ржанул конь Волка, почуяв близкое стойло, зафыркали остальные и выбили меня из мыслей. Я вдохнул морозный воздух… гарь???
Поднявшись на стременах, начал вертеть головой — где? Год назад настрого запретил открытый огонь! Ни на подворях, ни в ремеслах — деревянный же город, сколько раз сгорал нахрен!