"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
— Осади, парень, куда прешь, — бросил он мне беззлобно.
— Брат, пусти в столовую кипяточку набрать, — потряс я термосом.
— Какой, к бесу, кипяток! Вы щас на воздух взлетите, а он — чаи гонять.
— Вот потому и гонять. Неохота помирать на пустой желудок. Сам прикинь, на том свете не покормят.
— От шустряк. Ну, давай, только шибче.
Бегом полетел я на кухню, налил, безбожно напустив на пол здоровущую лужу, полный термос из страдающего аденомой простаты ведерного чайника, натряс в него сверху порядочно заварки из забытой кем-то на подоконнике пачки приличного чая, закрутил, выволок из холодильника икру (маскировка сработала, и ее никто не тронул), уцепил полбуханки чужого хлеба. Если рванет, искать не будут.
Полицейский уже образовался в дверях:
— Живее, черт тебя!
Я глянул на часы:
— Ну что ты все погоняешь? До взрыва еще сорок минут. Вполне можно успеть суп разогреть и пожрать по-людски.
— Не, ну ты точно психованный.
— Ага. Мне по должности положено.
— Как это?
— Да я с психбригады.
Полисмен покивал сочувственно — мол, беда, что сказать, — и почти уже мирно изрек:
— Ладно, проваливай.
Что я благополучно и сделал.
Бригада встретила прибытие харчей и термоса громкими аплодисментами, суля изобразить в честь моего подвига золотую мемориальную надпись на борту вездехода.
— Выше или ниже слов «Санитарный транспорт»? — поинтересовался я.
— Конечно, ниже. Выше окна начинаются. Не хватит места в подробностях описать, как ты под дулом автомата геройски чужие булки воровал. Только вот есть проблема в связи с увековечиванием твоей беспримерной отваги.
— Какая?
— А вот взорвемся сейчас, и писать негде будет. Никто о тебе, Шурик, не узнает. Так что — Патрик!
— Слушаю, мэм.
— Как ты полагаешь, если подать чуток вперед, ты сможешь вдоль оградки носом во-он к тому взгорочку развернуться?
— Одну минутку.
Потерзав несколько времени рычаги с педалями и раскидав, к немалому возмущению пилотов соседних автомобилей, изрядно жидкой грязи, наш водитель в конце концов выполнил требуемое.
— Молодец. А теперь постарайся, не особо привлекая внимания, за взгорок переместиться.
На нас никто и не смотрел. Общее внимание было всецело поглощено действиями полиции, переворачивающей вверх дном содержимое кабин и салонов скоропомощного транспорта. Добротно выученные овчарки, помогая, без команды заскакивали в машины и обнюхивали все уголки в поисках взрывчатки, потом ныряли под днище и проверяли там. Время от времени то одна, то другая из них напряженно брехала, облаиваемый фургон тут же охватывался плотным кольцом алых беретов, но всякий раз то оказывалось забытое кем-то в салоне или кабине штатное оружие.
Старший фельдшер помечала номера бригад раззяв в блокнотике — не иначе, окажутся очередными кандидатами на «соответствующие выводы» администрации с отдельным подарком в виде снятия надбавок к зарплате.
Никем не задержанные, завернув за холмик в полумиле от здания «Скорой», мы обнаружили там еще пяток машин. Четыре из них принадлежали коллегам-психиатрам, уже начавшим на травке пикничок, пятая — Рою, разлегшемуся, широко раскинув ноги, на вершине горушки и изучающему бестолкню в мощный полевой бинокль.
Что ж, естественно. Быстрее всех сориентировались в обстановке и приняли меры к тому, чтобы уцелеть, те, кому не привыкать воевать. Рат удовлетворенно пискнула:
— Ага. Вот и приятная компания для обеда. Шура! Всю икру не бери — отложи половину во что-нибудь.
Коллеги радостно встретили наше появление.
— Ха, а мы тут только что обсуждали, что такой коньяк, — мадам Натали помахала фигурной бутылкой, — с котлетами, яйцами да сырыми сосисками употреблять — сплошная профанация. Теперь вопрос снят.
Ольгерт уже подбрасывал в широких ладонях моего доктора, целуя ее в крошечный носик и сетуя, что, не рассчитывая на встречу, не припас пивка.
Джонс, согнув голыми руками здоровенный шуруп, вкручивал его вместо штопора в пробку благородного напитка.
Рой, отложив бинокль, легко сбежал с холма.
— Тупорыло ищут. Если там и впрямь взрывное устройство, окажется навряд ли найдут. Кого по три раза трясут, а кого — совсем не досматривали. Хоть бы номера записывали. Только нет там ничего.
— Почему так уверен?
— Серьезные люди заранее не звонят — когда жахнет, тогда и берут на себя ответственность. А уж если почему-то необходимо оповестить о взрыве заранее — то не за полдня же! Нельзя давать время на поиски — азбука террориста. Опять же — где заявление о целях акции, где требования? Чем с собаками бегать, лучше б опросили бригады — не было ли конфликтов на вызовах. Может, обиделся кто и решил чуток жизнь отравить. Не на вас ли, господа психиатры? Слышал я, у вас понятия о медицинской этике весьма любопытные.
Компания принялась дружно возражать и оскорбляться, кто-то выкрикнул:
— Что ж ты, деликатный наш, тут хоронишься, коли считаешь, что розыгрыш? Иль жмет все-таки?
Рой ответил, словно не слыша издевки в голосе, вполне серьезно:
— Ну, во-первых, один шанс из тысячи все же существует, и пренебрегать им нельзя. Тот же псих ваш, к примеру, сдуру не только что за год позвонит плакаты о взрыве поразвесит. Вы бы все-таки проверили свои автомобильчики, а? Во-вторых… Это, скажем так, мои проблемы. Не хочется мне что-то к себе в машину полицию пускать. Им там не все видеть надо, а прятать лениво.
— Тоже мне, секретный агент, — пробормотал Хосе, на всякий случай заглядывая под днище фургона своей бригады, — великие тайны скрывает…
— Невелики, да есть. — И, повернувшись ко мне. Рой выразительно подмигнул.
До меня дошло. Да у него ж взрывчатка в машине! Да, десантничек зря словами не бросается. У него, похоже, уже давно все готово к осуществлению его безумного самоубийственного плана.
Я, глядя Рою в глаза, медленно покачал головой. Тот в ответ пожал плечами — твое дело, мол, и тихо добавил:
— Тебя с ответом не торопят.
Пришлось отвернуться и сделать вид, что смакую коньяк. Неплох напиток, хоть и далеко ему до того, что довелось попробовать раз в грязной придорожной таверне на задворках этого мира. Мне вдруг остро захотелось заглянуть туда как-нибудь еще.
Нет, все-таки я очень люблю вкусно поесть. Дома, бывало, и сам к плите встать не брезговал, к удовольствию супруги и детей. Дома… Хороший стол, бутылочка доброго винца, неспешный приятный разговор… Не на мине сидючи, бренди холодной котлетой заедать!
Все, что можно, выпили и съели. Вдоволь посудачили о больных, насплетничались о коллегах и начальстве. Начал было кто-то:
— Вот, помню, там, у нас…
На него хором цыкнули:
— Не порть отдых!
Шоферам — тем проще. Старый раздолбанный автомобиль — тема для бесед неисчерпаемая. От их оживленной кучки то и дело слышится:
— Крестовина… трамблер… со старого «форда» снять… продувай не продувай…
До чего у них жизнь интересная!
Бросил куртку на траву, пристроил свернутые брезентовые носилки вместо подушки, объявляю:
— Как взорветесь — разбудите.
— Не укладывайся, Шура, не укладывайся, — затеребила меня Люси, похоже, там процесс близок к завершению.
Взял у Роя бинокль, выглянул, любуюсь.
Полиция уже, убрав оцепление, расходится по автомобилям, сопровождаемая рыком и клубами дыма, извергающимися из пасти дракончика Зинки, недовольной тем, что ей приходится сидеть прикованной цепью к ограде. Кому-то она-таки изловчилась порвать брюки, внеся в общий шум свою лепту в виде отборной брани, каковой ее долго поливал перепуганный полисмен.
Нарисовалась во дворе старший диспетчер Лизавета с огромной стопой бумажных четвертушек в когтистых лапах и, грациозно помахивая хвостом, отправилась обходить ряды машин «Скорой помощи», распределяя работу по бригадам. За ней поспешала Руфь с журналом приема вызовов, помечая, кому и во сколько они переданы.
— Ну что, пора и нам к базе?