"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

— Подлецы! Они и здесь ее достать хотят!
Парень вскочил и, с неожиданной в его хрупком теле силой перебросив девушку через плечо, испуганным кроликом юркнул в заднюю дверь. Я, обогнув стойку, ринулся за ним, крича:
— Куда, куда, стой!
Люси, подпрыгнув, вцепилась в мои брюки, справедливо расценив, что подбирать ее с пола мне некогда. Так, мотаясь на штанине, и висела, покуда я, распихивая толпу, пытался догнать парня. Позади тяжело топал Патрик. Убедившись в бесполезности занятия, я остановился, отдышался, пересадил на плечо начальницу.
— М-да. Обидно, — выдохнула та, — две пули в животе — не пустяк. Черт этого козла принес!
— Слушай, доктор, они же ведь где-то живут. Может, пойдем к ним домой?
— Ты видел, как он прыснул? Да они так нашими, с позволения сказать, коллегами на всю жизнь напуганы, что раньше сдохнут, чем нас пустят.
— Девчонку жалко… И он ее очень сильно любит, видать. Гляди, похитил, сюда увез, бережет как умеет… Славные ребята, хоть и чудные. Давай попробуем хотя бы. Может, объяснить удастся.
— Да что ты там объяснишь!
— Не я, а ты. У тебя вид безобиднее. Ну пожалуйста, а, Люсь! Прошу тебя… Хочешь, я тебе на карточках паспортную часть всегда заполнять буду?
— Пожалел, значит, говоришь? Ладно, — смягчилась начальница, — что ж, попытаемся. Только где их искать?
— Вы про наших птичек, что ли? — вмешался кто-то из слушавших разговор зевак. — А что их искать? Вон их жилье.
Он ткнул пальцем куда-то вверх.
Мы вгляделись. На краю рыночной площади, доминируя над местностью, торчало, уходя щербатой вершиной в небеса, непонятное строение: башня не башня, минарет не минарет. Труба какая-то без окон и без дверей. Где-то на двух третях высоты ее, неведомо как прикрепленная, висела огромная сине-желтая люлька смутно знакомой мне формы. Чуть подумав, я осознал, что там болтается, удивительным образом не падая, кузов от старого двухэтажного автобуса.
— Там и живут все время, почти не слазят. Что едят-пьют, никто не знает. Вот и зовем птичками. Что, в гости собрались? — хохотнул. — Идите на здоровье.
— Как?
— А вот, как он.
При взгляде на то, «как он», меня замутило. Иона карабкался, растопырясь, словно паук, прямо по внешней стене башни, цепляясь пальцами за одному ему заметные выступы и трещинки. За спиной парня безвольным тюком моталось тело его возлюбленной, привязанное к плечам верхолаза веревкой. Пару раз пальцы Ионы срывались, заставляя мое сердце ёкнуть, но всякий раз находили новую опору, и движение продолжалось.
Минута, другая — и пара скрылась в небесном автобусе.
— Да, теперь без вертолета — никак…
Я понуро опустил голову.
— Не казнись, Шура, ты не виноват.
— Да знаю… А кому с этого легче?
Болтался весь день, как в воду сунутый, вспоминая прозрачное личико с горящими на нем огромными глазами. Болело сердце, и пожирал стыд за тех, кто превратил нежную доверчивую девочку в затравленного зверька.
За нас. За себя. За мир, экспортирующий только один товар — страх.
И не развлекали, а ранили очередные откровения упившегося до синевы калеки:
— Кто драпает ученые драпают задержать дерьмоедов — молодцы всех взяли — двое дохлых наплевать — откуда у них грузовик кто-то мне за это ответит — вы скоты куда намылились — ах завтра канал свернется ах отсюда не выбраться будет — вы и так не выберетесь — всех к стенке — в овраг не надо вонять будет буди хозвзвод могилы копать.
…Это предательство — я двадцать шесть лет служил короне что мне ихние подачки — нас всех тут бросили — оружие и медикаменты пусть чины из метрополии себе в задницу заткнут — мало что сами себя прокормим что я теперь здесь сдохнуть должен — ко всем чертям — командира подрывников ко мне — прибыл ну орел тебе охота в глуши околеть — шесть кило тротила под Зеркало чтоб в пыль когда ключ закрутится ходу отсюда — на город накласть жрачка есть проживут.
…Нет ребята вы что серьезно я же ваш командир — Жувре — Каледи Робине — мы ж огонь и воду — как разжаловали — кто в метрополию донес из вас кто-то — вам что тут охота так отменю — я снят с командования а кто — скотина Жувре ах ты черт — сволочи думаете победили Зака — честь у меня не отобрать — я с этим кольтом три войны меня не подведет — сдохнуть так как солдат и пошли вы все…
  
Вот и вся история этого мира… Я сплюнул досадливо. Хотели, как лучше, а получилось… Да ничего не получилось! Отсюда никуда дальше не попасть, а обратно — кому-то очень невыгодно. Для тех, кто здесь заправляет, этот мир как это? — «кормушка», а расплачиваться по их счетам — нам. Подозревал я, что все тут, как дома, но не до такой же степени…
Люси, скривившись, озвучила мои мысли:
— Ох и противно же!
— Люсь, у нас виски не осталось?
Мышка прищурилась:
— Напиться с горя решил? Не пошло. Завтра настоящее дело начнется. Праздник богини, чтоб ее. Ты мне работоспособный понадобишься.
— Что он хоть собой представляет, этот праздник?
Рат подергала хвостом из стороны в сторону.
— У нас вообще-то Фестиваль безумцев — тема для бесед непопулярная.
— Что-то многовато у нас непопулярных тем.
— Не без того. Но тут дела обстоят чуть иначе. Ребята, побывавшие здесь, сами болтать не рвутся. Неприятно вспоминать.
— А взятки им получать приятно?
— Ну, об этом-то они толкуют охотно. А вот насчет всего остального… Ну, в общем, примерно так: завтра наша клиентура попьет-погуляет, попоет-потанцует, а потом начнет свою богиню призывать. И богиня явится.
— Да ну?
— Явится, явится. В том-то и соль, что ее увидят не только психи — все, кто будет на празднике. И наши видели.
— Массовый психоз?
— Не похоже. Последнее время именно из-за таких предположений сюда выезжают исключительно психбригады. Как ты видел, и Тринадцатая поступила так же. Сеппо — наш коллега, психиатр.
— Ну и?
— А ничего. Один бес, является. Похоже, тут на самом деле происходит что-то непонятное. Сам подумай, тебе охота будет, на нее полюбовавшись, о том трепать? Что народ подумает — совсем уже крыша набекрень съехала?
— Ну, может, я ее и не увижу.
— Знаешь, Шура, ты, конечно, надейся на лучшее, но давай-ка, на всякий случай, рассчитывай на худшее. И, явится тебе эта зараза или нет, все равно желающих пообщаться с ней идиотов будет столько, что давка неминуема. Покалеченных останется чертова уйма, а нам с тобой это все разгребать. Так что вали-ка ты дрыхнуть. Подниму с рассветом.
  
Глава восемнадцатая
 
Ну что… К приему большого количества пострадавших мы готовы. Выезжая в Пески, я предусмотрительно запасся почтенным количеством растворов, капельниц и бинтов. Заправка попыталась что-то там не дать, но, увидев командировочное предписание, заткнулась. Наркотиков, правда, мало — только стандартная укладка. Больше не положено, хоть ты встань на год у перекрестка, где каждые пять минут — авария, а десять — наезд. Ладно, вывернемся. Не впервой.
Дома я в течение многих лет наркотическую коробочку вообще не брал — и ничего. Вполне адекватно удавалось обезболить все что угодно — от почечной колики до перелома, от ожога до инфаркта — ненаркотическими средствами. А погорел — смешно сказать на чем, на радикулите!
Ну, не совсем уж просто. Скрутило мужика так, что стоял, бедолага, на четвереньках и ни туда, ни сюда. Защемило.
Перепробовав на нем всю аптеку и ничего не достигнув, я погрузил его на жесткие носилки и, прямо в такой позе, привез в больницу, поразив даже тамошний, привычный ко всему персонал. Итог моих трудов: два приказа. Один с выговором за оказание помощи в неполном объеме, другой — обязывающий меня выезжать укомплектованным соответственно принятым стандартам. Что значит: бери наркоту.
Ничего не поделаешь, стал получать. Ну а раз уж беру, так и пользуюсь. Не зря ж ее таскаю! Должен признать, что слазить за ампулкой в ту укладку нередко проще, чем мудровать. Я не хотел-то ее брать в основном почему? По моей дурацкой работе, с ее постоянной возней и драками, уж больно легко небольшую коробочку из кармана невзначай вытряхнуть. Добра-то на пару центов, а спрос с меня потом будет, как с главы Медельинского картеля.