"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

Что-то здесь неправильно. Коль ты царица Кардина, так и желать себе должна принца. Явная нелогичность поступков даже с точки зрения сумасшедшего.
Бутыль опустела, старик откинулся назад, растянувшись на куче ломаных картонных упаковок, сваленных в углу необъятной залы с пустым бассейном посредине. Над высохшим дном его, изукрашенным мозаичными наядами, блестел крупными шляпками звездных гвоздей провал высокого купола.
Слезящиеся глазки однорукого покраснели от доброй выпивки. Он хриплым голосом затянул какую-то жуткую боевую песню с постоянно повторяющимися словами:
 
 
Пусть все встанут к стене,
 
Лицом встанут к стене…
 
 
Момент показался мне удачным для начала беседы, и я спросил:
— Ты хорошо знал покойного генерала Зака?
Старый вояка с неожиданной для пьянчуги прытью вскочил на ноги. Тело его затряслось, в уголках губ появились пузырьки пены.
— Не смей говорить о нем в прошедшем времени, ты, шпак! Генерал жив, он приходит сюда!
Вдруг голос его изменился, превратившись из дребезжащего фальцета в густой бас, хмель, казалось, исчез, и даже сам он как бы стал выше ростом. Из беззубого рта полилась громкая речь:
— Мне все равно штрафники они или нет — таких орлов поискать еще надо я не пойду в бой с необстрелянными новобранцами — не говорите что они натворили мне это неинтересно — у меня как в иностранном легионе все грехи обнуляются на хрен мне ваши парадные части они пороха не нюхали — а эти орлы — кто со мной был в Азии шаг вперед — а на островах вот глядите — мы вместе прошли сквозь ад и победили — кто со мной в новый мир — спасибо за службу — всем пива за мой счет.
Снова набрал воздуха в грудь и продолжил:
— На кой мне эти очкарики — траханые мудрецы в поле камень на ногах бестолковые посрать без сортира не могут — я и без них разберусь что почем — в первую очередь расчистить поле для вертушек — горючки не жалеть Выжигайте это зеленое дерьмо покуда огнеметы не расплавятся — чтоб к вечеру уже грузы принимали — почему штабная палатка еще не развернута.
И другим, снова тонким, голосом:
— Он здесь, наш бравый Зак. Он говорит и думает за меня, я всего лишь оболочка. Дух генерала так силен, что Даже смерть его не победила! Там, — ткнул куда-то рукой, — его жилище. Там обитель его души. Иди за мной!
Любопытство, вызванное речью сподвижника завоевателя этого мира, разыгралось донельзя, я проследовал за странным сожителем леди Зак, мысленно выставляя Диагноз: если генерал за него говорит, думает и управляет его поступками, синдром Кандинского — Клерамбо на лицо.
Комната впечатляла обилием вонючего мусора на полу и порыжевших, потрескавшихся фотографий, беспорядочно прилепленных чем-то вроде жеваного хлебного мякиша к закопченным стенам.
— Вот, — брызнул слюной однорукий, — весь славный боевой путь генерала!
Я побрел вдоль стен, разглядывая снимки, живо напомнившие своим кошмарным содержанием фотоальбом с пиратской подводной лодки из прочитанного когда-то фантастического триллера.
Молодой кадет в группе таких же завтрашних офицеров у конного монумента кому-то. Аксельбанты, белые перчатки, кортики.
Лейтенант в лихо заломленной фуражке и высоких сапогах картинно облокачивается на броню неуклюжего двухбашенного танка со смешными коротенькими орудиями. На гусеницах — ошметки чего-то совсем неаппетитного.
Щеголеватому капитану привинчивает на грудь очередной орден некто высокопоставленный. Фоном служит красиво горящая африканская деревня.
Усатый майор под раскидистым деревом курит огромную сигару. С ветвей гроздьями экзотических плодов — повешенные. Маленькие, как дети, с узкими глазами.
Солидный полковник похлопывает свернутым пополам хлыстом по кабине бульдозера, засыпающего длинный ров. Оттуда торчат воздетые в последней мольбе худые скрюченные руки.
Свежеиспеченный генерал принимает парад победителей, марширующий по аллее срубленных под корень пальм в развалинах того, что было городом.
  
А вот — уже здешние. Солдаты расчищают делянку вокруг лужайки, где вплотную приткнулись друг к другу несколько вертолетов. Военный конвой сопровождает колонну грузовиков, везущих плиты к строящимся домам мегаполиса. Прорубка дороги через лес. Тростник, пожираемый огнеметами. И везде — бравый Зак, лично осуществляющий руководство.
Мелькнуло знакомое лицо. Интерьер больничного морга. Наш главврач в белоснежном халате и чепчике дает пояснения Заку. На секционном столе распростерто тело русалки, почти перерезанное очередью из чего-то крупнокалиберного. Пухлые губки улыбаются. Она даже не успела испугаться…
Мой странный экскурсовод тем временем, трясясь в новом припадке, продолжал, как включенная магнитофонная лента, бормотать:
— Драконов по уставу не положено значит их нет а есть неопознанный противник — если расчет закончил дело и можно еще опознать сгноить паршивых стрелков на хозработах — русалки сплошной разврат есть бром пусть им и удовлетворяют половую потребность — вся эта фауна хороша как мишени для стрельб — боитесь нападений так усильте караулы — местных макак пугаются одни ссыкуны в Африке там с русскими танками и ракетами а все равно куда им против нас — так что ихние копья чушь — винтовки раздобыли где их взяли у вас же дуболомов отобрали — стрелять и жечь на хрен — обратно хотят на пальмы — пусть учатся цивилизации белых людей уважать.
Похоже, он выдыхался, так как монотонная речь становилась все тише и тише:
— Как я вам буду строить город когда нет канала переброски — по воздуху сам вози — самолеты бьются а вертушками хрен что натаскаешь — куда я тебе «Геркулес» посажу у него крылья шире этого сраного мирка и назад пойдет долбанется — пусть эти умники свой поганый булыжник приспособят — какой да ключ конечно — не знаю что такое не могу — королевские понтонеры через Замбези под бомбежкой мосты наводили а эти что пальцем деланы — что Такер отражатель выдумал мне не выдумки нужны — шевелитесь скоты живее — наверху уже переселенцев к отправке готовят а где город должен конь не валялся…
Силы рассказчика окончательно иссякли, и он, уткнувшись в мусор посиневшей от долгой болтовни мордой, уснул.
На все мои предложения уронить в организм толику спиртного зеленовато-бледный Патрик лишь охал, морщился и аккуратно мотал всклокоченной рыжей головой, стараясь не взболтнуть скопившуюся в ней муть.
Идеально свежая и бодрая, в противоположность ему, начальница, ухмыляясь, напомнила:
— Ты не забыл, что скоро завтрак?
Водитель выскочил из комнаты со всей мыслимой скоростью. Когда он вернулся, легкая прозелень на его физиономии прочно сменилась устойчивым травянистым окрасом. Твердо глядя на Рат кроличье-розовыми очами, Патрик прохрипел:
— Пусть лучше казнят.
Возмущению Люси не было предела:
— Нет, вы посмотрите на это позорище! Мало того, что он заставил ворочаться в гробах кости своих ирландских дедов и прадедов гнуснейшим отсутствием всякой толерантности к очищенным напиткам, так еще и хочет оставить бригаду среди пустыни на произвол судьбы! Кто, по-твоему, за руль должен садиться? Уж не я ли? Уйди с глаз моих, срамотень веснушчатая!
Дождавшись, покуда мышедоктор вдосталь наизгаляется над бедолагой-водителем, я предложил ей совместную прогулку по городу. Начальница проявила к такой идее живейший интерес, не упустив, однако, случая окончательно добить Патрика:
— Только не раньше, чем покушаем.
Тот молча осел на пол, обхватив руками похмельную головушку.
Выйдя на улицу, к вездеходу, дабы покурить на свежем воздухе и привесить к лобовому стеклу объявление, возвещающее желающим получить медпомощь, что до обеда они ее не дождутся, я обнаружил болтающуюся на зеркале заднего вида связку тушек непонятных зверьков, телом и мордой напоминающих мини-бобров, а строением задних лап — тушканчиков. Ага, вчерашний пациент сдержал обещание.
Я гордо вернулся в апартаменты и предъявил песчаных зайцев бригаде:.