"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
— Может, ему анальгинчика с димедролом кольнуть а, доктор? Горит весь.
— Не стоит, Шура. Вспотеет, на ходу сквознячком прохватит. Не хватало ему еще и пневмонии в довесок к желтухе. Уж как-нибудь пару часов перетерпит.
— А доедем до инфекции за пару-то часов? Все-таки два сектора.
— Что тут хитрого. Дорога сносная, да и светает уже, — буркнул Патрик.
Вид водилы свидетельствовал о том, что, будь его воля, он сообщил бы диспетчеру, что у автомобиля отвалилась жизненно важная деталь, и улегся на лавку наверстывать недоспанное, по известной присказке о солдате и службе.
Начальнице же никто этим заняться не мешал. Спальное место в «бардачке» вездехода я оборудовал еще в первый день работы с ней, помня об ее привычках по прежнему опыту. Все имевшееся там барахло было извлечено, нужное прибрано в другие места, а ненужное (которого оказалось раза в три больше) беспощадно выкинуто. На дно отсека я наложил ворох чистых мягких тряпочек — Люси пользуется ими вместо матраца и одеяла. Теперь, когда она забирается туда, то, если захлопнуть крышку, получается персональное купе для отдыха. Вот в него-то она и полезла, оставив пилота с пассажиром на мое попечение.
Мне лезть некуда. Сижу. Гляжу на однообразную трассу. Позевываю. Покуриваю. Патрик не расположен к беседам, на все вопросы отвечает односложно: «Да» или «Нет». Мои попытки разговорить его окончились тем, что я пару раз услышал: «Так точно, сэр» — и: «Никак нет, сэр», после чего окончательно понял бессмысленность своего занятия. От скуки поворачиваюсь назад и, перевесившись через перегородку, заговариваю с трясущимся пациентом:
— Как дела, родной?
— Ничего, спасибо. Только холодно очень.
— Это от температуры. Извини, пожалуйста, но я вот чего недопонимаю. Болезнь твоя через кровь передается. На наркомана ты вроде не похож.
Озябший больной мотает отрицательно головой.
— Нет, нет, что вы!
— Да я вижу, что человек приличный. Остается что: переливание крови или плохо простерилизованный шприц. Ты, наверное, от чего-нибудь лечился? Коллеги напортачили?
Вновь отрицательное движение. Тонкие уши забавно мотаются, волнообразно.
— Тогда совсем непонятно. Где ж ты эту дрянь подцепил?
— Извините… Мне не хотелось бы это обсуждать. Могут понять неправильно.
Я фыркаю презрительно:
— Мы, брат, психиатрическая бригада. Это просто к тебе нас не по специальности послали. Уж чего только в этой машине не рассказывали — вряд ли нас чем удивить еще можно. Так что у тебя там?
— Ну… Я, видите ли, вампир.
Я вовсе не упал в обморок от этого заявления. Более того, не слишком-то оно меня и шокировало. В том странном мире, где я нахожусь, не редкость всяческие диковинные существа.
Довелось здесь уже пообщаться и с гномом (или кем-то очень похожим на него), и с русалкой, и с колдовским созданием, считающимся у нас дома вымершей древнеегипетской богиней. Уж не заикаюсь о своих коллегах по работе — дюжину ребят и девчат хоть сейчас на съемки фильма о летающих тарелках приглашай. На главные роли. А мирно дрыхнущая сейчас начальница? Да и все мое здешнее существование — сплошная триллемистика.
— Глотните горяченького, Шура. — Водитель вытащил свой неизменный термос. Очень кстати, должно признать.
— Эй, братишка, — оборачиваюсь к больному, — чайку горячего налить? Согреешься чуток. Или ты такого не пьешь?
— Пью, спасибо, — приподнявшись, тянет тонкую пожелтевшую руку за кружкой.
Плед соскользнул у него с плеч. Зашуршал, раскрываясь с треском. Только сейчас я запоздало сообразил, что это и не одеяло вовсе, а широкие крылья. Крылья схлопнулись, вновь превратившись в плед.
— Извините, — смущенно бормочет вампир, — ужасно плохо себя чувствую, сложно сохранять приличный вид. Очень вкусный чай.
И, сгорбившись над кружкой, стал прихлебывать горячий напиток, Я не удержался от подковырки:
— Кровушка-то, поди, повкуснее будет?
Окончательно затерроризированный пациент, покраснев, отвернулся.
— Шура, — встревает мой пилот, — что вы на парня нападаете? Это все же не по нашему профилю перевозка, нельзя так. И потом, при чем здесь кровь?
— А, так ты не слышал? Твой милый парень — вампир.
— Надо же. Тихий, вежливый, культурный человек — и такое с ним несчастье! Как это его угораздило? — удивляется Патрик, на всякий случай подымая глаза туда, где неподалеку от рукоятки фары-искателя к обивке кабины прикреплен образок Девы Марии.
Пришел черед удивляться мне:
— Что значит «несчастье»? Как это «случилось»? Он что, не родился вампиром?
— Шура, я вам удивляюсь. У нас дома, в Ирландии, каждому ребенку известны такие простые вещи. Ну конечно же нет. — И Патрик пустился в изложение народных сказаний зеленого острова. Сколько в них было правды, а сколько вымысла — сказать невозможно, но слушалось, по крайней мере, с интересом. Чеснок, серебро, осиновые колы — мне попался в водители крупный специалист по нечистой силе.
Обзор профилактики потусторонних вредностей ширился:
— …сомневаешься — глянь на него поверх лезвия, оборотень свой натуральный вид и покажет, а ежели…
— Ладно, как с вампирами бороться, я понял. А это лечится?
Патрик обиженно замер на полуслове.
— Издеваетесь?
— Отнюдь. Вполне серьезно.
— Издеваетесь. И напрасно. Кто, как не я, первым русалку распознал?
— Верно, было.
— То-то же. Вы что думаете, Ирландия такое дикое место, где даже нечистая сила не водится? От Дублина до Лондона меньше часа лета, сэр!
— Ну, если цивилизованность измеряется количеством нечисти, то Эйре колыбель цивилизации, не иначе, — расхохотался я.
Патрик замолк, насупившись. Крышка перчаточного ящика приоткрылась.
— Что делим, ребята?
— Вот пытаюсь выяснить у Патрика, лечится ли вампиризм, а он обижается.
— Профессора нашел! Я-то, дура, полагала, что старшая по лечебным вопросам здесь доктор Рат, а он с пилотом консультируется! А что это вы тут пьете? И почему меня не зовете?
— Так это ж чай, не пиво.
— Все равно налейте.
Лес просыпался, стряхивая клочки сизого тумана с ветвей. Кусты расправляли листья навстречу встающему солнцу Вылезли из ночных убежищ первые птицы, начали пробовать голос. Грунтовка, превратившись в поросшую травой колею, повернула в вовсе уж глухую чащобу.
— Так ты, значит, у нас крупный спец по сверхъестественным явлениям? — хмыкнула Люси, перекатывая по капоту обгрызаемое ею яблоко необъеденным боком к себе.
— И вы туда же, мэм? — тоскливо промычал наш водитель.
— Я туда. А вот они куда? — показала лапкой мышка на виднеющуюся в паре сот ярдов впереди нас белую корму медицинской машины. У нее мигал левый сигнал поворота. Коллеги притормаживали, явно собираясь свернуть. Но слева тянулась на сколько хватало взгляда — сплошная темно-седоватая мрачная стена старого ельника.
Просветов в ней категорически не наблюдалось. Расстояние между нами и машиной коллег сокращалось. Нам было уже отлично видно, как она, перекосившись набок, выбралась из колеи и… растворилась в чаще? Нет, мне на миг почудился отблеск асфальта среди переплетения ветвей. И, похоже, не только мне.
— Там шоссе! — охнул Патрик и дернул рычагом коробки передач, прибавляя скорости.
— Здесь, что ли, они поворачивали? — Вездеход остановился кривовато, и наш ирландский знаток колдовства почел за лучшее вытянуть рукоятку стояночного тормоза.
— Ага, похоже. Вот и колея разбита.
— Они одни так не разбросали б. Здесь часто ездят.
— А дорога-то где ж? Дороги не было.
Мы выбрались из автомобиля, озираясь. Бедолага вампир приподнялся с носилок.
— Приехали?
— Нет, нет, полежи еще. Задержка образовалась.
Тот опустил голову, вновь закутался (в плед? в крылья?), прикрыл глаза, не интересуясь окружающим.
Старый ельник — мрачное место. Мертвое. Под ногами — толстенный рыжий ковер опавшей хвои, громко хрустящий при каждом движении. Темные, почти черные густые лапы где-то высоко над головой смыкаются непроницаемым пологом, оставляя внизу грубые шершавые стволы с торчащими голыми прутьями отмерших без солнца ветвей. Серая шелушащаяся кора покрыта болезненно-бледными пятнами мха и свисающими космами перепутанных клубков лишайника.