"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
Если судьба — наручники,То где от наручников ключ?— странным образом ассоциирующееся со сном, примерещившимся мне только что.
Я повторил его от начала до конца мысленно, затем прочитал вслух, обращаясь к густому мраку. И даже не вздрогнул от мягкого голоса, прошептавшего мне прямо в ухо:
— Какие у тебя все-таки грустные воспоминания, Са-ша…
Ответил, точно зная, с кем разговариваю:
— А это не воспоминания, милая. Это как раз стихи.
— Разве? А мне показалось…
— Да, пожалуй, ты права. Разницы никакой. Где ты, Лина? Я бы хотел взглянуть на тебя.
— Это невозможно. Здесь не моя территория. Но я тебя вижу прекрасно. Что за задачу задал ты себе, колдун с именем волны? Для чего искать ответ, который тебе прекрасно известен? Дверей-то полным-полно, и не все плотно закрыты. Щели в любой двери есть. Но даже в приоткрытую не зайти без ключа… Существуй такая возможность, я бы не оказалась тут взаперти. Великое множество миров один прекраснее другого ждут меня, а я сижу у порога, словно кошка, надоевшая хозяевам. Ключ! Вся сила в ключе! Иначе двери открываются только внутрь впускают, но не выпускают. Наружу никак не получается.
Я вдруг представил себе дорогу, по которой мы ехали, но по бокам ее не полотнища темноты, а вполне осязаемые высокие стены со множеством дверей или даже ворот. За каждой — свой мир. Где-то есть проход и в мой?
— Я же говорила, что ты и без меня знаешь ответ на все свои вопросы. И знал всегда. Странный ты все-таки колдун, Саша. До такой степени пренебрегать данной тебе силой! Все равно что сидишь голодным на мешке с едой. Я буду счастлива, если тебе чем-нибудь поможет это знание. Мне не помогает… Жаль, что нельзя оказаться сейчас рядом. Я часто думаю о том, как ты прикасался ко мне…
Мне вспомнилась гибкая сила грациозного тела, упругость ушей, бархат играющей серебряным огнем шерсти. Мысленно я провел рукой от выемки между лопаток до основания хвоста, почти физически ощущая под тонкой шкурой кости позвоночника.
— Спасибо, Са-ша, — прошелестел голос Владычицы Ночи, — мне очень сладко. Но я мечтаю, чтобы ты дотронулся до меня на самом деле. А теперь прости. Я вынуждена покинуть тебя. Удачи тебе, носящий имя прибоя.
— Счастливо, Лина! — воскликнул я и почувствовал, что она пропала.
Ночь остыла, мрак загустел. В кабине зажегся свет.
— Эй, Шура! Что это с тобой? Ходишь взад-вперед, бормочешь что-то. Чем за? В смысле, зачем?
— С голосами разговариваю.
— А, ну это дело серьезное. Таблеточку от голосов поискать? — участливо поинтересовалась маленькая начальница.
— Обойдусь! — буркнул я и полез в тепло кабины.
— Фу, невежа какой! — Видя мое нежелание беседовать, Рат взялась за писанину, благо что машина стояла, писать удобнее.
Патрик очнулся с рассветом, когда первые лучи восходящего солнца уткнулись ему прямо в физиономию. Он открыл глаза и неожиданно громко чихнул, потешно сморщив нос.
— Куда едем? — немедленно по пробуждении осведомился наш пилот.
Мышка огляделась с преувеличенным вниманием.
— Да вроде никуда не едем. Стоим пока.
— А куда ехать надо?
Мы пожали плечами.
— Отзванивались?
— Не, ну мы, конечно, психи, но не до такой же степени! Не завтракамши, за куст не сходимши, еле глаза продрамши — какой отзвон? У тебя с головой как?
— Виноват, госпожа Рат, мэм. Больше не повторится.
— Слушай, здесь не армия. Нет тут мэмов и сэров. Я — Люси. Он — Шура. И все тут! Так и зови. Вопросы?
— Никак нет, госпожа Рат, мэм.
— Тьфу!
Остатки припасов убраны в желудки. Кустик обильно полит.
— Звоним или не звоним?
— Давай.
— А где мы находимся?
— ??
— Ox… — Я так привык к превосходному знанию местной географии у здешних шоферов, что видеть недоумение Патрика было мне дико. Вот еще забота на мою голову!
— Слышь, Патрик, ты что, вообще не выезжал на своем танке из гаража, что ли?
— Ну почему, сэр… Только не часто, это правда. Я в основном начальство в зону военных действий возил.
— Они-то что там забыли?
— Так они же с тамошним командованием вот так (показал как), водку пьют и к какому-то Зеркалу шастают. Одна шайка, словом.
Я был так раздосадован потерей ориентировки в пространстве, что не отреагировал на очередное упоминание о Зеркале, хотя оно не потерялось, а ушло куда-то внутрь, присоединившись ко всем прочим непоняткам с дверями, ключами и остальным безумием.
— А кроме этого ты что-нибудь делал?
— Так точно, сэр. В остальное время я — дежурный тягач. Кто где застрянет, так меня туда — выдергивать.
— А добирался как?
— Диспетчер подсказывал, сэр.
— Горе ты мое…
Люси наскучили бесцельные вздохи, и она внесла конкретное предложение:
— Значит, так. Перемещайся прямо по дороге, покуда не найдем, к чему привязаться. Ориентир какой-нибудь. Вперед!
— Есть! — вскричал Патрик, радуясь ясности задачи, и двинул несчастный аппарат, куда сказано.
Вышедший откуда-то приземистый шестилапый зверь с постной мохнатой мордой внимательно прочитал украшающую нашу машину надпись «Санитарный транспорт» и, не найдя в ней ничего для себя интересного, уныло зевнул нам вослед, демонстрируя устрашающие желтые клыки.
По прошествии некоторого времени дорога вывела нас в просторную долину, со всех сторон окруженную пологими зелеными холмами. Шоссе пересекало ее, теряясь где-то на горизонте. Центр долины занимало почти идеально круглое озеро невозможного в природе густо-оранжевого цвета. У ближнего к нам берега поднималась вверх исполинским указующим перстом голая скала, протыкая острием вершины облака.
— Замечательное место для суицида, — заметила начальница, — взобраться на макушку — и башкой в озеро. Тем паче цвет у него такой приманчивый.
— Одна загвоздка — как туда попасть. По такому столбу ни один альпинист не залезет.
— Ну и замечательно. Раньше сорвется — раньше цели достигнет. А?
— Ага. Только вот жилья поблизости не наблюдается. Как узнаем, где мы?
— А ты карту еще не пропил? Столь приметный столбик не может там не обозначаться. Да и водоемчик… Спорим на пиво, что он будет обзываться озеро Оранжевое? Если да, то я за твой счет угощаюсь, если нет, то ты мне за пивом бежишь. Замётано?
Я не сразу оценил словопостроение мышки, а когда осознал смысл сказанного, то мог лишь покрутить носом:
— Ловка!
— Стою на том! Так что там с картой?
Я пошарил за сиденьем. Планшетка из самолета нашлась сразу Открыл, ловя на лету выпавшие из нее листочки с обгорелыми краями. А я и забыл про них! Должно быть, немаловажные были документы, если их перевозили в таком дорогом и хитроумном кейсе, да еще и пристегивались к нему. Ладно, на досуге почитаю. Если он будет, этот досуг. Развернем-ка то, за чем лезли. Хорошие карты, подробные. Даже отдельные строения обозначены.
— Шура, я что-то не пойму.
— В чем дело, начальница?
— Не такие они, как должны быть. Где, скажи на милость, здесь сектора? Поверхность изображена так, словно она цельная, координатная сетка абсолютно произвольная. Как можно определиться по карте, если граница сектора лежит так. — Люси пристроила хвост наискосок листа, иллюстрируя свои слова. — Вот произойдет перемещение и что получится? Полсектора на этой странице, полсектора — незнамо где.
— Я не настолько хорошо представляю себе этот мир, чтобы спорить с тобой. Поэтому вынужден согласиться. Но скажи, доктор, а тебе не приходило в голову, что эту карту и рисовали с нормальной неподвижной земли? Ведь в моем родном мире, в твоем, да, поди, и во всех прочих, земная кора не движется по пять раз на дню, а? По-моему, как раз все эти перемещения — дело абсолютно ненормальное. Я, когда первый раз услыхал о них, долго в себя прийти не мог. И до сих пор дико.
В разговор вмешался Патрик:
— Я полагаю, это справедливо, мэм. Осмелюсь заметить, честный кусок земли не должен бегать туда-сюда. Если бы наше картофельное поле там, дома, в Ирландии, так себя вело, то нам бы никак не прокормиться было, госпожа Рат, мэм. Я, к примеру, иду его поливать, а оно сбежало в другое графство. Ужас!