"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
— У стен уши есть. А война с Великобританией не шутка, а ты всем подряд о ней рассказываешь. С какой целью?
— Дурень же. Простите Ва… Простите, Николай Павлович, но война будет, а мне никто не верит. Как могу, готовлюсь.
— Двумя фрегатами⁈ Смех! — но лицо серьёзное, не злое, просто серьёзное.
— Есть Лао Цзы, умник такой китайский. Великий стратег, не выигравший ни одной битвы. Так он говорит: «Осмелюсь спросить: а если противник явится в большом числе и полном порядке, как его встретить? Отвечаю: захвати первым то, что ему дорого. Если захватишь, он будет послушен тебе».
— Занятно. Давай-ка на немецкий перейдём. И тише говори, — Николай оглянулся на свиту, что остановилась в двадцати метрах примерно. Конвой, вернее. Три кавалергарда в белых мундирах и все в золоте.
— Sie werden sagen, Nikolai Pawlowitsch (Как скажете, Николай Павлович), — перешёл на немецкий и почти на шёпот Сашка.
— Про войну с кем-либо впредь говорить запрещаю. А мне скажи, что же самое дорогое у британцев? Индия?
— Два фрегата? Торговля. Торговля с Востоком Ваше Императорское Величество. Перерезать пути, объявить каперскую войну, захватить и разрушить несколько их колоний. Гонконг, Сингапур, Сидней с Брисбином. Уничтожить Ванкувер. Всю китобойную флотилию на Галапогосских островах захватить и к себе увести.
— Да, тебя, князь, изолировать надо. В психическую лечебницу отправить, — фыркнул гигант. — Не будет, войны. Я недавно, вот на днях, вон в том кабинете, — Николай ткнул ручищей в сторону Зимнего, — разговаривал с посланником английским, предложил им Египет и Сирию, а нам проливы и православные земли на Балканах. По-моему, очень довольный ушел сэр Мельхиор Гай-Диккенс.
— Мельхиор? — Сашка покачал головой. — Как символично, Ва… Николай Павлович. Мельхиор — это сплав никеля с медью. Обманка такая, на вид серебро — серебром, даже чернеет так же. Обманка! Это ключевое слово. Ни за какие деньги, ни за какие земли Англия не допустит усиления России в Проливах и на Балканах, как и Австрия. Британия то же самое получит от Турции, помогая ей в войне с Россией. И этого реваншиста Наполеона втянут. Обманом, уговорами, играя на его амбициях отомстить России за дядю, подогревая там волнения, до такой степени, что у него выхода не будет другого, как войну начать, чтобы успокоить народ во Франции. А вас Мельхиор этот будет обманывать до последней минуты. Он и принесёт известие об объявлении войны.
— Не хочу я того слушать. Не желаю. Ничего ты в политике, князь, не понимаешь. Своими делами занимайся. По ним и вызвал в Петербург. Телеграф нужно до Киева и Варшавы продлить. Начинайте срочно. Про деньги сейчас говорить начнёшь? Так не беспокойся, я команду дал, последнюю часть за готовый получишь в следующем месяце. Начинай строить. И я хоть не верю во всё это, — Государь ткнул пальцем в Сашку, — начал железную дорогу к Киеву строить. Теперь по Ники. Тоже команду дал. Подойдёшь к нему завтра с утра. У него твой прожект по военным училищам. Ему всё подробно объяснишь. Только осторожней. Казна пуста. Да ещё дорога эта, да телеграф. Не больше трех пока. Города подберите. Ну, полный отчёт. — Николай повернулся было к Зимнему, но передумал. — За телеграф благодарю. Орден Александра Невского заслужил, сегодня Указ подготовят. Брось, князь, на каждом углу про войну кричать. Поссоримся.
Событие сорок восьмое
Хороший полководец в такую погоду солдата под пули не выгонит.
Марк Твен, который сейчас работает лоцманом на пароходе, ходящем по знаменитой Миссисипи, скажет в старости: «Самая холодная зима, которую я когда-либо испытывал, — лето Сан-Франциско».
Тут ведь чего получается. Вроде юг самый настоящий. Тридцать-то седьмая параллель. Сочи. Но всё не так. Более подходящий пример — Владивосток. Там холодное течение, крадущееся с севера, всю теплынь от города оттесняет, а горы на востоке не пускают тепло с материка. Оно же — течение, создаёт определённые ветра, в отличие от Владивостока и не пускает к Калифорнии дождевые облака летом. Ну, а горы не пускают их с континента, хотя там их и не много. Так что климат в Форте-Росс необычный. Нормальная летняя температура — это 15 — 18 градусов. Хотя бывает изредка и жара нагрянет. А вот товарищ Самуэль Клеменс видимо был в другое время, так как тоже вполне себе бывает летом и до 5 градусов температура упасть может. И ни одной капельки с неба. Солнце. Даже пасмурных дней нет.
Именно по этой причине и не заладилось в Форте-Росс выращивание пшеницы. С мая по октябрь дождь настолько редкое явление, что его жители потом несколько лет вспоминают в разговорах, сетуя на судьбу. Какая уж тут пшеница. С ноября же по март дожди бывают, но в это время средняя температура вообще опускается до 7 — 10 градусов, что подвигнуть пшеницу к буйному росту тоже вряд ли помогает. И всё то же самое со скотоводством. Жизнь наоборот. Здесь зимой нужно заготавливать сено, чтобы кормить животных летом, так как без дождей, хоть и без жары, трава чахнет и высыхает.
Леонтий Фролов, поговорив с местными старожилами, репу почесал. Ну, хрена се, послал его Александр Сергеевич выращивать тут всякую всячину. На плато в самом Форте-Росс без воды летом даже картошку не вырастить, только и остаётся, что посадить пока деревья, ну, косточки и поливать их. Колодец всё же есть и воды в нём хватает. А рядом с тем местом, где уже разбит небольшой сад и большой виноградник нужно попробовать вырыть ещё пару колодцев. У них есть снятые с «Негибкого» помпы ручные. Если вода будет не очень глубоко, то можно наладить полив, не очень людей напрягая. Если же вода будет глубоко, то придётся черпать вёдрами. Да, первым поселенцам из-за их малочисленности это было не по плечу, но теперь их много, и даст бог ещё больше станет. Александр Сергеевич обещал двадцать пять семей русских выкупить из крепости и сюда переправить. Да и так народу прилично. Минус в том народе, что они сельским хозяйством не занимались. Ирландцы — рыбаки почти все, а те, что не рыбаки — овец пасли. Индийцы — тоже рыбаки. А несколько семей, что занимались земледелием, ничего про картошку не слышали. Выращивали хлопок.
Остаются ещё виноградники местные и те косточки виноградные, что собрали в Крыме и на Кавказе и привезли Леонтию в Кронштадт перед отплытием. Он их в первый же день в Севастополе посадил, и серьёзным забором огородил, чтобы козы или овцы не сощипнули пробившиеся ростки. Прошло уж пару недель, а ростков всё нет. Местные сорта винограда оказались, как их называет князь Болоховский, десертными. Сахара в них не больше десяти — двенадцати процентов и в лучшем случае вино сухое можно делать, а для коньяков и полусухого вина они не годятся. Среди же посаженных косточек, судя по описанию, десяток именно винных сортов с содержанием сахара за двадцать процентов.
В Ивовом ручье, он же Уиллоу-Крик (англ. Willow Creek), чуть лучше с земледелием. Там его не полностью забросили и две семьи выращивают пшеницу. Они же и картофеля немного для себя сажают. Картофель уже в землю зарыли, а Фролову показали остатки прошлогоднего урожая. А ещё говорят, что картофель — это выходец из Америки. Смешно. Не горох, конечно, выращивают, но клубеньки размером с голубиное яйцо. Смех и грех. На одном из заброшенных полей срочно вырвали все сорняки, удобрили собранным по полям навозом, перепахали колёсным плугом, заделав навоз в почву, и посадили клубни, что Леонтий Васильевич с собой привёз. Боялся, что не довезти. Но бог миловал, в бочках клубеньки практически все дожили. Полив? Ну, народу вон сколько, от реки за четыре дня прокопали канал и пустили воду на поля. Вчера уже и первые ростки показались.
Кукурузу, два сорта, что привезли с собой, тоже сразу на соседнем заброшенном поле посадили, тут даже имелся полузасыпанный и заросший бурьяном арык — канал, который сейчас совместными усилиями приводят в порядок. Дадут завтра и на это поле воду, никуда не денется «царица полей», как её заслуженно Александр Сергеевич называет, вырастет. Сегодня чуть выше по ручью ещё целину под два поля перепахивают и от этой самой ивы очищают. Там будет подсолнух расти.