"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

— Погоди! — встрял я, — так тролль у лавки профессора Тяп-Ляпика, он… вернее она — женщина!?
Бурбуг встал. Никаких штанов у безволосого зеленого гиганта не было и в помине! Непроизвольно мы увидели ТО, чего я не заметил у тролля, вернее троллины, в лавке Тяп-Ляпика.
Люция залилась краской. Само по себе событие. На моей памяти — это первый случай, когда девушка казалась действительно смущенной.
— Мымрыська должна быть у Бурбуг. Моя самый сильный! — повторил тролль, — моя побить всех! Но Мымрыська ушла! Она сказать, что не хотеть жить в логово!
Жупель кивнул.
— Это серьезно! — сказал контрабандист, — среди троллей рождается очень мало женщин. Не более одной на дюжину самцов. Посему бои за сердце крЫсавицы…
Гоблин подленько захихикал.
— …бывают очень и очень жестокими, — закончил Жупель, — если бы не врожденная способность троллей к регенерации, они бы уже давным-давно поубивали друг друга. Не родился ещё тролль, которому бы не пришлось отращивать пальцы после спора с конкурентом!
Бурбуг охотно закивал.
— Моя всех бить! Мырмыська моя. Главное место в логово принадлежит Бурбуг! Мымрыська должна пойти со мной в логово, на лучшее место. Но она уходить!
— Почему? Неужели Тяп-Ляпик посулил ей так много? — спросил я.
— Вряд ли, профессор физически не способен посулить много! — съязвил Жупель.
Бурбуг подтвердил слова контрабандиста.
— Она странная! — пожаловался тролль, — ещё когда быть маленькая.
— Чем странная? — спросила Люция.
— Она глупая! — сказал Бурбуг.
Мы прыснули от смеха! Тролль удивленно посмотрел на нас, не понимая причину веселья.
— Глупая! — подтвердил Бурбуг, — она говорить, что моя плохой. Не дарить ей цветы!
— Что? — переспросил Жупель.
— Цветы!
Это оказалось уже чересчур для контрабандиста. Очевидное пылкое воображение, нарисовало Жупелю яркую картину того, как один тролль дарит другому цветы. Гоблин повалился на землю от смеха. Я тоже едва-едва сдерживался, чтобы не заржать во всё горло.
Из нас почему-то только Люция осталась серьезной.
— И ты подарил ей цветы? — спросила принцесса.
Бурбуг посмотрел на неё, как на умалишенную.
— Зачем Мымрыська цветы!? — требовательно воскликнул он, — моя самый сильный тролль. Что Мымрыська ещё надо? Она говорить, что Бурбуг такой же, как и все! Но моя не такой как все! Моя самый сильный. Моя всяк другой тролль за Мымрыську дать в морда!
— Возможно, ей нужно другое, — заметила Люция, — возможно, она хотела услышать, что ты её любишь!
Тут уже я не выдержал, покатившись со смеху. Люция раздраженно закатила глаза.
— Мужчины! — презрительно фыркнула девушка.
Бурбуг призадумался. Действие само по себе для тролля сложное.
— Моя твоя не понимать! — заявил он, — Мымрыська одна тролль-баба в логово! Моя её любить. Больше любить некого! Все любить Мымрыська, но моя больше, потомушо моя сильнее.
— Она, видимо, хотела услышать, что она тебе нужна! — заявила Люция.
— Она моя нужна! — взревел Бурбуг, — моя нужна тролль-баба!
Люция тяжело вздохнула.
— Я думаю, Мымрыська хотела услышать, что тебе нужна не только женщина, а именно она, — сказала принцесса.
Из моих глаз потекли слезы. Жупель так, вообще, бился в истерике от смеха! Люция подарила нам холодный взгляд, способный заморозить солнечный луч, но остановиться мы не могли.
— Моя твоя не понимать! — проревел Бурбуг.
— А ты подумай, всё-таки, — сказала Люция.
— Моя тролль, — резонно заметил гигант, — моя не любить думать! Моя любить есть, бить и Мымрыська!
Люция покачала головой.
— Вот при встрече так и скажи, что ты её любишь, и она вернется! — уверенно произнесла девушка.
Тролль в задумчивости почесал маковку.
— Но Мымрыська должна понимать, что Бурбуг любить Мымрыська. Больше Бурбугу любить некого!
— Об этом лучше умолчать, — отрезала Люция, — когда найдешь её, просто скажи, что любишь.
Тролль задумался надолго. Голова монстра, кажется, готовилась лопнуть от мысленного напряжения.
— Моя согласен, — наконец, произнес он, — когда Бурбуг встретить Мымрыська, Бурбуг с ней говорить!
  
— Между прочим, — встрял Жупель, немного успокоившись, — а откуда ты узнал, что твоя ненаглядная тролль-баба у Тяп-Ляпика?
Тролль хмыкнул.
— Моя сказать маленький друг, — ответил Бурбуг, — ростом с гобла, но, может, и не гобла. Не видать! Он в плащ закутать всё тело!
Жупель разом перестал веселиться, мне тоже стало не до смеха.
— Ах, он гад! — зарычал контрабандист, — решил нас троллю скормить!
— Не сходится, — отрезала Люция, — если он хотел нас убить, то зачем от василисков спасал? А тролль не стал бы нападать на тех, с кем путешествует гоблин.
— А почему ты не сожрал маленького друга? — спросил Жупель.
Бурбуг поник.
— Моя хотеть, но не догнать, — натянуто признал тролль, — и он быть похож на гобла!
— Ясно, — кивнул Жупель, — и маленький друг сказал тебе, что твоя подруга в лавке ученой гоблы?
— Да, — подтвердил Бурбуг, — он и сказать дорога. Бурбуг идти, но заплутать, а тут моя найти человека.
Тролль кивнул на трупы.
— Моя отдохнуть и идти к лавка, — объявил монстр.
Мы переглянулись.
— Ну, думаю, мы тоже пойдем, — сказал Жупель.
Я и Люция кивнули. Тролль не стал возражать против нашего ухода. Нелюдь облизнулся, собираясь продолжить свою жуткую трапезу. Мы ничем не могли помочь его несчастным жертвам. Без сомнения, каждый человек, пусть даже и законченный негодяй, заслуживает молитвенного погребения, но только безумец мог решиться отобрать у тролля его обед. К тому же, если совсем честно, я не испытывал к убитым прихвостням Юджина никакой жалости. Вполне возможно, что именно они едва-едва не зарезали нас прошлой ночью. Разумеется, светлому брату полагалось прощать грешников, и я нашел в себе силы простить, но не пожалеть! С моей точки зрения коротенькой молитвы «за упокой» было вполне достаточно. Ей-то я и ограничился. Светлый Владыка — милостив, и пути его неисповедимы, если в душах убитых грешников ещё оставались искорки добра, то, возможно, Творец подумает о ниспослании им вечного покоя. Впрочем, я не настаивал на том, чтобы Светлый Владыка размышлял уж очень долго. Божеству и так есть чем заняться. Например, я верил, а точнее, хотел верить, что некромантия ещё не успела окончательно загубить душу принцессы, отдав её тьме. Увы, без Божественной помощи у меня было мало шансов вырвать красавицу из грязных лап зла!
Обойдя монстра, мы припустили бегом.
— Ты знаешь, куда идти? — спросил я у Жупеля.
Гоблин покачал головой.
— Нет, но сейчас соображу, — признался он.
Без колебаний Жупель вступил на первую попавшуюся тропинку, не оставив нам ничего другого, кроме как следовать за ним. Некоторое время дорожка петляла вверх, пока не оборвалась на заросшем кустами холме.
— Ох, ты ж ёть! — воскликнул Жупель, раздвинув густые стебли трясинника, — тут и впрямь жарко!
С холма открывался отличный вид на лавку Тяп-Ляпика. Вероятно, сам профессор когда-то и высадил здесь кусты, решив замаскировать от слуг тропу к черному ходу в катакомбы покойной жены. В данный момент нам определенно стоило поблагодарить Тяп-Ляпика за предусмотрительность. Кусты надежно укрыли нас от глаз вражеских солдат, осаждающих лавку профессора.
— Армия Белеза! — воскликнула Люция, — проклятый вор, он и это знал!
Я и Жупель кивнули. Освободивший нас незнакомец оказался прекрасно обо всем осведомлен. Даже слишком прекрасно!
Армия, а вернее сказать, банда Белеза уверенно шла на штурм лавки. Чуть вдалеке, на ближайшем от нас холме, я заметил трех колдунов. Еретики без промедления использовали против нелюдей магию. Три волшебных сгустка ударили во двор лавки, убив нескольких гоблинов.
Солдаты Белеза издали радостный боевой клич и ринулись в атаку. В центре, разумеется, шли высокие громилы, с молотом одного из которых я имел неудовольствие познакомиться всего пару дней назад. По бокам широкоплечих головорезов, словно коршуны следовали десятки бандитов. Ещё несколько отрядов направились к лавке с другой стороны, стремясь, видимо, отрезать защитникам всякий путь к отступлению. Я находил подобную тактику странной и неуместной. Сомневаюсь, что слуги Тяп-Ляпика стали бы драться за лавку хозяина до последней капли крови, но атакующие просто не оставляли им иного выбора! Как известно, даже трусливый пес, загнанный в угол, способен ранить льва. Неужели разбойникам так хотелось устроить бойню — что, они не опасались лишних и бесполезных потерь? А как же их командующий? Или он, наоборот, был только рад избавиться от непослушных и вороватых солдат?