"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

— Понятно, Александр Сергеевич, а что делать с теми, которых заперли в каюте боцмана?
На самом деле, когда стрельба началась, то около десятка матросов сдалась, встали на колени и руки в гору задрали. Убивать их калмыки не стали, так сказать, честь не позволила сдавшихся резать. Одно дело, когда операция по захвату судну идёт, и другое, когда вот так стоят на коленях и пощады просят. Заперли пока в каюте боцмана старшего, в ней окон или иллюминаторов нет. Кстати на корабле и нет никаких иллюминаторов, то есть круглых окошек, в офицерских каютах на корме окна вполне себе квадратные, в смысле, прямоугольные рамы вставлены, а ни в трюме, ни на первой палубе вообще нет окошек, только орудийные порта.
— А среди них есть ирландцы или шотландцы?
— Да кто их знает? — пожали плечами десятники.
— Ясно, ладно, я сам займусь. Узнаю у кока. Вдруг там какой англоненавистник попался. Так, ребята, всё. Закончили совещание. По местам. Вот-вот Батум покажется на горизонте. Там могут быть военные турецкие суда. Если заподозрят и начнут сигналы всякие подавать, то сразу и вычислят нас, нужно хоть кормовые орудия попытаться зарядить. Во! Пойду я за коком. Он-то точно сможет сказать, нет ли среди пленных артиллеристов.
Событие шестьдесят четвёртое 
Если не можете убедить — сбейте с толку. 
Гарри Трумэн 
Капитан Ирби не сломался. Отрезали даже и в самом деле палец ему, а он молчит и только глазами сверкает чёрными. Насчёт «молчит» — метафора. Орёт, воет, но о том, как назад пройти проливы, ничего не говорит. В отличие от турка, который взошёл на борт «Аретузы» на Мальте. Ибрагим-паша. Этот всё поведал. Точнее сказал, что ничего делать не надо, там, мол, знают корабль кому положено, и нужно просто под турецкими флагами плыть себе, никого не трогая.
Вопрос, а можно ли верить турку⁈ Осману. Это на вид он такой весь в парче и кланяется всё время, а ну как внутри непримиримый враг, и готов этот человек жизнью пожертвовать лишь бы гяурам насолить. Забрать пару сотен человек с собой в могилу. Есть ведь всякие шахиды. Опять же гибель в бою в исламе вроде прямая дорога в рай к гуриям. В Ал-джанну, тот самый сад Эдема, где жили Адам и Ева (Адам праотец и у мусульман тоже). Это такой прекрасный сад с виноградными рощами, со столами полными яств и удобными ложами. И что примечательно, всем поровну, всем по 70 лож с гуриями девственницами и вино рекой. Здесь на земле вино нельзя, а там пожалуйста. Умеют же некоторые мечтать.
Бурул уже два часа над капитаном бьётся и толку никакого. Ну, кроме крови и криков. Как не хотелось Сашке, а пришлось заняться этим самому. Благо индусы или индийцы с кораблём справляются. С управлением кораблём. Правильнее всё же индийцы будет, как понял Сашка, среди девятнадцати индийцев есть один христианин, это молодой пацан. Отец у него британец и окрестил его, а потом погиб и мать родственники в Англии не признали. Она умерла в дороге, на корабле из Англии назад в Индию, и пацан сиротой остался, а вот индийские родственники паренька вырастили и даже какое-то образование дали. Любви после этого к британцам у парня не добавилось.
В общем, индийцы пока справлялись с управлением фрегатом. Пусть на троечку, но справлялись. С помощью калмыков развернули судно на девяносто почти градусов и сняли часть парусов. Ветер теперь дул в борт и корабль прилично кренился на правый борт, но по мнению Говинда через час уже должны показаться корабли в бухте Редут-Калле и можно часик потерпеть. Потом на корабль взойдут настоящие моряки. Ну, если у Ремизова получилось их добыть. Да, должно получиться. Что уж во всё огромной Российской империи несколько десятков моряков не найдётся?
— Капитан, — Сашка зашёл в каюту и встал перед сидящим на стуле Фредериком Паулем Ирби, — всего лишь один вопрос. Вам его уже задали и точно такой же задали турку. Он ответил. В принципе, вы не нужны, и мы можем выбросить вас за борт. Есть сомнения не врёт ли турок, — Сашка решил рассказать всё капитану Ирби, не потому что дурень. Наоборот, хотел по реакции того узнать, правду ли говорит паша. Если там радость в глазах сверкнёт или улыбнётся Ирби, то ясно будет, что турок врёт. А зарычит или поморщится, значит, не врет осман, верной дорогой идёте товарищи.
  
Перед этим Виктор Германович разбирался с двенадцатью матросами, что сдались. Сначала рассортировали по национальному признаку. Оказался самый настоящий «Ковчег». Один валлиец, один шотландец и два ирландца. Этих четверых пока отделили. Оставшихся Сашка спросил, не желают ли они попиратствовать пять лет? Послужить во флоте Великой Джунгарии. После этого в Америку можно отправиться или в той же России прижиться. Конечно, веры им не будет, но десяток человек среди пяти сотен особого вреда причинить не смогут, тем более, за ними приглядывать будут сначала, а после вольются в коллектив и зная, что на родине точно за измену и пиратство повесят, так сами будут избегать в этот плен попадаться.
— Уорент-офицер — корабельный плотник Адам Джонс, сэр, — попытался щёлкнуть голыми пятками самый пожилой из оставшихся, — А какой флаг будет на гафеле? Кто вы? В вашей Джунгарии есть море? — целый ворох вопросов вывалил на Сашку седой моряк.
— Флаг будет наш — Великого ханства Джунгарии. Его мы поднимем, как только пройдём проливы назад. В Джунгарии есть два огромных озера. Это Иссык-Куль и Балхаш. Корабли только рыбацкие. Экипаж будет интернациональным… М… Разные будут нации. Ирландцы будут, немцы, русские. Капитан и офицеры будут русские. И никаких плёток и рукоприкладства не будет. Провинившиеся будут сидеть в карцере на воде и небольшом кусочке хлеба. И палубы драить.
— Не будут бить офицеры матросов? — не поверил плотник.
— Не будут.
— А записывайте меня. Хочу я посмотреть на такое.
После этого и остальные согласились. С ирландцами и прочими не титульными нациями разговор был ещё короче.
— Точно в Америку отпустите?
— Клянусь Господом Богом, — ну это он не верит в бога, а эти товарищи верят.
— Согласны тогда, — за всех ответил тоже уорент-офицер, только канонир, шотландец.
— Так какой ваш положительный ответ капитан. Только прежде, чем ответить подумайте. Сейчас мы пристанем к одному порту… Редут-Кале, и я сообщу нашему человеку ваш адрес в Лондоне. Помните вы мне рассказывали про жену и двоих сыновей. Адрес назвали. Я запомнил. Если мы погибнем, то в их похитят и продадут в рабство в арабские страны. Не хотите думать о себе, подумайте о детях.
— Черти, вы настоящие черти! Да паша сказал всё почти правильно. Корабль под турецким флагом просто проходит проливы. Нас будет сопровождать небольшой пароход с представителем власти. И вот тут у вас проблема, господин посол, с этого турецкого корабля на «Аретузу» поднимется чиновник и лоцман. Турки.
  
Глава 25
 
Событие шестьдесят пятое 
Это было блестящее лечение, вот только пациента потеряли. 
Эрнест Хемингуэй 
Сашка поставил стул напротив капитана Ирби, привязанного за руки и за ноги к такому же стулу с подлокотниками, на трон похожему. Последние слова капитана были ожидаемы. Не нравился Виктору Германовичу нарядный турок, нет не глаза хитрые опускал, и не ухмылялся, рассказывая, что без проблем они назад проливы пройдут. Просто не нравился и всё. Интуиция. Взойдёт лоцман на корабль, а тут везде русская речь и капитан русский. Как ни скрывай национальность, а русская речь хоть в виде того же мата прорвётся. И капитан вдруг другой. Ещё вопрос, а знает ли человек которого должен найти Ремизов английский. Это с французским всё хорошо в России и даже с немецким, а ведь вполне может выйти так, что он не знает английского или говорит с чудовищным акцентом, который турок сразу почувствует. И кердык всему замыслу. Расстреляют береговые батареи.