"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

— Да, не переживайте вы, Александр Сергеевич, всё нормально будет. Учили десяток лет, — Бамба, оглядел десятников, — Верно, батыры?
— Верно! Сделаем!
— Ну, и хорошо. Учтите, будут раненые среди вас, в угол поставлю. Всё, давайте ещё раз «Катюшу» споём для наших английских друзей и расходимся.
Расцветали яблони и груши, 
Поплыли туманы над рекой… 
Событие шестьдесят первое 
— Почему вы не хотите взять меня с собой? Я могу помочь, я попадаю белке в глаз со ста шагов. 
— Вот подвергнемся нападению белок, я тебя сразу позову. 
Александр Ботников 
Хорошо это или плохо, но ночь выдалась совершенно безоблачной, Луна на небе не полная, только половинка обгрызенная, но яркой полосы Млечного пути и этой половинки ночного Солнца хватает, чтобы на корабле спокойно ориентироваться. Плюсом то, что Бурул теперь совершенно спокойно может карабкаться в «воронье гнездо», есть повод полюбоваться на звёзды. Хорошо и стрелкам из лука, которые должны снять офицера и матроса у штурвала корабля. Луна и звёзды вполне позволят прицелиться.
Началом операции должно стать пробитие склянок в три часа ночи. В это время бьют шесть склянок. Вообще склянки — это получасовой отсчёт времени на корабле. Там сложная система, по нарастающей сначала, а потом после восьми ударов с самого начала, с одной, кажется, начитают. И ещё есть рында, в смысле, бить в рынду. Это кажется смена вахт. Не силён тут Кох, зато он, разговаривая с капитаном Ирби на эту тему, сделал интересный вывод. Оказывается, бить в рынду — это такая же херня, как и ответ «есть» в русской армии. Ну, там у наглов «ес сер», а у нас решили звукам подражать и получилось «есть», хотя есть никого не надо. Так и с рындой. Команда называется Ring the bell — Звони в колокол! Такую команду вахтенный офицер отдает часовому матросу на посту у корабельного колокола. Ну, наши исправили на «в рынду бей».
Шесть раз пробили склянки, и Сашка выглянул в окно каюты. Он вооружился кольтом «Драгун» и обычным русским длинным кортиком прямым. Нет, как и обещал пацанам, сам в драку лезть не собирался Виктор Германович. Отлично знал, что чернота может и на минуту мозг в самый ответственный момент выключить. Стрельба, допустим, вокруг, а он стоит истуканом с револьвером в руке и баранов до шестидесяти считает. Из каюты Сашка решил выйти только в крайнем случае, если на палубе что пойдёт не так, и офицеры выскочат из кают на корме. Штурвал с мостиком из его окошечка в двери виден не был, и как там идёт операция не понять. Сашка уже хотел потихоньку дверь открыть… Она скрипела, когда они выходили из Портсмута и Кох сам не поленился достал дёгтя у каптенармуса и смазал петли. И всё-таки решил ещё выждать. Наконец и действо увидел. Бурул тенью проскользнул к фок-мачте и полез наверх к «вороньему гнезду», а это говорило о том, что лучники уже сняли рулевого и офицера на мостике.
Минуты три ничего не происходило, тишина стояла только нарушаемая плеском волн за бортом. А потом началось. По палубе, не таясь, в его сторону шёл десяток калмыков, а за ним ещё один. Это те, кто должен уничтожить офицеров «Аретузы» в каютах на баке и захватить турок и капитана корабля.
Сашка отпрянул от окошка, а то увидят ребята и чего не то подумают. В соседней каюте как раз жили трое турок, тот паша с Мальты и двое нарядных турок из Синопа. Скрипнула дверь и в каюте послышались сдавленные хрипы и возня, которая, переживающему Виктору Германовичу, показалась очень долгой. Наконец, возня прекратилась и скрип раздался снова, из каюты выходили. Тут раздался вскрик в каюте с другой стороны. Кох вздрогнул. Громко как. Что-то у пацанов пошло не так, сейчас офицеры проснутся и начнётся пальба, которая перебудит триста человек матросов в трюмах.
Эх. Мысль материальна. Хотя в этот раз и обошлось. Минут пять шло всё тихо и Сашка уже думал, что всё по плану и закончится. И тут внизу в трюме корабля раздался глухой выстрел. Бабах. И тишина кончилась. Калмыки стали действовать по второму варианту. Выстрелы из револьверов защёлкали сразу со всех сторон и снизу, и с палубы даже, где вроде всё должно быть зачищено. Сашка открыл дверь и вывалился на палубу, как обычно споткнувшись о порог двери. Выстрелы слышались справа, на пути были две шлюпки, установленные на палубе, и Кох ринулся на звуки выстрелов, огибая их справа. И почти сразу пришлось применить оружие. Прямо на него бежал матрос. Он был в коротких подштанниках… Всё, одежды больше не было, зато в руке матрос держал багор.
  
Кох поднял револьвер и выстрелил. И ничего не произошло. Нет, выстрел грянул, он почувствовал отдачу мощного оружия, а полуголый матрос продолжал с багром бежать на него. Сашка почувствовал, как чернота начинает опускаться на мозг, но каким-то шестым или седьмым уже чувством ещё и другое почувствовал, рукоятку револьвера в правой руке, он взвёл курок и выстрелил снова. Матрос споткнулся и рухнул под шлюпку, а к ногам стрелка брякая по палубе прокатился багор.
Тут Сашка чуть своего не пристрелил, он снова взвёл курок, за матросом кто-то бежал. Из-за шлюпки его было не видно, но шаги топали, ботинки или сапоги топали, выходит человек был одет. Именно это понимание и не позволило Коху выстрелить сразу по показавшемуся силуэту. Человек выбежал из тени и по халату Сашку понял, что это свой. Только и у него был револьвер, и он целился в Сашку.
— Свои! — крикнул Виктор Германович по-русски и калмык опустил пистолет. Дружеского огня не последовало.
— Дондук, — Сашка признал калмыка, — Что там?
— Александр Сергеевич, идите в каюту! — и десятник убежал назад.
— Чёрт! — Кох, и по матушке и по батюшке выматерился и пригибаясь, прячась за шлюпку, поспешил туда, куда и был послан.
Не судьба, едва он высунулся из-за лодки, как увидел ещё одного голого матроса. Этот был без багра, но с кривым кортиком. Человек остановился, заметив Сашку, и, опознав чужого, бросился на него, беззвучно размахивая кривулиной. Бабах. Кох выстрелил от бедра, прямо как в вестернах. Попал. Но не туда куда хотел. Пуля угодила в правую руку, и матрос выронил кортик. Однако не растерялся, зарычал, нагнулся, перехватил его левой рукой и вновь бросился на врага. Бабах. А какой по счёту это выстрел? На этот раз пуля попала в живот. Точнее, в солнечное сплетение. Моряк во второй раз выронил кортик и под звяканье его о палубу согнулся и сам завалился, осел на колени, глянул на Сашку прохрипел чего-то нечленораздельное и только после этого завалился на бок.
Лишь бы не проклял, успел подумать Кох… И из-за лодки появился третий полуголый британец.
  
Глава 24
 
Событие шестьдесят второе 
Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть! 
Лев Николаевич Толстой 
Кто-то из великих сказал Сашке, что «Умный правитель — это тот, кто набирает себе соратников до восхождения на престол». А ещё он у Николы нашего Макиавелли тоже сам лично прочёл: «Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает; если это люди преданные и способные, то можно всегда быть уверенным в его мудрости, ибо он умел распознать их способности…».
Виктор Германович оглядел десятников — соратников. Очень правильных людей он подобрал. Не стыдно перед Николой. Бой закончился. Наши «победили». Даже несмотря на то, что всё пошло не по плану, всё одно победили с минимальными. в общем, потерями. Триста без малого человек экипажа убито и уже выброшено за борт. В Чёрном море больших акул нет, но небольшие катраны и приличные дельфины возможно захотят отведать англичатинки. А нет, так и чёрт с ним. Всплывут, покачаются на волнах и пристанут к турецкому берегу, до которого с десяток километров… м… пусть будет шесть миль. А там чайки и крабы раздербанят их на запчасти. За тысячелетия войн в Черное море не мало народу посбрасывали, знают морские обитатели, что с этим ресурсом делать.