"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

— Творение? — переспросил я.
— Да! Чем ты помогаешь Солнцу? В чём служишь делу Светлого Владыки?
Я попытался выразительно оглядеть свою хижину. Получилось плохо, гораздо чаще мой взгляд как-то сам собой буравил её маячку. Вернее то, что под ней просвечивало.
— Вот для чего ты сюда пришёл? — спросила она.
— Я уединился здесь в укромном уголке мира, дабы молиться Светлому Владыке, воздавая ему должную славу за сотворение неба, тверди, растений, животных и, главное, людей, — ответил я.
— А оно ему надо? — произнесла Люция, выразительно скривив губки.
По правде говоря, я несколько опешил от такого заявления.
— Причем здесь это? В первую очередь, Светлый Владыка нужен нам — людям, кто как не Он направит созданий своих на путь истинный?
— Значит, просиживая весь день штаны в этой мерзкой хижине, ты улучшаешь мир?
— Понимай, как знаешь! — буркнул я.
Люция отрицательно замотала головой.
— Нет, давай-ка начистоту, — сказала она, — если ты так хочешь приблизиться к обожаемому тобой Творцу, так сделай для этого хоть что-нибудь! Поработай ручками! Ты сидишь и поешь песенки в Его честь, ничерта не делая. Думаешь, Ему это не надоело? Мне бы так давно осточертело! Честное слово — хорошо, что я не Светлый Владыка!
Я поперхнулся! Смертная! Женщина! Ведьма! И смеет в своих словах уподобляться Творцу! Сосуд греха, тщеславия и гордыни считает, что понимает замысел Светлого Владыки лучше меня — святого отшельника! Я открыл рот, собираясь пристыдить ведьму гневной тирадой (невзирая на её королевское происхождение), но Люция отнюдь не собиралась дать мне возможность вставить хоть слово.
— Оглянись вокруг, — воскликнула девушка, — посмотри на это прекрасное небо, полюбуйся красотой дивных цветов, радуйся и наслаждайся жизнью, что даровал тебе твой Бог! Для чего Он, по-твоему, всё это создал? Чтобы ты сидел тут, забыв про все удовольствия, и сочинял новые возвышенные слова, а?
— Жизнь на Земле — не конец, а этап. Испытание души и тела. Тот, кто преодолеет в себе тягу к греху и удовольствию — устоит, и душа его воссоединится с Творцом! — заметил я.
Люция расхохоталась.
— Ты хочешь свидания с Творцом!? — зло спросила она, — оглянись, посмотри вокруг, и ты Его увидишь! Свет везде, лучи его проникают повсюду, и нет в этом мире абсолютной тьмы, ибо мы, по природе своей, осознаем тьму лишь тогда, когда видим свет. Так для чего все лишения? К чему эти жалкие рамки!? Если ты так чтишь Творца, так уподобься Ему! Не молись, а займись делом! Построй дом, разбей огород, заведи семью, то есть — будь счастлив, а не подохни в грязной лачуге, не оставив после себя ничего, кроме истлевших останков. Светлый Владыка даровал тебе свободу! Ты же объявил себя и других рабами Божьими, настояв на нелепом поклонении и противоестественной морали! Разве можно так обращаться с Великим Даром? На что ты тратишь свою свободу?
Я замер с открытым ртом. В этот момент тексты из пыльных томов как-то сами собой покинули мой разум. Я не знал, что ответить, какой Святой цитатой устыдить и наставить на путь истинный. И не было смысла кричать: «Ведьма! Ведьма! Исчадие Тьмы! Сжечь её!», нет здесь крестьян с факелами и вилами, которые прибегут, разведут костер и положат конец нелепому теософскому спору. Здесь мы сошлись один на один! Борьба сея шла не за души мирной паствы.
— Ну, так что? — спросила Люция, — разве не самое время вернуться во дворец? Тебе, кстати, шли золотые доспехи!
Я задумался….
— А разве там мы займемся Богоугодным делом? Ты говоришь о творении, а сама предлагаешь пустое развлечение.
— Мы получим удовольствие! Это естественнее пустого самобичевания и ненужных молитв, коих никто, кроме тебя, и не слушает! Создатель даровал нам право радоваться удовольствиям!
Я отрицательно покачал головой.
— Создатель даровал нам разум, дабы мы могли не только испытывать радость, но и смотреть на себя со стороны! В поисках удовольствия, в виде чревоугодия и неги, мы уподобляемся животным, не стоит ли попытаться возвыситься над всем этим?
  
— А для чего?
— Чтобы спастись!
— От кого?
— Хаоса! — произнес я.
Люция хотела было ехидно возразить, но губки её вдруг застыли. В изящных глазках промелькнуло выражение легкого испуга.
— Хаоса?! — тихо-тихо, как будто боясь самого этого слова, переспросила она.
Я кивнул.
— Причем здесь он? — спросила принцесса.
— Не причем здесь он, а причем здесь мы! Не мы ли должны противостоять Хаосу, а не потакать ему своими грехами, как это делают многие?
— А причем здесь это?! — вскричала Люция, — какое отношение Хаос имеет к нашей жизни?
Я неосознанно скопировал злобный смех девушки.
— В этом суть власти Хаоса, — улыбнулся я, — убедить всех, что он ни при чем!
В следующий миг резкий порыв ветра открыл дверь хижины. Люция затряслась и испуганно огляделась по сторонам, как будто ожидая атаки.
— Хаос, — взволнованно проговорила она, — хаос….
Я удивленно посмотрел на принцессу. Вся гордость и уверенность девушки вдруг пропали. Легкий испуг в её глазах превратился в ужас. Не понимая, что происходит, я поспешно взял её за плечи и попытался произнести что-нибудь успокаивающие, но принцесса меня как будто уже и не видела.
— Хаос здесь, — прошептала она.
Пламя Хаоса! Сравнивать его с обычным огнем — всё равно, что разглагольствовать о родстве между мелкой полевой ящеркой и матерым василиском. Пламя лесного костра роднило. Да, в нём таилась опасность, в обращении с ним чувствовался страх — боязнь обжечься, но одновременно огонь успокаивал, дарил свет и тепло. Даже самый разрушительный лесной пожар отнюдь не был завершением, огонь уничтожал старое, расчищая место для новой жизни. Зола служила удобрением. На месте дремучего леса со временем появлялась цветущая равнина, готовившаяся стать новым домом для животных и птиц. Главной благодатью являлось Солнце — олицетворение и сущность вечного, никогда не умирающего огня. Бескорыстный дар Светлого Владыки всем смертным, каждому живому существу, невзирая на его праведность. Да, жаркое Солнце могло иссушить крестьянские посевы, но без живительного тепла жизнь погибнет. Недаром все растения, созданные Светлым Владыкой на первом этапе творения, тянулись к Солнцу.
Пламя Хаоса же не имело с Солнцем ничего общего! Оно могло внушать разуму лишь страх и ужас. В нём не было обновления и надежды, не было тепла, только огромная всесокрушающая мощь и неуёмная жажда разрушения. Убийственный огонь наступал, стремился поглотить нас, уничтожить, стереть само воспоминание о жизни. Хаос не терпел нас, как будто самим фактом своего существования мы разрушали его гегемонию. В ревущем потоке, на языках мрачного пламени время от времени мелькали образы, зарождались и тут же умирали миры. Такова суть Хаоса. Он был тем самым Ничто, которое заключало в себе Всё. Заключало и разрушало. Мы верим лишь в то, что видим. Тьма же непроглядна. Кто мог знать, царит ли в ней пустота или кипит своя абсурдная, дикая жизнь? Этого никто не видел, и вряд ли кто ощущал.
Хаос наступал. Разрушительное пламя приближалось всё ближе. Как вдруг огонь словно уперся в невидимую стену! Что-то защищало нас. Что-то или кто-то!
И тут из Тьмы послышался смех. Резкий, громкий, уверенный и жуткий. Мне вспомнился Белез. При первом знакомстве чернокнижник показался мне олицетворением зла. Сейчас я понял, как ошибался.
— Приветствую тебя, кровь Властелина! — послышался голос.
Тьма зашевелилась. Из черного пламени возник образ жуткой рогатой морды. В отличие от остальных порождений Хаоса, она ни куда не пропала.
Люция задрожала. Принцесса поняла, что дьявол обращается именно к ней.
— Не бойся, — улыбнулось порождение Тьмы.
Не знаю, откуда во мне вдруг нашлось столько храбрости, но я, заслонив Люцию, вышел вперед.
— Кто ты?! Что тебе нужно?! — обратился я.
Дьявол, кажется, впервые обратил свой взор на меня, а затем улыбнулся, обнажив длинные белые клыки.