"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

А потом, однажды ночью, когда видны были вдалеке родные степи, ночью к Киру пришел его покровитель.
— Отдай найденное, — попросил он, когда разбуженной сотник сел, хлопая глазами.
Невдалеке горел костер, около него неподвижно сидели оставленные сторожить воины. Тень ночного гостя металась по земле так, словно была собакой, лаявшей на десяток гостей одновременно, в глазах под капюшоном мерцали синие огоньки.
— Возьми. — Кир подал тяжелые железки прямо в мешке.
Все эти дни он боролся с желанием достать их и примерить на себя, но слухи, бродившие в Орде, обещали любому рискнувшему подобным мгновенное безумие и жестокую смерть от рук собственных товарищей.
— Ты все сделал правильно, и награда тебя не минует, — сказал покровитель.
— Скажи, как тебя зовут? — поинтересовался старый кочевник. — Ты помогаешь мне столько лет, но никогда раньше я не видел тебя вот так, перед собой.
— Это знание тяжело, достаточно ли сильны твои старые плечи? — с угрозой поинтересовался странный гость.
— Достаточно, — рассмеялся потерявший осторожность Кир. — Я еще станцую на свадьбе своего правнука, которым беременна моя внучка!
Синие огоньки мелькнули вновь.
— Нет, не скажу, слишком оно известно, чтобы его называть.
И ночной гость ушел.
Кир хотел окликнуть его, спросить, что это значит и что ему делать дальше, но язык не повиновался ему.
А когда он вернулся вместе с остатками отряда к правителю Ритану, тот действительно наградил сотника: завернул в белую кошму и выложил на солнце, которое убило старого Кира.
Ритану не понравилось то, что старик потерял слишком много людей.
  
Эпилог
 
На тех землях, что еще недавно были вотчиной Хаоса, в глубокой расщелине посреди кривых и выщербленных скал сидели напротив друг друга двое — человек и демон.
Мартус Рамен и Демоз.
— Я умираю? — спросил человек.
— Нет, ты даришь жизнь, — загадочно ответил его крылатый собеседник.
Они некоторое время помолчали.
Ни один из вопросов, которые задавал Мартус, не остался без ответа, но и ни слова, полезного для себя, он не вынес из этих бесед. Зачем демон ночью выкрал его, скованного, из обоза Кира Верде? Зачем приносил воду и еду? Почему не убил? А если он ему нужен — почему не вылечил?
На каждый вопрос находился ответ — загадочный и оттого бессмысленный.
— Я нужен тебе?
— Нет. — Демон не возражал против расспросов, но чувствовалось, что они ему наскучили.
Мартус улегся прямо на камнях.
Он не чувствовал холода — у него был жар, от тела несло, как от гниющей на жаре лошади, зубы во рту шатались, а ноги время от времени подергивались.
— Если я выздоровею, то смогу помочь тебе, — закинул удочку бывший распорядитель игр. — У меня есть связи, и я легко нахожу общий язык с людьми, потому что чувствую их слабости.
— Я тоже чувствую слабости людей, — растянул пасть, полную острых зубов, Демоз. — В этом мы схожи.
Сразу после этих слов Мартус Рамен почувствовал жгучую боль в животе.
Он взвыл и принялся кататься по камням.
Демоз встал, расправил крылья так, чтобы не задевать отвесных стен, и прыгнул вверх. Отталкиваясь лапами, в несколько прыжков он оказался под ярким солнечным светом, но здесь оказалось лучше, чем внизу.
Следующие несколько суток он смотрел в небо, наблюдая смену дня и ночи, и размышлял о своем долге перед Хаосом.
После смерти Бегеманта у Демоза ничего не осталось, он не мог захватить или разрушить мир, не хотел возвращаться обратно — туда, где он перестанет существовать как отдельное существо, а станет частью преисподней.
Ему нужна была цель, требовалась точка отсчета, которая позволит ему существовать дальше, не предав себя и Хаос, и в то же время не занимаясь чем-то бессмысленным.
Демоз точно знал, что он способен на многое.
В этом мире реализовать себя он в одиночку не мог, и помочь ему не мог никто. Точнее, почти никто, и он смог вычислить, высчитать, поймать ощущение того человека, что способен дать ему точку отсчета.
День за днем он смотрел в солнце — лик Светлого Владыки, как говорили люди, но на самом деле всего лишь ослепительно яркое пятно, которое когда-то было всего лишь богом. Слушал ветер, носящий пыль, обрывки чужих чувств и желаний, скреб когтистой лапой по камню, гадая по получающимся линиям и узнавая из них о судьбах других демонов.
  
Он ждал.
И однажды — прошло дней пять, если не шесть — из расщелины выползла миниатюрная женщина, сероглазая и пепельноволосая. Ростом она оказалась едва ли с семилетнюю девочку, но пропорции были как у восемнадцатилетней женщины.
— Ты дал Рамену шанс дожить до моего рождения, — заметила она.
— Да, — кивнул Демоз.
— Ты украл его, затем кормил, а потом ждал меня.
— Да.
— Я, ведьма Лиерра, говорю: ты спас мне жизнь, и я должна тебе. Но из-за тебя не голод и болезнь, а я, своим возрождением, убила любимого человека. И за это ты должен мне.
— Я согласен, — не стал торговаться демон.
— Подставляй спину, — потребовала женщина, похожая на ребенка. — Мы летим в края, где природа более благосклонна, а жизнь менее справедлива — туда, где есть люди.
Демоз нагнулся, неуклюже распластав крылья.
Он никогда не возил на себе никого, но это совершенно не смущало и не злило его. Лиерра была его единственным шансом на настоящее будущее, и он собирался им воспользоваться.
Когда они взлетели, ведьма даже не оглянулась.
Прочитав священные тексты, написанные людьми, эльфами и кем-то еще, кто не оставил после себя подписи, она смогла сложить крупицы истины с тем, что знала раньше, и очень многое поняла.
Теперь она знала, как должен быть устроен этот мир.
Она почувствовала тайные механизмы, которыми неосознанно пользовалась, занимаясь магией.
До собственной гибели она не успела осознать этого, но смерть, а затем ожидание нового рождения в Астрале помогли ей. И теперь знание словно въелось в ее плоть и разум, стало ее сущностью, куда более глубокой, чем даже душа.
Ведьма собиралась многое изменить, и между нею и целью стоял только Владыка Дегеррай.
А пока она летела на демоне, в расщелине между скал оставался обглоданный труп единственного человека, которого она смогла полюбить.
  
Пестряков Кирилл
 
Эадор. Кровь Властелина
 
  
Книга Первая «Ангел и Демон»
   
Глава I «Герой баллад»
 
Мы бежали вслед за господином. Всё должно было пройти в лучших традициях народных сказок, когда доблестный рыцарь без страха и упрека, подгоняя неутомимого коня, летит вперед, готовясь разить грязных нелюдей своим ярким, как луч солнца, копьем. Дабы потом лучшие барды воспели в своих стихах новый славный подвиг благородного лорда. Без сомнения, наш князь — доблестный Герхард Вороновский — лучше кого-либо подходил на роль героя. Высокий, стройный, с волевым подбородком и развевающимися на ветру белыми волосами, он как будто сошел со строчек древней баллады о великих воинах. Впрочем, кто сказал, что в наши дни нет места подвигу? Особенно, когда удаль молодецкая из плеч да дурь из башки, ну просто-таки выпирают! А уж чего-чего, а ни силы, ни дури нашему князю было не занимать!
Лорд Герхард пришпорил коня, направив вперед своё любимое копье с мифрильным наконечником — подарок гномов Северного Всхолмья. В левой руке наш лорд держал стальной щит с фамильным гербом — черным вороном, несущим в клюве алую ленту. Длинный плащ князя, расшитый красными и золотыми нитями, гордо развевался на ветру.
— Честь и слава! — издал свой боевой клич благородный Герхард.
Гоблины, засевшие за длинной баррикадой, ответили нашему князю потоком непристойностей. Что и говорить, трудно ожидать от зеленых поганцев достойного ответа на благородный рыцарский крик.