"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
Барс ударил противника кулаком по голове. Но тот не обратил на это внимания. Схватившись левой рукой за пальцы врага, правой Барс наносил ему удары, но боли тот, казалось, не чувствовал. Из сломанного носа безумца кровь капала на лицо Барса, пальцы на шее сжимались все сильнее…
В ушах начинало шуметь.
— Дядя… — Барс услышал мальчишеский голос и увидел худую руку, тянущуюся к нему сбоку.
В руке был нож.
Барс выхватил у мальчишки оружие, ударил противника в бок, оттолкнул разом обмякшее тело, поднялся на ноги, дико озираясь…
А латники Картаса все еще стояли внизу, ожидая удара сквозь ворота. Барс прыгнул прямо со стены, не удержался на ногах, упал на бок. Вскочил и заорал на капитана:
— Наверх, сука! Ты что, ослеп? Наверх!
Картас поднял глаза наверх.
— Всех туда! — Барс захрипел и схватился за горло. — Туда!
Картас скомандовал, его отряд бросился по ступеням наверх. Барс сел на валявшийся мешок, посмотрел на нож в своей руке.
— Правда, хороший нож?
Мальчишка сел на мешок рядом с Барсом.
— Хороший… — откашлявшись, просипел Барс.
— Это мне Черный подарил, — сказал мальчишка, и Барс его узнал.
— Тебя зовут Заяц… — прошептал Барс, все еще держась левой рукой за горло. — У тебя есть брат, Корень. А маму твою зовут Птица. Так?
— Нет мамы и брата, — спокойно, как о чем-то простом и естественном, ответил Заяц. — Еще с Третьей Сестры нет… Мы с дедом и сестрами сюда пришли. Я тебя давно заметил, но дед мне приказал не лезть не в свое дело…
— Правильно… правильно сказал. Умный у тебя дед.
— Убили его. Вон лежит, — мальчишка ткнул пальцем куда-то за спину. — Я теперь один, могу сам решать… Увидел, что ты, дяденька, погибаешь, побежал…
— Держи свой нож, — Барс протянул Зайцу нож.
— Не нужно, я себе вот меч подобрал… — мальчишка показал длинный кинжал. — А у вас нет оружия.
— Спасибо. — Барс вытер лезвие о куртку, спрятал нож за голенище.
Крики на стене затихли.
— О, наши победили, — оглянувшись, сказал Заяц. — Всех со стены поскидывали…
Стало тихо. Даже из-за стены не доносилось ни звука, будто и вправду наши победили. Барс встал и, с трудом переставляя ноги, поднялся на стену.
Картас успел в последний момент. Еще немного, и стену бы не отстояли. Дурак послушный, подумал Барс. Так и простоял бы перед воротами, выполняя приказ наместника.
Люди на стене торопливо перевязывали раны себе и друг другу. Коготь сидел, опершись спиной о парапет, Фурриас стоял на самом краю стены, словно призрак. Гартан что-то говорил Картасу, а тот кивал, проверяя время от времени на месте ли его усы. Барс подобрал топор и щит, подошел к наместнику.
— Ну и зачем все это? — спросил Барс. — Ради чего ты, я и вон Фурриас — ради чего мы жилы рвали, головы ломали, друг друга убить пытались? Защищали Последнюю Долину? Так нет Последней Долины, вот все, кто уцелел. Сколько? Сотни три, если с твоими считать? Еще десятка три в донжоне, беременные бабы и дети. Мы их должны были спасти? Так ведь не спасли. Вот оттуда еще раз накатится — и все. И все… Зачем все это было, ответь?!
— Чтобы мы здесь оказались, на этой стене, — не открывая глаз, сказал Коготь. — Ты, я, Фурриас, его милость… Вот затем погибло столько народу… Чем тебе не ответ?
— Ответ, — хмыкнул Барс. — Только неправильный… Не стоять мы здесь должны, а лежать. Мертвые.
— Как грустно, — улыбнулся Коготь. — Вот тысяч и тысяч людей не жалко, а нас с тобой — просто до слез… Нас можно было и дешевле убить. Не лить столько крови…
— Он прав! — сказал Фурриас. — Слышишь, Гартан, он прав! Я понял! Я понял!
Инквизитор бросился к Гартану, схватил его за плечи и развернул к себе лицом.
— Место, время, исполнитель… Все сходится, все правильно… Там… — Фурриас указал пальцем на донжон, и одновременно с этим жестом, словно повинуясь ему, из донжона донесся пронзительный женский крик.
Гартан побледнел.
Крик повторился. В донжоне распахнулось окно. Это было окно тронного зала. И снова крик. Боль, страх, отчаяние…
И ответом ему прозвучал вопль ярости, донесшийся из-за стены. А вслед за воплем — десятки голосов завыли, загоготали, захохотали… И были они совсем близко, всего в нескольких шагах от замка.
— Барс, Коготь! — Гартан кричал уже на ходу, бросаясь к ступеням. — Держите стену. Если станет тяжко — бегите в донжон. Картас прикроет…
Гартан пробежал через двор, взлетел по скользким ступеням ко входу в донжон, рванул дверь на себя и чуть не упал — дверь была не заперта и легко поддалась.
Наместник вбежал внутрь и замер.
Комната была залита кровью. Живых не было, только трупы. Гартан на мгновение зажмурился, потом открыл глаза и посмотрел внимательно: Канты среди убитых не было. С верхнего этажа донесся еще один крик. Гартан бросился к лестнице, но тело, лежавшее на полу, вдруг пошевелилось и подняло голову. Горло женщины было рассечено почти до позвоночника, но она медленно встала. Открыла глаза и протянула к Гартану руки.
Наместник ударил мечом наотмашь и побежал наверх. Он перепрыгивал через ступеньки, дважды поскользнулся и с трудом удержался на ногах.
Перед дверью зала стоял Щенок с кинжалом в руке.
— Назад, — крикнул он, выставив оружие перед собой. — Я не пропущу тебя к моей госпоже… Не пропущу…
Гартан отшатнулся, и острие кинжала рассекло воздух перед его лицом.
— Не сметь беспокоить мою госпожу! — Щенок сделал резкий выпад, пытаясь достать наместника в горло.
Из-за приоткрытой двери зала донесся какой-то шум и детский плач.
Гартан нанес удар — меч пробил пажа насквозь, кинжал выпал из его руки, зазвенел на каменных плитах пола. Наместник стряхнул мертвое тело с клинка и вбежал в зал.
В камине полыхал огонь, на стенах — несколько факелов. В нескольких чашах, расставленных на полу, горел странный голубой огонь. Между чаш стояла Канта. И держала на руках младенца.
— Явился? — пронзительным голосом вскричала она. — Где же ты так долго ходил? Тебя совсем не беспокоит, родила твоя женушка или нет? Живого родила ребеночка или дохленького?
Канта вдруг подняла младенца за ножки, покачала в воздухе.
— Живой или мертвый, как думаешь, мой господин? Не подходи! — крикнула Канта, увидев, что Гартан хочет броситься к ней. — Только сделаешь шаг — я разожму пальцы, и твой сыночек… кровинка твоя бухнется головой о твердый каменный пол…
Гартан замер.
— Вот так — значительно лучше, мой господин. Выполняй мои приказы, и все будет хорошо. Все будет правильно… Это тебе врали, что нельзя заставить мужчину из рода Ключей делать что-то помимо его воли… Стоило мне крикнуть, как ты все бросил, всех бросил и побежал ко мне… Прибежал спасать свою женушку и ребеночка. — Канта все еще держала младенца за ноги и раскачивала его из стороны в сторону. — Хочешь узнать, как прошли роды? Удачно прошли. Я сама приняла ребенка, сама… Потому что помочь мне уже никто не мог, все были мертвы… Их убил мой верный паж. Это было нетрудно: раненые, беременные, старые, маленькие… Они даже не сопротивлялись, потому что я так захотела. Я так захотела, понимаешь? Я и этот замок… Мой замок.
Канта захохотала, ее смех взлетел к своду зала, отразился и ледяной пылью осел на пол.
— Что-то у меня устала рука, — сказала Канта. — Пальцы ослабли. Я ведь только что родила, я еще слаба…
— Не смей, — прошептал Гартан.
— Что не сметь? Не сметь быть слабой? Но мы, дамы, должны быть слабыми и томными… Ах, я не чувствую своей руки! — Младенец заплакал, Канта подняла его повыше и посмотрела в его глаза. — А глаза на твои не похожи. Серенькие, водянистые… Хотя у всех новорожденных глаза одинаковые…
— Положи ребенка на пол… — сказал Гартан.
— Ребеночка? На холодный пол? — изумилась Канта. — Да ты с ума сошел, мой милый… как можно так жестоко обращаться с собственным ребенком? Лучше пусть он стукнется головкой о пол… Или давай я ударю им о трон. О твой трон, мой господин. Он не будет мучиться, я умею хорошо бить…