"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
— Клянусь.
— Хорошо. Тогда объясняй сотнику и капитану, зачем звал.
Барс рассказал коротко о Борках, о том, что и возле Семихаток погост ожил и что у других деревень, пока ехали к замку, видели суету между могил. И о том рассказал, что люди, которые еще пока живы, ведут себя страшно. Несколько раз пытались напасть на обоз Барса, один раз пришлось пробиваться. А еще, похоже, лесные твари обезумевших людей не трогают. Громадный ядовитый паук напал на отряд вместе с толпой людей. Бросался только на тех, что были в обозе, а безумцев не трогал.
— Такие вот дела, — сказал Барс, закончив рассказ. — И уходить из замка сейчас — верная смерть. До Порога не дойдет никто, точно вам говорю. Я отправил четверых своих в деревни поблизости, может, кого и успеем предупредить. Если нет, то хоть разведаем.
— А зачем ты поднятого приволок? — Коготь толкнул носком сапога ожившего мертвеца.
— Да вот, чтобы вы глянули и запомнили, — Барс наклонился к покойнику и ткнул подаренным кинжалом ему между ребер слева.
Под лезвием сухо щелкнуло, но шевелиться Поднятый не перестал.
— Сердце, понятно, можно не пробивать, без толку, — Барс ударил кинжалом снова. — Печень, значит, тоже. Кишки, там, всякие… видите?
— Голова, шея, позвоночник, — сказал Картас. — Могу я попробовать?
— Давай, — разрешил Барс. — Голова.
Капитан ударил мечом в голову, между глаз. Выдернул. Мертвец заскрежетал зубами.
— Позвоночник! — скомандовал Барс.
Картас взмахнул мечом, голова отлетела и покатилась под ноги коню, запряженному в передние сани. Конь шарахнулся в сторону, чуть не сломав оглобли.
Тело мертвеца замерло.
— Либо рубить напрочь, либо голову раздробить, — Барс кинжалом подкатил голову покойника к телу. — Всем своим скажите. Если до шеи сразу не доберутся, пусть крушат ноги и руки. Получится тело разрубить — тоже можно, только они после этого еще живут. Следить нужно, чтобы они в ногу не вцепились. Где я могу своих сельчан поселить?
— В замок заезжай. — Коготь подошел к Барсу поближе и прошептал. — На деревянные стены надежда слабая, все равно придется в замок отступать. Так что лучше ты своих сразу сюда.
— Спасибо, — так же шепотом ответил Барс. — За мной должок.
— Поглядим, — Коготь хлопнул Барса по плечу. — Когда, думаешь, они доберутся сюда?
— К вечеру, может быть… К ночи — точно.
Когда Фурриас открыл глаза, был темно. Факел на донжоне не горел, только слабые отсветы по краям Сестер освещали площадку. И было тихо.
Фурриасу даже показалось сначала, что все уже закончилось, что мир прошел по Темной Дороге к своему концу и рухнул. Или стоит, балансируя над пропастью, и малейшее движение любого, самого маленького из людей, может опрокинуть мир в Бездну. В Хаос.
Тело Фурриаса было наполнено болью. Тело было словно обожжено изнутри. Черное пламя Хаоса довершило работу той девочки из прошлого, превратило брата-инквизитора в выгоревшую головешку.
Фурриас застонал. Тело немедленно отозвалось болью, ответило надсадным кашлем. Мир вокруг покачнулся, инквизитору на мгновение даже показалось, что это падает башня, рушится донжон, довершая гибель мира.
Вот сейчас я встану, подумал Фурриас, а вокруг башни нет ничего, только Хаос. Как это будет выглядеть?
Странно, подумал Фурриас, я всю жизнь пытаюсь бороться с Хаосом, но даже представить себе не могу, что это такое. Однажды попытался спросить об этом у наставника, но ответа не получил.
Наставник помолчал, а потом сказал, что этого не нужно знать. Этого не нужно представлять, потому что таким путем крохотная частичка Хаоса может проникнуть в душу… в наш мир.
Для того чтобы убивать или умирать, не нужно знать, нужно верить, сказал наставник. Фурриас поверил и перестал думать об этом.
Если бы Хаос уже победил, то Фурриас не мог бы задавать себе этих вопросов, не испытывал бы боли и головокружения. Не было бы ничего, и сумрачных пятен Четырех Сестер на небе тоже не было бы.
Фурриас перевернулся на живот, подтянул ноги. Схватился руками за парапет. Он должен встать. Встать. В ушах шумело, будто где-то рядом в пропасть обрушивался водопад. Даже сквозь перчатки инквизитор ощутил пронзительный холод камня.
Это было странное ощущение — черный огонь Хаоса все еще полыхал, все еще обжигал Фурриаса изнутри и снаружи, но руки ощущали холод. Ноги и грудь ощущали холод сквозь одежду, а лицо чувствовало ледяное прикосновение ветра.
Инквизитор встал.
Шум усилился, но теперь Фурриас понял, что это был не водопад, это кричали люди, сотни людей… Внизу, на стене замка шел бой. Деревянная слобода догорала, багровые сполохи указывали на место, где еще совсем недавно стояли дома. Ветер старательно раздувал угли пожарищ, доносил до замка запах сгоревшего дерева и смрад обугленной плоти.
Нужно идти вниз, подумал Фурриас. Он должен быть там, вместе со своими людьми. Его воины стояли на стене рядом с егерями и наемниками. Палачи… Один из них помогал подтащить к воротам сани, а второй стоял на стене и рубил-рубил-рубил… Фурриас не смог понять, с кем сражается палач, видел только, как взмывает над головами крылатое лезвие его топора, уже не блестящее, уже темное от запекшейся крови.
Из темноты за стеной вылетела стрела, ударила в доспех палача и разлетелась вдребезги. Вторая стрела пробила грудь монаха. Тот покачнулся, сделал шаг назад и рухнул со стены на головы тех, кто строил баррикаду в воротах.
На стенах были женщины. У них не было доспехов, да и сражались они вилами, серпами, лопатами… Лучники в зеленых куртках торопливо выпускали в темноту стрелу за стрелой, прячась за зубцами от ответных выстрелов.
Фурриас оглянулся — люк был открыт.
Инквизитор подошел к нему, постоял несколько мгновений, пережидая головокружение. Ему никогда не было так плохо. Раньше он воспринимал свой дар как благословение. Он мог видеть Зло, мог его ощущать и уничтожать. Но сейчас это самое Зло пропитало все вокруг, превратив дар в проклятие. У Фурриаса почти не было сил. Последние уходили на то, чтобы удержаться на ногах.
Нужно спускаться.
«Нужно спускаться», — повторил Фурриас вслух.
Здесь, наверху, хуже всего. Поток… столб черного огня, охвативший замок, уходит вверх, а инквизитор стоит на его пути.
Осторожно, чтобы не упасть, Фурриас спустился по ступеням. Лестница дальше шла по спирали. Придерживаясь правой рукой за стену, инквизитор пошел по каменным ступеням вниз, от факела к факелу, останавливаясь в каждом круге света, чтобы перевести дыхание, словно языки пламени — обычного, чистого пламени — могли поддержать его силы.
Фурриас прошел мимо парадного зала, дверь была распахнута, в камине горел огонь, но никого в зале не было. Значит, хозяйка замка пошла вниз. Она непременно будет возле своего мужа. До самой смерти.
Инквизитору случалось видеть такую верность. Не часто, но случалось.
Он спустился на следующий этаж. Идти стало легче. Похоже, он был прав, сильнее всего черный огонь на верхней площадке донжона. Следующий этаж…
Спальни наместника и его супруги, их слуг. И тоже пусто. Снизу послышались голоса. Детские крики. Стоны и возгласы боли.
Люди сидели и лежали на полу возле камина. Людей было не очень много: раненые мужчины, перевязанные окровавленными тряпками, совсем маленькие дети, за которыми присматривали старухи и несколько беременных женщин. И Канта.
Хозяйка замка лежала на охапке соломы возле дородной женщины в рваном платье. Лицо Канты было белым, на лбу выступили бисеринки пота, а губы запеклись. Канта открыла глаза и посмотрела на Фурриаса.
И в глазах ее была ненависть.
— Я могу что-то для вас сделать? — спросил инквизитор.
— Уйти, — выдохнула Канта. — Все мужчины и женщины — там. А вы, похоже, слишком любите свою жизнь… Убивать проще, брат-инквизитор? Проще?..
Фурриас не ответил, молча подошел к двери, толкнул ее, но она не открылась. Инквизитор в ужасе подумал, что у него не хватает сил, чтобы открыть дверь, толкнул сильнее, и только потом сообразил, что дверь закрыта на засов.