"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
— Отчего это, думают они, — прозвучало на площадке сердито, — дозорный вместо того, чтобы наблюдать, языком чешет как попало? И еще думают с ужасом, что же этого дозорного ждет сегодня утром?
Наместник и дозорный одинаково испуганно оглянулись на люк. Возле него стоял Коготь, уперев руки в бока. Его силуэт был четко виден на фоне светлеющего на востоке неба.
— Я… Это… — Бормотай шмыгнул носом.
— Понятно, — кивнул Коготь. — Как же иначе? Ясное дело. Так ты, чтобы языку дать отдохнуть, сбегай в слободу и обратно. Только, чур, по ступенькам не грохотать, во дворе у часовых возьмешь факел, чтобы я видел, как ты бежишь. До слободы доберешься, вокруг нее три круга сделаешь и назад. Если факел погаснет, еще трижды туда-сюда бегать будешь… Все понятно?
— Все.
— Тогда — пошел!
Бормотай исчез в люке.
— Вот если бы еще и собеседника его с ним отправить, чтобы скучно не было… — задумчиво произнес Коготь, глядя на восток. — Так нет же, не бывает в жизни полного счастья…
Гартан промолчал.
К разговорам с Когтем на башнях он стал относиться с опаской. После того, памятного, они с сотником до Первой Сестры не разговаривали нормально, только через приказы, вопросы короткие и ответы скупые.
— Как там на тракте? — спросил Гартан, помолчав.
— Хреново там на тракте, — ответил Коготь. — Не то чтобы совсем хреново, но хреноватенько.
— Что именно?
— Люди назад с запада на восток пошли. Раньше оно как — больше шло за войском, чем от него возвращалось. Возле войска и заработок, и возможности разные. Вояки добычу не считают, за выпивку да за ласку могут столько отвалить, что в другое время им бы на год жизни хватило. Сами же видели в лагере, сколько таких прихлебателей ошивалось… И потому по тракту туда — река, оттуда — ручей. А теперь… Я поначалу подумал, что показалось, глазами ослаб на старости лет. Потом глянул в книгу записи у мытарей — так и есть: туда стали переправляться меньше, чем десять дней назад. А оттуда — больше, чем десять дней назад. Если и дальше так пойдет, то получится, что объедалы отчего-то решили от победоносного войска уходить. Не знаю, как вам, а мне так показалось, что плохая примета. Что думаете?
— Не знаю, — задумчиво сказал Гартан. — Если ты прав, то что это может значить?
— Например, Третья Победоносная армия императора Востока где-то там получила по зубам и остановилась. Вот те, что посмышленнее, и побежали… — Коготь оперся руками о парапет, посмотрев вниз, крикнул вполголоса: — Бегом, я сказал. Не шагом, как старуха на сносях, а бегом. Ворота там ему откройте, болезному, дело у него очень важное…
Лязгнули ворота, часовые что-то крикнули Бормотаю — Гартан не вслушивался. Он думал о том, что могло произойти на старом торговом тракте.
Армия получила по зубам, как изящно выразился Коготь?
От кого?
Гартан помнил бесконечные колонны бронированных конников, орды наемных лучников, копейщиков, арбалетчиков — тысячи, тысячи, тысячи… Чтобы остановить… даже не остановить, а задержать эту махину, ей нужно было противопоставить силу не меньшую. Император Запада сумел разгадать замысел противника и нанес встречный удар? И остановил Третью армию? Или победил ее, и это значит, что сейчас армия Запада начнет движение вдоль старого тракта и рано или поздно достигнет Последней Долины?
Что там произошло? Что там могло произойти? Или это просто наевшиеся от пуза прилипалы, отвалились сыто от дракона и поползли-полетели в свои норы, все проглоченное переваривать?
— Хорошо побежал! — одобрительно произнес Коготь и отошел от парапета. — Ну, что-то придумали, ваша милость?
Гартан покачал головой. Солнце должно было скоро показаться из-за гор, стало уже почти совсем светло, можно было рассмотреть каждый жест собеседника, заметить самую легкую гримасу на его лице.
Коготь выглядел уставшим и постаревшим. И то ли обида, то ли горечь залегли у него в складках у рта.
— Еще что-то? — спросил Гартан.
— Еще что-то… — кивнул сотник. — Еще половина людей в заставе у Порога померли в одночасье. Тридцать семь человек.
— Что?! Как это?..
— А вот так… Сели покушать, они там в два захода едят, чтобы дозоры не снимать. Покушали. У них столы в сарае стоят, сами знаете…
Гартан кивнул.
— Вот зашли, поели. Пива выпили. Сторожа от ворот ждут, когда их кто-то подменит, а никто и не идет. Один от ворот отошел, в сарай… в столовую заглянул, а там… Отраву кто-то хитрую подмешал, люди не сразу померли, а так, немного погодя, чтобы все поесть успели… Успели… Моих восемь душ, остальные — наемники.
— Кто? Кто мог?
— Вот и я спрашиваю — кто? Бочки привезли отсюда, из замка. Те, что хранились в подвале этой башни. — Коготь топнул ногой. — Вот этой самой. Пиво привезли вчера, поужинали, сразу и выпили… Я приехал как раз к ночи, все увидел да сюда поехал, чтобы предупредить, чтобы пивка тут никто не пил… А тут — все нормально. Все живы, хотя пиво пили и вчера, и сегодня… Правда, странно?
— Может, по дороге отравили? — предположил Гартан. — Кто-то из тех, что вез. Там же и местные были, сейчас же они у нас тут везде… Я помню, что два старика в погонщиках были, из деревни… из этой, у озера…
— Были два старика, — кивнул Коготь. — Они тоже пивка выпили. Вместе с остальными. И вместе с остальными там остались. Бочки же опечатаны, ваша милость! Сами же вы и приказали, чтобы соблазна ни у кого не было. Нет, с той бочки, из которой пили, печати, ясное дело, сорвали — и с крана, и с крышки, — да только и вторая, нераспечатанная, оказалась отравлена. Я взял грех на душу, собаку напоил. Налил ей, значит, в плошку пивка, хлебушка покрошил, она съела, а я и давай считать. Досчитал до ста — она с ног свалилась, до ста пятидесяти досчитал, она забилась, пустила пену и подохла… В опечатанной бочке яд был, ваша милость, я проверил. Ваша печать стояла, без обмана и нарушения.
— Моя печать… Как это возможно?
— Да откуда я знаю? — не выдержав, взорвался Коготь. — Я откуда могу это знать? Я умерших похоронить велел, сел в седло да сюда. Думал, шею свернем — и я, и конь. И еще думал, что прискачу сюда, а ворота закрыты, а за воротами — все мертвые. В пене, значит, с руками-ногами скрюченными… Прискакал — а все живы. Поспрашивал — нет, все пиво пили. И весь запас, что был в подвале, подчистили. И никто не умер. А на Пороге…
Сотник замолчал и помотал головой.
— Я же вас всех похоронил, — почти простонал Коготь. — Каждого вспомнил, пока доехал. И пока ехал, все думал и думал… Не яд был в пиве. Не яд — наговор на него был. Колдуны так могут — наложить заклятие, не прикасаясь к напитку или к еде… Им все равно — открытая бочка или закрытая. Пиво, мясо или пшеница с яблоками… Колдун, так его… Или ведьма. Только чего эта тварь может хотеть? Убить бы хотела — всех бы отравила. Вас извести намерилась бы — уже давно бы извела, жену вашу… Тогда, в деревне, с Болотными тварями, может, и в самом деле на госпожу Канту ловушка была поставлена? Или случайно так совпало? Теперь же получается что — мы все… каждый… в любой момент можем умереть прямо здесь? От яблочка или от куска хлеба? И теперь все будут по сторонам смотреть, яда или наговора опасаться? А слух пойдет… обязательно слух пойдет. Я новых наемников привел, только они невесело на мертвых глядели, прикидывали небось, как сами бы за тем столом в сарае смотрелись бы… И я не удивлюсь, что завтра…
Коготь, заслонившись рукой, глянул на восходящее солнце.
— Сегодня с Порога кто-нибудь сбежит, и слух пойдет, что опасно сюда наниматься, умереть можно… или еще хуже, скажут, что наместник вместо платы ядом потчует…
— Я? — вспыхнул Гартан.
— Угу, ты! Честное слово всякому прохожему давать будешь, мол, нет, я не убивал? Полагаешь, эти типы, что сами готовы кого угодно обмануть, в эту мыслишку подлую не поверят? Еще как поверят, у них жизнь опасная, а служба хитрая. Тебе отец не рассказывал, как в пограничных провинциях вначале наемное войско собрали, а потом, чтобы не платить, всех убили?