"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

И все равно первые сутки в Орде Айра провела как во сне.
Ее оставили вместе с двумя девушками ненамного старше в небольшом белом шатре, небольшом, потому что до этого она видела только жилище Дайрута, а на самом деле до острой вершины шатра было почти десять локтей.
Внутри сооружения из дорогой темно-синей и темно-зеленой с золотым тиснением ткани, взятой наверняка в вольных городах — Эона бы сказала даже, откуда именно, — были огорожены несколько маленьких комнаток и одна побольше, с ложем из волчьих шкур. В одной из таких клетушек находилось нечто среднее между очагом и печью — Айра мельком видела это чудо, — и оно неплохо согревало весь шатер.
Девушки оказались понятливыми и повиновались по первому жесту королевы Дораса. Поначалу Айра решила, что они немые, но потом случайно подслушала, как бойко они переговариваются между собой.
То, что говорили вокруг, выборочно переводил Голос, и королева знала, что ее не убьют, не изнасилуют и не будут морить голодом — во всяком случае, никто, кроме самого хана Дайрута.
«Он сходит с ума, и он опасен, — твердил Голос. — Его сподвижники не уверены в нем, ты должна сыграть на этом».
Находясь в странном состоянии полусна, Айра не могла совладать со своей магией. Хорошо было ей во дворце, в безопасности, когда самые грубые и жестокие люди подходили к ней для того, чтобы преклонить колено и поцеловать руку со словами преданности, вначале показной, но после прикосновения магии Айры — искренней.
Здесь же все было иначе, это был другой мир, и казалось, что все надо учить заново. И язык, и жесты, и люди вокруг, и все остальное — все выглядело новым, враждебным, непонятным.
Айре нужно было от чего-то оттолкнуться, почувствовать в себе огонек уверенности, раздуть его в пламя и сжечь собственный страх, который вроде бы не давал о себе знать в каждый отдельный миг, но всегда оказывался рядом и только ценой немалых усилий оставался там, а не захлестывал ее целиком.
Ей хотелось одеться в исподнее, от которого девочка после долгих раздумий решила отказаться ради эффектного жеста с обнажением.
Она побоялась, что если ей придется развязывать, расшнуровывать, стягивать, то она не сумеет удержать истинно королевское выражение лица. Если верить Голосу и реакции хана, у нее все получилось как надо, вот только она как была, так и осталась без белья.
На самом деле Дайрут ей даже чем-то понравился.
Совсем не старый, года на два — ну, на три старше ее, он выглядел симпатичным и основательным. Брился в отличие от своих друзей с неаккуратными и жидкими усиками. Наверняка мылся — во всяком случае, от него не несло, как от загнанного жеребца.
И даже с его безумием наверняка можно было что-то сделать, но Голос настаивал на том, что он крайне опасен, а так как раньше он ни разу не обманывал Айру, то и сейчас имело смысл ему поверить.
На второй день к ней зашли друзья хана — Имур, Ритан и Коренмай — вместе с переводчиком, который называл себя «толмачом», и Айра не сразу поняла, что это не имя. Служанки упорхнули прочь, на смену им пришел мальчишка, который почему-то даже в жарко натопленном шатре не снимал шапку с рыжим, судя по всему, собачьим хвостом.
Он принес им какой-то отвар в котелке, разлил его по чашкам, больше похожим на небольшие, но глубокие тарелки, а затем тихо удалился, но Айра видела, что он остался рядом со входом.
Беседа оказалась долгой, и юная королева, поначалу с трудом понимавшая, чего от нее хотят и зачем вообще ей устроили этот допрос, постепенно сообразила, что ее собеседники — в общем-то, мальчишки, просто привыкшие к крови, к тому, что их слушают беспрекословно, к тому, что любого чужака можно угрозами и болью принудить сделать то, что нужно.
И когда это стало ясно, когда Айра осознала, что ей угрожают, у нее пытаются выведать, как именно можно захватить Дорас, кому написать, что королева в заложниках, чтобы внутрь государства впустили войска кочевников, ей сделалось легко и просто.
Потому что все время после гибели родичей на нее давили, от нее каждое мгновение хотели чего-то такого, что она не могла принять или сделать. Это было то, с чем она привыкла сталкиваться, причем раньше ее противниками являлись искушенные в интригах и скрытых ходах вельможи и жрецы, старые и хитрые полководцы и капитаны наемных рот, умные советники, блюдущие свои интересы купцы, послы или зловещие представители гильдии убийц.
  
А здесь перед ней сидели трое мальчишек, простых и прямых, как меч новобранца, и, на ее взгляд, не более умных. Все их ходы девочка просчитывала еще с полуфразы, по интонациям, и помогало ей то, что толмач, когда предлагал что-то совсем пакостное, мелко и часто покусывал нижнюю губу.
— Ты пойми, если мы не сможем с твоей помощью войти в Дорас, ты будешь нам не нужна, — уверял Коренмай. — Тебя скормят свиньям или отдадут на потеху воинам.
— Как королева я стою гораздо больше, чем простая девушка. Вы не пойдете рубить лес своими саблями, потому что ваше оружие дорогое и нужное. Вы не будете носить воду в своих шлемах на кухню — это сделают ведрами простые воины, — отвечала Айра. — Даже если я стану не нужна Дайруту, он подарит меня какому-нибудь темнику, чем окажет тому большую честь.
— Ты вредная и непослушная девчонка! Ты никому не нужна!
— Многим нравятся вредные и непослушные, мне говорили про кочевников, что им нравится объезжать кобылиц, — усмехалась в ответ королева Дораса. — Хотя, возможно, не все у вас такие. Есть и более слабые.
Очень быстро Айре удалось вывести из себя всех, кроме толмача.
Юноши из окружения хана Дайрута надеялись быстро сломить ее, чтобы затем преподнести Дорас в качестве подарка своему предводителю, однако пленница оказалась слишком крепким орешком для их зубов.
На одно слово она отвечала двумя, на выстрел — залпом, и вскоре трое кочевников сидели красные от злости, а Айра окончательно успокоилась.
И она почувствовала, что пора, что время пришло — она чувствовала их, она могла заставить их поверить в то, во что верила она сама, так же, как сделала это в свое время с Сечеем, а потом и с несколькими другими людьми.
Но на этот раз задача перед ней стояла более сложная — Айра понимала, что даже если ее план удастся и она сможет перетащить на свою сторону людей Дайрута, самой управлять Ордой не получится, а значит, надо их все же больше убедить, чем околдовать.
Толмач оказался самым слабым.
Королева Дораса только пробовала, прощупывала своих противников, когда он уже сломался — теперь, переводя слова своих хозяев, он не стеснялся в выражениях:
— Ритан говорит, что ваша армия слаба и не выдержит первой же атаки. Но на самом деле у нас слишком мало войск для штурма, а узкий перешеек взять сложно — нам придется атаковать укрепления через ров и стену, и лучники с башен легко отобьют сколько угодно атак. Коренмай добавляет, что наша конница — лучшая в мире, и забывает отметить, что лучшая она только в чистом поле, когда есть где развернуться, набрать разбег. Сейчас это невозможно, наши всадники бессильны против стен.
— Повтори им то же самое, как будто я тебе сказала это, — попросила Айра. — И еще мне нужно знать, насколько безумен Дайрут.
— Хан болен, очень болен, — тихо, словно с сомнением, отозвался толмач. — Я слышал, как Коренмай сказал, что это «проклятые наручи» и что сам он к ним ни за что в жизни бы не притронулся.
«Мудрые слова, — отозвался Голос. — Но пока я с тобой, тебе ничего не грозит, и ты можешь надеть наручи безбоязненно».
— Ритан говорит, что ты очень красива и умна не по годам, — перевел толмач. — И я с ним согласен. Но потом он говорит, что, если ты позволишь Орде войти в Дорас, никто не пострадает, и здесь он лжет.
Мальчишка, время от времени наполнявший чашки отваром, не очень вкусным, но горячим и бодрящим, в это время пошел подкинуть дров. Оглянувшись, он посмотрел на Айру, и в его взгляде девушка прочитала смесь удивления и обожания.