"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

— Они убьют вас, Ваше Величество, — заявил рыжий Кэйра.
В этот момент королева вдруг отчетливо поняла, что этот красивый, сильный и, безусловно, смелый юноша влюблен в нее, что он смотрит на нее преданно и спокойно, что он не ищет повода показать себя, а просто беспокоится за нее.
И что она может что-то доказать Параю Недеру, заставить Морика признать свою правоту, приказать Сечею. А ему, если она захочет убедить, придется объяснять по-настоящему, и все равно он не примет ее решения.
«Просто прикажи, — небрежно заметил Голос. — Он вынужден будет повиноваться».
«А он не обидится?»
«Какая тебе разница, если ты все равно пойдешь туда?»
В этот момент Айре очень захотелось ударить Голос.
Ее бестелесный наперсник, столь полезный временами, в этот раз перешел все границы.
Но она не могла его ударить, не могла даже обидеть, в то время как он мог ее уязвить легко и непринужденно.
— Дайрут Верде — простой кочевник, который стал ханом. Он не убьет меня, королеву. Я нужна ему для того, чтобы упрочить власть. Он сделает меня своей женой и… — тут Айра, как ни крепилась, не удержала одну маленькую, почти незаметную слезинку. — И подарит мне своего ребенка.
По глазам подданных королева поняла, что сказала что-то странное и страшное. Они смотрели на нее как на девочку, начавшую бросаться заклинаниями из арсенала некромантии, как на кота, который превратился в дракона, как на цирюльника, который оборачивается в демона, не прекращая брить своего подопечного, но уже не бритвой, а отточенным когтем.
— Я считаю это ошибкой, — сухо произнес Парай Недер.
Однако Айра видела — там, в голове ее начальника тайной канцелярии, уже просчитываются новые возможности и ходы.
— Вы не должны так поступать… Ваш отец… — сказал Морик.
Капитан до сих пор считал, что упоминание отца просто обязано производить некое чудесное действие на Айру. Точно так же простые люди верили в то, что престарелый регент, который на всех пирах и казнях сидел в первом ряду и одинаково счастливо щурился на канатоходцев и пытки, как-то влияет на то, что происходит в государстве.
Но, несмотря на то что Айра внешне и в самом деле не стала взрослой, она пережила уже все, что только можно, и смерть близких, и леденящий страх, и постоянные сомнения, которые убивают не хуже яда.
Она прошла через все это и стала другой.
Теперь королевой Дораса была не маленькая и напуганная девочка, а вполне уже взрослый, уверенный в себе человек, готовый осознанно пожертвовать собой ради своего народа.
Айра изменилась.
— В первый день весны я выйду навстречу Дайруту. Капитан Морик, надо решить, где это произойдет.
— Я не сказал вам, Ваше Величество… — Кэйра низко склонил голову. — Не хотел принести плохие новости. Дайрут Верде с туменом отборных воинов скоро должен достигнуть границ Дораса. И если бы вы приняли другое решение, то скорее всего через несколько недель остальная Орда отправилась бы в путь на кораблях из вольных городов.
Королева Айриэлла Дорасийская в свой день рождения, босая и простоволосая, шла по узкому перешейку, отделяющему ее владения от территорий, бывших некогда владениями Империи Десяти Солнц.
«Еще раз повторяю — твоя врожденная магия никак не подействует на Дайрута Верде. Он владеет волшебными наручами, и этот артефакт позволяет ему быть неуязвимым для колдовства и оружия».
Голос повторял это не в первый раз, и Айра давно знала, что воздействовать она должна на окружение хана.
От насилия в первые дни, скорее всего, спастись не удастся, но если она сможет удержаться около Дайрута, то постепенно, возможно, ей удастся с помощью своей личной магии, которой она за последнее время почти научилась пользоваться, совершить переворот.
А потом сделать так, что хану отрубят руки.
Земля была холодной и каменистой, справа шумело море, слева волновалось соленое озеро, ветер трепал рыжую гриву девушки, и время от времени ей приходилось убирать волосы от глаз.
Ноги она сбила, сделав первую сотню шагов.
  
Однако Айра не обращала на это внимания, она готовилась к унижению, к куда более обидной боли, к тому, что потеряет без любви и ласки то, что хотела бы отдать тому, с кем могла бы прожить всю жизнь.
Вспомнился рыжий Кэйра — она должна была как-то наградить его, но дотянула до последнего и так и не выбрала времени для этого.
Вспомнился Альрик — такой далекий, такой странный, его последний взгляд, без надежды или любви, спокойный и понимающий.
Вспомнился Айн — смутно, будто бы из сна.
Вроде бы он был высоким, но это могло показаться так из-за того, что сама она была совсем маленькой. Лицо племянника императора расплывалось мутным пятном, запомнились только черные волосы и улыбка.
Парай Недер все-таки нашел Эону — старшая сестра королевы была уже на шестом месяце и без устали плела сети для своего мужа — рыбака. Она сильно изменилась, стала не такой веселой, но в то же время в ее взгляде появилась какая-то глубина, будто она узнала нечто, другим неведомое.
Через три месяца, после того как она родит, у нее отнимут ребенка и отвезут либо во дворец в столице Дораса, либо если хан нарушит слово, то в тайное убежище, где отпрыск рода Доросомнаев выживет.
Королевство не останется без правителя.
Но Айра надеялась, что до этого не дойдет, что она как-то сумеет очаровать Дайрута или поднять против него темников Орды, что сумеет отстоять Дорас и вернуться туда, где ее настоящее место.
«Ты сможешь, ты обязательно сможешь, — повторял Голос. — Если кто-то в этом мире и сумеет сделать подобное, так это ты».
Перед самым шатром Дайрута, громадным, обшитым белыми шкурами, Айра оглянулась — весь ее путь был усеян бисеринками крови из сбитых ног, как хлебными крошками из почти забытой детской сказки.
А потом словно что-то выпрямилось внутри.
Так, будто там появился еще один позвоночник, тугой и прочный, прояснивший и мысли и чувства королевы Дораса.
* * *
Около Жако маленькое войско Мартуса Рамена столкнулось с тысячей из тумена Дайрута Верде. Никакие уловки бывшего распорядителя Игр вольного города Тар-Мех не смогли принести результата — кочевники были настроены вырезать всех бандитов в окрестностях города и пошли в атаку.
Восемь сотен конных степняков и две сотни яростных варваров стерли в порошок вояк Мартуса. Самому ему вместе с Дивианом и еще несколькими воинами удалось избежать расправы.
Утро после битвы было тяжелым.
В перелеске неподалеку от поверженной столицы сгинувшей Империи Рамен держал речь:
— Братья, нас разбили, многие погибли, другие едва живы. Однако перед нами самый большой город в мире, в нем множество женщин, кучи золота и драгоценных камней. В гарнизонах в тылу всегда оставляют старых, слабых и трусливых, потому что хорошие воины нужны на поле боя. В Жако не любят Дайрута и Орду и всегда поддержат бесстрашных бойцов против их власти. Идемте туда — нас ждут еда, выпивка и любовь красавиц! Да, мы проиграли вчерашний бой. Но мы обязательно выиграем войну!
Речь была неплоха, он знал это, но, глядя в тупые лица вчерашних крестьян, Мартус вдруг понял: эти — не оценят.
Дивиан лениво похлопал, и остальные люди, грязные, оборванные, уставшие, словно очнулись.
Они тоже захлопали в ладоши, захохотали и начали бить друг друга по спинам, перешучиваться, вспоминать про женщин и вино.
— Надо что-то менять, и срочно, — пробормотал Мартус Рамен. — Если в Жако есть хоть сотня молодых парней, которым не нравится Орда, я сдвину этот город с места.
  
Дайрут
 
В ответе, который Дайрут получил от Айриэллы, было всего одно предложение:
«Жди у перешейка в первый день весны».
Он поставил свой шатер именно там.
Позади ждал тумен отборных воинов — только люди, никаких гномов, орков, гоблинов или людоедов.
До последнего мгновения он не был уверен в том, что королева явится — одна, босая и простоволосая, а если придет — то сделает это по своему желанию, без принуждения.