"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
Год за годом бывший король обходил свои владения, убивая почти всех вокруг. Кого-то он щадил, но не выпускал из своих пещер. Многие поначалу пытались освободить шахты от чудовища и спасти несчастных пленников, которых он держал в своих подземельях. Так прошли сотни лет, и сейчас под Кристальные Холмы, бывает, спускаются герои — но почти никто не возвращается оттуда, а те, кому посчастливилось выжить, лишены рассудка.
Много песен и сказок сложено про Кристального Короля, про его ослепший без солнечного света народ, про несметные сокровища, которые они до сих пор добывают под землей. Но редкая песня или сказка заканчивается хорошо — потому что бессмертен Кристальный Король, и никто и никогда не сможет его победить…
Закончив рассказ, старик встал, чтобы размять ноги, и накинул на голову капюшон. Дайрут поймал взгляд одинокого путника, и ему показалось, что почти невидимые в тени ткани глаза неожиданно ярко сверкнули синим.
Рыжие Псы сидели без движения.
Вначале Дайрут решил, что они зачарованы рассказом — в степи развлечений мало, особенно среди пастухов, и хороших рассказчиков очень ценят, а сами рассказы, бывает, несколько раз про себя проговаривают сразу после того, как прослушают, чтобы потом передавать из уст в уста.
Но на этот раз все молодые воины оказались заколдованы по-настоящему.
Причем старик вряд ли враг ему, Дайруту, иначе около костра было бы на одного зачарованного больше.
— Ты хотел поговорить со мной? — спросил он.
— Да, хотел, — ответил старик спокойно. — Я хочу сообщить тебе несколько вещей. Во-первых, все сказанное мною правда. Во-вторых, кусок металла, из которого сделаны наручи, некогда были частью плоти бога, и бога безумного. Его почитают орки и берсерки. В-третьих, чтобы убить короля гномов, достаточно отрубить ему руки. Никакое другое увечье не заставит его даже остановиться. И в-четвертых, только ты сможешь надеть наручи и не проститься с рассудком — в них слишком много боли и ярости.
— А я точно не сойду с ума?
— Все может быть, — рассмеялся старик. — Но у тебя больше всех шансов, ты носишь достаточно своей боли, чтобы она затушила боль бога, сделала ее не такой могущественной.
И в этот момент Дайрут понял, что они разговаривают на имперском языке.
Старик явно многое знал о нем.
— А… — начал было Дайрут и вдруг понял, что рядом нет никого — обладатель плаща и посоха просто исчез, а вокруг танцевали тени, хотя костер, угасший за время рассказа, почти не давал света.
* * *Хан Разужа обнаженным лежал на холодной каменной плите в глубокой темной пещере.
По совету шаманов он очистил свою голову от мыслей и теперь просто лежал и ждал. Время текло плавно и вязко, язык распухал от жажды, а от голода начали появляться видения — мать, плачущая над телом убитого Разужей отца; четверо младших братьев, лежащих рядком под водой в озерце, где их утопили нукеры будущего хана.
Он переживал то время снова и снова — и не понимал, как мог кто-то считать это ошибкой или жестокостью.
Он спал, бредил, приходил в сознание и вновь бредил, пока однажды не почувствовал, что божество наконец снисходит к нему. И все тело словно ожило, пришла сила, мышцы затрепетали от хлынувшей в них мощи, захотелось вскочить и кого-нибудь убить.
— Почему ты оставлял меня? — спросил Разужа.
Ранее бог навещал его часто, давал советы, учил и наставлял, как завоевать весь мир, сделаться не просто ханом ханов, какие уже были, а единственным правителем всей тверди!
Но в последнее время он словно почти исчез, а когда появлялся, то молчал или насылал странные видения.
— Вы, люди, становитесь мне неинтересными, — ответил хозяин жизни и смерти Разужи.
Хан так удивился, что незримая нить, их соединявшая, лопнула, и его затрясло от боли.
В прежние времена бог часто бывал с ним, помогал в сражениях, давал советы — как уничтожить врагов и убить в друзьях даже мысль об измене; кого казнить, а кого миловать так, чтобы всем становилось страшно.
Но с недавнего времени все изменилось.
Разужа сполз с камня алтаря и обессиленно растянулся на гранитном полу, будучи не в силах даже встать. Через некоторое время пришли шаманы, служившие богу, подняли хана ханов, в рот ему потекла горькая дрянь, проясняющая разум, возвращающая силы.
— Он сказал… — начал Разужа, обращаясь к тем, видел его и голым, и мертвым, и обессиленным, и даже жалким. — Он сказал, что мы… ему неинтересны. Что мне делать?
— Найди для него другого героя, — ответили шаманы, посовещавшись некоторое время. — Того, кто мог бы принять в себя бога и не умереть, того, кто достоин мощи нашего владыки и не убоится рек крови.
И тут Разужа заплакал — не потому, что боялся того, что бог оставит его и будет пестовать нового правителя, но оттого, что знал — в этом мире нет и не может быть второго такого, как он.
Айра
Как она оказалась на узкой темной лестнице, стены которой блестели от липкой и словно мокрой паутины, Айра не помнила. Ее одевали в спешке, и поэтому одежда сидела кое-как, заставляла ежиться на каждом шаге и мешала идти.
Впереди и позади королевы бежали воняющие потом люди с оружием, и ни одного из них она до этого ни разу в жизни не видела, а верные фрейлины отстали, потерялись где-то во время бегства по дворцу.
В свете факелов она не видела ни ступеней, ни потолка — только сероватое марево, в котором, словно в пузыре, Айра плыла вниз, каждое мгновение опасаясь поскользнуться. Не было понятно, давно ли они спускаются и сколько еще до того момента, когда появится возможность ступить на ровную поверхность.
Когда наконец впереди со скрипом распахнули дверь и королева увидела смутные очертания громадных бочек, выяснилось, что бежать придется дальни, и гораздо дальше.
— Эх, жалко, дальше подземельем нам нельзя, — заявил рыжий парень в доспехах, но без шлема, судя по всему — предводитель. — Там враги… Придется двигаться поверху. Вперед!
Из помещения с бочками пришлось выбираться по приставной лестнице, а потом бежать через сумрак, в котором Айра не узнавала ничего, хотя они еще не могли покинуть пределы дворца.
К ее удивлению, силы, которых недавно не было совсем, появились вновь.
Когда впереди показалась низкая внешняя стена, четко вырисовывавшаяся в свете звезд, Айра даже не почувствовала облегчения. И даже наоборот — пока они бежали, цель выглядела ясной и понятной, а сейчас, когда достигли ее, было совершенно неясно, что же придется делать дальше.
Один из воинов остановился перед закрытыми воротами, и рыжий, не замедлившись даже на мгновение, вскочил на его плечи и резко прыгнул вверх, вцепившись в одну из створок. Через мгновение он оказался с другой стороны, загрохотал засов, и ворота медленно открылись.
— Ваше Величество, — подогнал он Айру не очень вежливо, подталкивая в спину.
За створками оказалось еще темнее, хотя почему, она не поняла, а рядом были лошади и какие-то новые люди, вроде бы не те, что помогали ей выбраться из дворца. Королеву подсадили, и, к собственному удивлению, она вспомнила, как совсем ребенком ездила на пони — не как обычно, с двумя ногами на одну строну, а по-настоящему, как мужчины.
Поводья ей, правда, не дали, кто-то ехал впереди, держа их в руке.
Они двигались по городу, спешно уходили куда-то вбок от дворца.
В этот момент, когда королева осознала, что все, ей больше не надо никуда бежать, ничего делать, все, что могла, она уже сделала, в этот момент ее озарило — а ведь если это мятежники, то их план удался! Она доверилась совершенно чужим людям, которых до этого ни разу не видела, с которыми никогда не сталкивалась!
«Все нормально, я знаю некоторых из них, — сухо сказал очнувшийся Голос. — Рыжий, его звать Мышик Кэйира, — человек чести, из хорошей семьи. Капитан Тайба Кадос, чья рота охраняет тебя сейчас, из новых, его отец получил титул в Пиратские войны. Конечно же, ты никого из них не знаешь, потому что доверять тем, кого знаешь, было нельзя, ведь неизвестно, насколько глубоко проникли нити заговора, кто уже подкуплен, а кому намекнули, что было бы неплохо, чтобы они сидели тихо, когда все начнется».