"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)

Дайрут не сопротивлялся.
Он должен был стать в Орде своим, чтобы потом понять, как можно уничтожить эту силу, смявшую Империю Десяти Солнц. Причем даже не собравшуюся для этого в кулак, а ударившую всего лишь пальцем — одной из нескольких армий.
Конь был коротконогим и коренастым, не таким быстрым на коротких расстояниях, как те скакуны, к которым привык Дайрут. Но при этом жеребец оказался потрясающе выносливым и непритязательным в пище.
На пятый день дорога впервые пролегла через деревню, которую война обошла стороной. Там были люди — но никто из них не вышел на улицу, только мелькали смутные тени за черными окошками.
А вечером этого дня Дайруту впервые пришлось применить уроки приемного отца.
Засаду Дайрут заметил за три сотни локтей: дорога сворачивала из степи в лес, и на ее обочине торчало поваленное дерево, причем торчало так, как оно никогда не упадет само.
— Нас ждут, — сказал он.
— Думаешь? — удивился Кир. — Объезжать долго, и других путей я здесь не знаю.
Он ориентировался по солнцу, по стволам деревьев и по словам тех, кто ездил тут ранее. Дайрут не решился бы на такое долгое путешествие без карты, но его спутник был в себе совершенно уверен — и вот выяснилось, что зря.
— Точно, — ответил парень.
Они придержали лошадей, и старик задумчиво потеребил бородку — можно повернуть назад, но потом все равно придется как-то возвращаться обратно к тому пути, который знал Кир, или искать другой.
Был еще вариант — проехать степью в сторону и свернуть в лес дальше, но те, кто устроил засаду, наверняка знали чащу лучше, а сражаться на территории противника надо очень осторожно, не надеясь на авось — так говорил Резти Рольно, первый военачальник Империи.
— Тогда доставай лук, будем ждать, — порекомендовал Кир.
— Чего? — удивился Дайрут.
— Нападения, — усмехнулся старик.
— Они же не идиоты, — парень посмотрел в сторону поворота, за которым скрывалась — он чувствовал это! — засада. — Им вообще ничего делать не надо, рано или поздно мы все равно пойдем вперед — и тогда ловушка сработает, или назад — и тогда они смогут попробовать нагнать нас, ничего не теряя. Кроме того, если мы останемся здесь до ночи, они смогут подобраться к нам в темноте.
— Людям свойственно ошибаться, — усмехнулся Кир. — Во всяком случае, так не раз говорил мне мой покровитель, и я склонен ему верить.
Он оказался прав.
Через некоторое время Дайрут заметил движение на уходящей в лес дороге, а затем в степь с гиканьем выехали четверо всадников, за которыми бежало с дюжину пеших. В наступающих сумерках было не до конца понятно, кто это, но создавалось впечатление, что компания собралась разношерстная — и рубахи крестьян, и кожаные доспехи варваров, и даже вроде бы мелькнул плюмаж кавалериста Империи.
— Один выстрел — и отступаем! — крикнул Кир.
Причем за то время, пока он говорил это, старик успел сделать два выстрела, а когда Дайрут пустил единственную стрелу, парню пришлось догонять спутника, успевшего оторваться на несколько десятков локтей.
Дайрут скакал, проклиная себя за то, что не навязал поводья на предплечье так, как учил Кир — и теперь одна рука была занята луком, а другой он пытался управлять конем.
Тем временем старик резко осадил коня и выпустил еще две стрелы. Нагнав его, Дайрут обернулся, увидел, что догоняет их только один всадник, причем именно тот, с красным плюмажем на шлеме, — пешие сильно отстали.
И вдруг Дайрута накрыло спокойствие. То есть в душе его бушевала ярость, но она осталась словно за невидимой стенкой, проникая глубже, а на поверхности было спокойствие, и, едва замедлив ход жеребца, выгнувшись назад и натянув тетиву, Дайрут выстрелил.
На скаку, из неудобной позы.
И попал всаднику точно в глаз — именно туда, куда целился.
А затем они встали с Киром рядом и, подпустив пеших бандитов ближе, спокойно расстреляли их в два лука. Последний попытался удрать, но Кир легко догнал его и на скаку зарубил саблей, ударил красиво, с оттягом, да еще и обернулся, проверяя — смотрит ли приемный сын.
  
— Зачем ты зарезал? — спокойно поинтересовался Дайрут, подъезжая к спутнику.
— Стрелы портятся, ломаются, — усмехнулся старик. — В моем колчане только хорошие. Такие древки для стрел найти непросто, а ведь еще надо наконечник, оперение и соединить все это так, чтобы получилось оружие, которое не подведет. А у сабли достаточно время от времени обновлять заточку.
Кир вынул все стрелы из трупов. Часть забрал себе, часть отдал Дайруту. Обыскал мертвецов он не особо тщательно, гораздо больше внимания уделив поклаже на лошадях.
Дайрут тем временем смотрел на убитого им кавалериста: судя по доспехам, это был всадник из хорошей семьи, около двадцати пяти лет, чисто выбритый, скорее всего именно он был предводителем бандитов.
И именно это — то, что отпрыск одного из знатных семейств стал разбойником на земле Империи и был убит сыном первого полководца, — окончательно убедило Дайрута в том, что прошлая жизнь закончилась.
— У рыжей кобылы глаза воспалены и бабки сбиты, — прокомментировал Кир. — Остальные вроде хорошие.
С этого момента они ехали гораздо быстрее, сменяя лошадей.
Кир учил приемного сына не только стрельбе из лука в седле. Он умел охотиться, читать следы, знал приметы, по которым можно было понять, когда начнется дождь или поднимется ветер. Иногда они разминались с холодным оружием — но здесь степняк не мог чем-то похвастаться и уступал Дайруту, даже если тот давал ему фору, беря клинок в левую руку.
Однажды пасмурным утром на опушке очередного леса путники наткнулись на фуражиров темника Вадыя: шестеро воинов в возрасте, у каждого из которых было какое-то увечье, долго расспрашивали Кира о том, кто он и откуда.
Старый кочевник вместо простого и ясного ответа про послание начал плести какую-то ерунду: хвастался подвигами отца, родственников, его самого и даже смутно знакомых ему людей, жаловался на молодых и наглых выскочек, льстил фуражирам, их командирам и особенно темнику.
Вояки Вадыя, словно забывшие о своем вопросе, тоже хвастались, жаловались, льстили отсутствующим командирам, посматривая друг на друга — видят ли те, слышат ли?
— Перед нами отличный выбор — города с богатыми купцами, пышными женщинами и мягкими постелями, — распинался один из фуражиров. — Таких наглых воинов, как у Разужи, у нас нет, и каждый сможет получить свою долю! Мы стоим здесь, угрожая вольным городам, ждем, пока замуровавшие себя в их стенах люди передохнут от страха!
Они были как дети, взрослые, подчас даже старые — но дети, и они жили в рамках своих ритуалов, зная которые ты мог сойти за своего и даже вызывать уважение и зависть.
— Ты понял? — поинтересовался Кир, когда фуражиры, так и не выяснив целей путников, удалились, довольные собой и собеседниками.
— Что у вас нужно постоянно врать? — поинтересовался Дайрут.
— Нет, — рассмеялся Кир. — То есть это понятно, только не врать — а немного приукрашивать, все так делают, правда слишком глупа и уродлива и не стоит слов достойных людей. Понял ли ты, что Вадый сейчас готовит поход против вольных городов, каждый из которых — хорошая крепость? Понял ли ты, что солдат у него для похода недостаточно? Что Вадый уже второй месяц стоит здесь, выбирая, куда направиться, но в ближайшее время дичь будет окончательно перебита, трава подъедена лошадьми, а припасы подойдут к концу?
Дайрут задумался.
Из цветастых и хвастливых фраз, в общем-то, можно было сделать подобные выводы. Но для этого требовалось больше, чем просто ум, — а еще и привычка вычленять жемчуг смысла из воды пустопорожней брехни.
— Расскажи про вашего мертвого императора, — сказал старый кочевник.
Это был сложный вопрос, ведь в самом начале путешествия Кир обнаружил, что его приемный сын не может сказать слово «император», не добавив после него цветастого эпитета, и начал того переучивать.
Для Дайрута — в недавнем прошлом одного из младших принцев императорского дома — говорить как-то иначе о правителе было невозможно. То есть он понимал, что это выдаст его сразу, но в течение трех или четырех дней он, сказав «император», сразу после этого добавлял какое-нибудь определение — но не вслух, а про себя.