"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
Такое я позволяла говорить только своей матери, а не постороннему лицу! Но сейчас увела тему в более забавную сторону:
– Отличный совет! И на кого мне замахнуться породой повыше – на дракона? У Андая есть недостатки, но он хотя бы не скупердяй, готовый удавиться за безделушку.
– Зачем сразу удавиться? – Сат поддержал смешливый тон. – Обычно мы остальных давим. И необязательно на дракона, но выбери кого-то настолько же интересного, как сама. Иначе лет через десять вспомнить не сможешь, что в нем нашла.
– Ой, не отговаривайте, я уже настроилась! – голосила я со смехом. – Нечистокровные драконы иногда женятся на представителях других рас, поэтому и у меня есть шанс! Это же мечта – чтобы меня заточили в высокой башне, похоронили под грудой золота и охраняли от всего на свете. Даже сквозняк мне грозить не будет. И живут драконы в десять раз дольше, то есть никакой надежды от назойливого муженька избавиться – ни уморить, ни пережить. Просто песня!
– Как ты странно описываешь заботу. Нечистокровные не такие… заботливые. Ты только про мешки с золотом не преувеличиваешь.
– Уговорили, беру! Как только под ноги какой-нибудь попадется, – скривилась я. – Меня пристроили – приступим к вам. Чем же вам Леонтина не угодила? Не любите брюнеток?
Сат опять поднял бокал и со звоном стукнул о мой. И, возможно, благодаря вину наше общение все больше выходило за рамки академической субординации.
– Отнюдь. Она красавица и умница. Но пресная. У меня нутро от нее не переворачивается и не возникает желания заткнуть ей рот.
– Мешком золота? – предположила я. – Так у нее свой имеется! О, теперь я поняла, как проходят брачные игры у драконов – вы бросаетесь друг в друга драгоценностями, пока кто-нибудь не победит?
– Да-а, а с тобой желание заткнуть рот не отступает…
Я допила вино, попробовала очередное блюдо из нежнейшего мяса и с набитым ртом продолжила:
– Те люди в подвале обвиняли вас в том, что вы свою пассию на самом деле скрываете. И это многое объяснило бы! Никто, включая меня, до конца не верит, что почти за век жизни вам не приглянулась ни одна женщина.
– Почему же? Я влюблялся в молодости, – удивил Сат. – Скакал вокруг нее романтичным зайцем, пытался стать незаменимым. Плел, что найду выход из любой ситуации. Но когда столкнулся с настоящими проблемами, вдруг понял, что ничего в действительности не могу, ни на что не способен, и сдался. Тогда решил больше не обещать ни одной девушке, что ради нее мир переверну.
Голос его уже простудно хрипел – и это становилось все заметнее. Возможно, прямо сейчас эйр с таким беззаботным видом признался в чем-то сокровенном. Но он будто говорил о каких-то очень старых временах, и с тех пор многое изменилось – сам он тоже неизбежно стал другим. Сильнее, могущественнее, опытнее и более уверенным в себе. Но странно, что единственная любовная неудача надолго отвернула его вообще ото всех вариантов. Неужели даже в его самооценке есть пробоины – и я только что одну нащупала? Но раз он так откровенен, то имеется шанс узнать побольше. Уточнила аккуратно:
– Полагаю, та девушка как раз не была пресной? Она эйра? Как ее звали?
– Имя-то тебе зачем? Но ты могла о ней слышать. Большинство людей называет ее Великой Змеей.
От такого ответа у меня челюсть отвисла.
– Шутите? – теперь и мой голос захрипел.
– Нет.
По спине и рукам побежали мурашки, но требовалось время, чтобы объять такую мысль. Это что же, он встречался с той, кому по всей империи построены храмы?! Да я сама перед отъездом из Болграда забегала просить ее поддержки! Она ведь как богиня, а мы говорим о каких-то примитивных вещах, наподобие любви или ошибок молодости. Я распахнутыми глазами заново рассматривала Сата, пытаясь представить – и почему-то казалось, что если Великая Змея и могла любить, как простой человек, то выбрала бы самого лучшего. Сат Дикран – да чего уж душой кривить? – годится.
Мой обескураженный вид вынудил эйра объяснить понятнее:
– Не смотри так. В те времена ей самой было восемнадцать. В итоге она осталась с тем, кто не обещал, а делал – и в прямом смысле перевернул ради нее мир. Это настолько далекое прошлое, что и вспоминать смешно. Первая любовь не бывает зрелой – она как репетиция перед настоящим действием. Вопрос только в том, как долго ты за этот трамплин собираешься цепляться. Именно поэтому твои эмоции к Андаю закончатся, ты на них лишь тренируешься любить всерьез.
Опять про Андая… Да как можно сейчас вспоминать какого-то там Андая?! Я привстала на колени, подалась вперед и, задыхаясь от волнения, закидала его вопросами:
– Говорят, она все еще ходит по нашей земле! Вы общаетесь?! Как она живет? Подождите, то есть она замужем?! А правда, что она слышит все молитвы и помогает страждущим? А как ей удалось…
Он перебил с усмешкой:
– Прекрати, Ирис. Великая Змея – важная политическая фигура, причастные не разглашают сведений о ее личной жизни. Иначе в приступе фанатизма ее поклонники бы растоптали.
– Да, конечно, – признала я справедливость убеждений и покорно вернулась на место. – Я просто потрясена. Теперь хоть понятно, почему вам никто не нравится. Это ж какой женщиной надо уродиться, чтобы такую первую любовь в ваших глазах переплюнуть?
– Все не так, – поправил он с улыбкой и опять раскашлялся. – Мне тогда понравилась обычная девчонка, а не легендарная героиня… Ирис, давай еще по бокалу? Голова ноет. И почему тут так прохладно?
Я оценила появившийся лихорадочный блеск в черных глазах и констатировала:
– У вас начинается жар. Надо вернуться в академию.
Но он не хотел сворачивать ужин так скоро:
– Может, я просто на две минуты прилягу? В сон клонит.
Его состояние ухудшалось так быстро, что я забеспокоилась. Встала, схватила за плечо, помогая подняться:
– Нет, иор, возвращаемся, пока вы еще способны управляться с повозкой. Да откуда эта простуда взялась?
Он выглядел вполне сносно, несмотря на легкую слабость и болезненный румянец. Расплатился со слугой, сам дошел до повозки. Но на этот раз лететь было страшновато: в воздухе любая ошибка будет стоить мне жизни. Сат подумал об этом без подсказки и повел карету по дороге. Добирались чуть дольше, но надежнее.
Глава 19
По пути я специально говорила громко, чтобы ректор не вздумал уснуть. Я рисковала тем же, ведь хмель дурманил разум. Осознанно втягивала нас обоих в диалог, чтобы не ленились соображать:
– Слушайте, иор, а это не могут быть последствия вашего участия в ведьмовской связке? Если раньше такие опыты не проводили, то кто знает, как это бьет по участникам без нашей крови? Или вас отравили?
– Точно не последнее, – немного вяло ответил Сат. – У меня иммунитет – и все об этом знают, поэтому нет смысла тратить яды. А если первое, то пройдет. Я все равно выиграл от того эксперимента столько, что легкая слабость не в счет.
Отдел лекарей уже не работал, но можно было вызвать специалистов прямо в комнату господина Дикрана. Я решила проводить его до спальни и после лично заняться этим вопросом. Эйр упрям и явно недооценивал скорость нарастания лихорадки, поэтому вряд ли озаботится лечением до утра. Еще и продолжал привычно шутить, когда мы вошли внутрь:
– И снова ты в моей спальне. Это становится традицией. А ты все отказываешься свидетельствовать в мою защиту – ну как так?
– На кровать сядьте, – потребовала я, игнорируя все намеки. – Расстегните одежду на груди.
– Давай ты первая. Или опять собираешься отбирать кулон?
– Ага, – буркнула я. – Наконец-то у меня появилась возможность вас одолеть. Все еще морозит? Расстегните, сказала! Я позову декана Злотку и лекаря, но им лучше сразу прихватить нужные смеси, чтобы не терять время.
Он не стал садиться. Тем не менее вытащил край рубашки из брюк, расстегнул пуговицы, обнажил грудь и позволил мне поводить ладонью по его коже. Напрягся только по непонятной причине, но не мешал. Выпитое вино не помогало нам обоим, но я старалась сосредоточиться на задаче, а не улыбаться пьяной дурочкой. Никаких повреждений, кроме тяжести в легких и горле, не ощущалось. Принялась рассуждать вслух: