"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
Один из пробелов закрыла Мия, когда я нашла ее в перерыве и уточнила, не гудит ли и ее голова после произошедшего.
– А чего бы она не гудела?! – от такого крика мой мозг загудел по-настоящему, а до сих пор так, ерунда была. – Твоя дурная дочь твоего дурного жениха нас чуть всех в могилу не свела! Я уже неделю хожу, а все поверить не могу, что такие кривые рученьки могли вырасти из такой достопочтимой задницы! Право слово, чтоб ей пусто иногда было, для разнообразия! – Мия вдруг снизила громкость и добавила: – А голова-то нет, не гудит. Чего бы ей гудеть, нас же сразу лекари Дикранов в порядок привели.
Неделю? Но я из этой недели не помнила ровным счетом ничего, кроме короткого болезненного тумана. Наверное, меня лекари в порядок привели не до конца, надо будет сообщить Сату или Нарату, пусть меня снова кто-то осмотрит. Мия же и сообщила, что Орин и Оли с тех пор на учебе не появлялись – решили небольшой больничный растянуть на приличные выходные, зря, что ли, добру пропадать? Это на рыжих очень похоже, но лучше бы они вернулись – глянула бы на них и, наверное, избавилась от необъяснимой тоски.
Данна меня будто избегала – постоянно притворялась, что прямо сейчас бежит по делам и не может задержаться даже на полсекундочки. Вероятно, сама испытывала вину за падение и не хотела оправдываться – не эйровское это дело. Второго виновника столкновения наших повозок я вообще не нашла, но Сат работал на другом факультете, а на наше занятие явится послезавтра. Но и за ответами меня тянуло больше не к нему, а к нашему дорогому ректору. Все-таки про печать на кошеле мы так и не выяснили. Или он уже отправил посыльных к моей семье, раз мы с его родственниками оказались такими придурками, что сами до них не смогли долететь, не устроив инфантильное безумие?
Я вошла в его кабинет после стука и разрешения, готовясь сразу рассказать важное – про муть в голове и необходимость лечения, но, увидев за столом, отчего-то остолбенела. Не в силах объяснить свое состояние, рухнула на стул перед его столом и вперилась взглядом в его лоб и спинку носа. Ректор, как обычно, не спешил отвлекаться от дел, но это как раз было к лучшему – мне требовалось время, чтобы осознать свое состояние и попросить о помощи лекарей еще громче, чем я изначально собиралась. Но вместо того отчетливо вспомнилось, что при первом взгляде на орлиный профиль я когда-то назвала ректора самым прекрасным из всех драконов. Сат очень похож на него и когда-то станет его копией – и внешностью, и характером. Сату нужно просто набраться опыта, мудрости и вот этого стального хладнокровия. Да что со мной? Отчего так забивает горло непонятной резью?
Мое замешательство заставило ректора бросить на меня короткий взгляд, но сразу после этого другой – длинный, внимательный. Он прищурился, выдавая:
– Неужели так быстро? Даже я вспоминал бы не менее трех дней.
– Что быстро? Что вспоминал? – не поняла я.
– Нет? – он будто бы коротко выдохнул. – Тогда с чего вдруг ты на меня так уставилась?
– Не знаю, – я призналась честно, но опомнилась и начала перечислять все, что готовила для этой речи: – У меня что-то с мозгами, господин ректор. Какие-то провалы в памяти, иногда накатывает дрожь с тошнотой, но самое необъяснимое – мне страшно хочется увидеть Орина. Не смейтесь – это не то, о чем вы подумали. Я, конечно, к рыжей сволочи очень привязалась, но такого неуемного желания увидеть его или его сестру в академическом коридоре до сих пор не чувствовала.
– И не думал смеяться, – он, действительно, оставался серьезным. – Лисы вернулись сегодня утром – даю слово, что сам их видел и с ними все в порядке. Но я предложил им устроить еще пару выходных. Не отказались – они же все-таки лисы.
Мне сразу стало немного легче, но не окончательно:
– Откуда вернулись?
– От лекарей. Они при вашем падении пострадали сильнее прочих. Кларисса тоже чувствует себя хорошо, но ей не разрешают пока вставать – она слишком сильно ударилась. Связки благополучно заживают, даже хромать не будет, если только дать ей время на полную реабилитацию.
– Да вы что! – воскликнула я, прижимая руку к занывшему сердцу. – Кларисса настолько сильно пострадала?! Представляете, ничего об этом не помню! Из меня как будто воспоминание вытащили, а беспокойство оставили. Я, кстати говоря, за этим сюда и пришла. Кажется, меня снова должны осмотреть знахари на предмет сотрясения.
– Не нужно, Лорка, – ответил он задумчиво, почесывая длинными пальцами висок. – Дня через три все нормализуется. Эта проблема уйдет, придет десять новых. Потому иди и хорошенько выспись.
– Как скажете, – я приняла его довод, но не сдвинулась с места. Мне и самой затянувшаяся пауза казалось неуместной, но я не могла себя заставить встать и уйти. Должно быть, требовалось сказать ректору что-то очень важное, но я забыла, что именно. Вот и сижу здесь нелепо – вспоминаю. Пока придумала только попросить: – Можно, я пока здесь побуду, Нарат? Ты работай, а я буду сидеть и смотреть.
Он прищурился еще сильнее:
– А как это желание связано с твоими провалами в памяти?
– Ума не приложу, – я не хотела ничего говорить, но приходилось. – У меня с душой что-то творится, Нарат. Она внутри будто воет – заболела чем-то и ревет там… ощущением неотвратимой беды. Я смотрю на тебя – и этого ощущения все больше и больше. Что это? Интуиция? Тебе грозит опасность?
Мужчина усмехнулся, и от этой усмешки у меня вообще мороз по коже побежал.
– Стопроцентное попадание, Лорка. Я выиграл себе примерно три дня, но после этого начнется бесова мгла.
– О чем ты говоришь, Нарат? – я приподнялась.
– Иди уже в свою комнату. Потом сама вспомнишь. Да я пошутил! Еще не запомнила, что я всегда шучу, когда меня что-то бесит? Например, когда меня по пустякам отвлекают от работы.
Он уводил разговор в сторону, но я пребывала в таком состоянии, что сработать не могло:
– Нарат, я тебя сейчас заклятием свяжу: скажешь неправду – и язык навсегда закрутится в спираль, – пригрозила, хотя в моем спокойном тоне не звучало лишней эмоциональности.
– Такого не существует, – он все-таки улыбнулся немного теплее.
– Придумаю, – пообещала я. – Великая Змея что хочет, то и придумывает. Так что не выгоняй, пока сама не соизволю уйти. Ясно?
– Ясно, – ответил он и посмотрел на меня так, чтобы я сразу догадалась, где он видал мои угрозы.
Однако ж прогонять не стал, и я не теряла даром времени, пытаясь понять, что же на меня нашло такое странное – мучительное беспокойство, будто бы я сейчас отвернулась от своего пути и лечу в центр катастрофы, но с примесью восторга, как если бы я как раз туда и должна была лететь. Но тревоги в этом ощущении содержалось предостаточно – и по выражению черных глаз несложно было догадаться, что ректор в данный момент знает больше, чем я. И мне даже не хочется узнавать, что он такого знает. Разве что подойти и обнять, постоять так недолго в надежде, что нутро угомонится. Не сделала я подобного лишь по той причине, что не могла себе объяснить природу такого желания.
– Нарат, – позвала я, напрочь позабыв, что обещала не отвлекать его от дел. – Лайна сегодня меня обвинила, что у меня выходные случаются, когда мне заблагорассудится. Или это она тебя обвинила? Не имеет значения. Я хочу сказать, что нам с тобой, наверное, прямо сейчас следует устроить себе выходные. Бросай дела, едем в замок.
– Это еще зачем? – Нарат подписал последний документ, переложил в высокую стопку справа, щелкнул пальцами. Образовавшуюся перед ним кучу новых листов начал разбирать с той же скоростью и равнодушием – подписывал и, не глядя, отодвигал влево.
Я пока и сама не знала ответ на его вопрос, потому пыталась разобраться вместе:
– Кажется, мы за всю нашу помолвку так ни разу и не успели просто пообщаться – без ругани и обсуждения неприятностей. Я о твоем характере знаю только самые поверхностные вещи, остальное додумываю.
– Ну так и додумывай, Лорка. Ты, я вижу, все равно маешься от безделья.