"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
После этой отповеди я саму себя ощутила достойной наследницей самого хитрого из бесов. Но ведь дело было не в том, что конкретно этот человек соврал! Сколько там тех, кто представления о нас не имеет? Сколько в общежитии змеиного корпуса было тех, кто не собирался участвовать в академическом бунте? На такие вопросы никакой математикой не ответишь, но притом именно эта математическая вероятность является самой важной.
Сат от неожиданности отступил, как будто сам себе подобного вопроса никогда не задавал. И все вокруг притихли, ожидая его решения. Даже по глазам Оли было понятно, что в этом случае она на моей стороне – лисьи кланы признают лисий долг перед тем, кто собой ради них рискнул, потому кашевар автоматически был вписан в перечень людей, достойных их ответной услуги. Мия с Карином смотрели на профиль Сата еще внимательнее – они даже шеи вытянули. И их звенящие нервы было легко объяснить: они прекрасно осведомлены, что промежуточного варианта нет – напавшие на эйров должны поплатиться жизнью. И просто уйти, как если бы всем преступникам было даровано прощение, невозможно. Разбираться, кто же из них преступник, а кто – вот такой же кашевар, не принято. Никогда, во всей истории этого мира за его последние несколько тысяч лет, принято не было! Так и какое решение выбрать?
Голос осторожно подала Данна, будто бы выкраивая для кузена еще минуту на размышления над этим сложным вопросом:
– Ребята, а знаете, что странно? Возле сарая, похоже, нет охраны… Как так? Они не боятся, что мы сбежим?
Так самые продуманные заговоры и раскрываются – на банальных мелочах. Но Орин сразу метнулся к двери, объясняя свое движение:
– Я за Клариссой. Туда и обратно.
– Стоять! – приказал Сат. – Не спеши. Спасение идет с другой стороны, нам надо решить – мы уходим тихо или сносим лагерь с лица земли!
Но Орин даже шага не сбавил:
– Решайте, достопочтимые господа Дикраны, а я за Клариссой.
Сат от такого неповиновения даже дар речи потерял, но вслед за лисом в открывшийся проем кинулась Оли, бросив своего пленника.
– Я с ним. Брат не имеет права вляпаться в беду без меня.
Мы даже охнуть не успели, как исчезла и она. Оставалось надеяться, что юркие лисы действительно найдут Клариссу и смогут доставить ее сюда, вот только я очень сомневаюсь, что в той хижинке никто не спит – вполне возможно, там же отдыхает сам мой отец. А у моего отца должна быть прекрасная охрана, раз он все еще жив с его-то характером.
Мы, разинув рты, так и разглядывали друг друга, пока тишину не разрушил хрустальный голос Данны, в последние несколько минут наконец-то отошедшей от шока и ставшей самой здравомыслящей:
– Какую еще Клариссу побежали спасать лисы, если вот она – тут стоит? И какой еще отец какой Лорки? Что, кикиморы вас раздери, тут вообще происходит?! Нас ловили из-за Великой Змеи на борту или двух эйров? Тристан Реокка организовал какой-то переворот?! И куда мы вообще летели?
– Скромно присоединяюсь к вопросам, – нетипично вкрадчиво добавила Мия и по-ученически подняла руку.
Выступил и Карин, хотя ему стоило бы промолчать:
– А я вообще после взлета повозки у академии понимать перестал. Так что вы это, просто говорите – куда бежим и кого бьем.
Мы с головой отвлеклись на эту болтовню и совсем забыли о необходимости отслеживать изменение магического фона, когда блокирующие знаки будут стерты со стороны. Ректор нам об этом некультурно напомнил – оглушительным грохотом со спины. Подскочив от ужаса, я развернулась и уже почти даже не удивилась размаху – он просто снес в сторону всю стену сарая. Среди клубов пыли появилась его фигура в черном, разглядев которую я нервно сглотнула. Нарат Дикран даже драконью форму пока не принимал – возможно, опасался задеть своих или настолько был уверен в своем магическом преимуществе перед целым лагерем змей и ведьм, что не посчитал нужным напрягаться. Однако, судя по выражению лица, он все-таки напрягался, поскольку никакой радости от встречи оно не выражало – лишь облегчение, перемешанное со злостью.
Злость вряд ли была адресована именно нам, по крайней мере не наибольшая ее часть. Я бездумно скосила глаза в сторону и не разглядела кашевара – сообразительный актер, едва освободившись от опеки лисицы, первым делом унес ноги, в чем был очень даже прав. Любой умный человек предпочел бы оказаться подальше от эпицентра взрыва, который перемещался вместе с ректором и почти достиг точки своего апогея. На этом, конечно, история не закончится, но теперь именно от меня требуется погасить огонь.
Но я растерялась, с чего начать – настолько ощутимо росла ярость в глазах ректора. Он сначала смотрел на меня: как только ступил в этот зримый круг – неотрывно смотрел на меня, но переведя взгляд на Сата, сильно вздрогнул. Шагнул к нему, потянул длинные пальцы к кровоподтеку и произнес очень спокойно. Тихо, почти ласково, и от подобного неуместного равнодушия у меня буквально кровь в жилах остановила ток:
– Они тебя били, Сат?
– Нет, – тот ответил тоже тихо, хоть и чуть более эмоционально. – Ударился при падении.
Я все еще боялась выдыхать – так давила атмосфера. Ректор внимательно осмотрел дочь, но на ней не было даже видимой царапины, а иначе следующий ласковый вопрос стал бы началом конца для всех, кто находится по ту сторону неразрушенной стены. Данна сама не выдержала и, зашмыгав носом, бросилась к нему в объятия. Он прижал ее одной рукой к груди тесно, но поднял черный взгляд на меня. И я – клянусь кикиморами – не могла даже представить, что он скажет дальше: обвинит в том, что я подвергла риску двух его любимых людей, или прихлопнет на месте безо всяких предварительных ласк.
– А ты цела? – наконец-то он заговорил, и эта же спокойная интонация уже в мой адрес вызывала паралич.
– Да, – я не отводила взгляда, все еще пытаясь угадать ход его мыслей.
– Твой отец? – он только открывал череду коротких вопросов.
– Да, – я продолжала ее чередой коротких ответов.
– Но ты все еще не на его стороне?
– Я все еще не выбираю сторону, Нарат.
Он отпустил Данну, сделал шаг ко мне, не отрывая взгляда от моих глаз.
– Я нашел вас по твоей крови, Лорка. И такого везения может больше не повториться. Больше ты не путешествуешь без меня. Можешь при этом не принимать ничью сторону.
Я вообще перестала что-либо улавливать, но, как часто со мной бывает в критических ситуациях, съязвила:
– Соскучился, Нарат?
– Испугался, – он ответил, даже не моргнув. – Здесь собрались все, ради кого я все еще открываю по утрам глаза. И, бесы свидетели, больше я подобного не допущу. Потому отойди в сторону, Лорка. Сейчас не время защищать твоих обидчиков.
Но я наоборот ступила немного вправо, будто была способна закрыть от него едва еще уцелевшую дверь.
– И что, Нарат, убьешь всех? За то, что тебе сделали больно?
– За то, что тебе сделали больно, Лорка. Отойди. Не останется никого. Даже леса до самой столицы не останется – и пусть каждая ведьма меня потом проклянет.
Он, не отводя взгляда, начал медленно расстегивать сюртук – показывал этим, что намеревается делать дальше. Эйра, особенно его силы, не остановит ничто.
Кроме.
Я шепнула заклинание, подхватила слетевший с шеи ошейник, отвела кулак с ним в сторону, показывая и свою решительность. И, вероятно, мой голос стал таким же – тихим, почти ласковым:
– Нарат, там, позади меня, не только мой отец. Там много тех, кто все еще ждет последних доказательств. Они пока еще не убийцы, они пока еще не готовы рискнуть самым важным в жизни, чтобы хоть одного эйра сжить со свету. Они не убили Сата и Данну, хотя у них была такая возможность, но после массового сожжения во всем государстве не останется сомневающихся.
– Ты ничего не понимаешь в управлении, Лорка. – Ректор расстегнул последнюю пуговицу и скинул сюртук на пол, схватился за ворот рубахи. – Если хоть раз оставить без наказания нарушителей правил, то уже завтра правила начнет нарушать каждый.