"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
Сашка стоял чуть в стороне и наблюдал за Дантесом. Русский он знает плохо. Военное дело знает плохо, специальных учителей ему нанимали, чтобы он подготовился к сдаче экзамена. Ещё пока не поручик, а простой корнет. Но надо отдать должное природе и родителям. За метр восемьдесят и кудри на бигуди закрученные вьются. Усики красиво завиты и вообще моська такая симпатишная, женщинам должен нравиться, француз опять так. Картавит.
Так Дантес в общем ажиотаже не принимал участия, стоял чуть в стороне и перемигивался с девицей. Не, ну, может не девицей. Может — мастерицей. Дама была в голубом платье с длинным хвостом. Как ходить только умудрялась.
Ну, девицам он может и нравится, ходит же потом, рассказывает о своих похождениях, скорее всего, не врёт. А Виктору Германовичу он не понравился. Борисов играл такого хлыща в фильме «За двумя зайцами». Вот вылитый Голохвастов этот Дантес.
Пока разглядывал этого товарища Сашка, уже принесли и бумагу и чернила. Все на Сашку вылупились, а нет, на дархана Дондука.
— Моя руський плохой. Тама пряма есть слов, — он ткнул пальцем на Аньку с листом как раз в руке.
— Диктуйте, несравненная Анна Тимофеевна.
Продиктовала. Попробовали спеть хором. Ну лучше бы выпили для сплочения коллектива.
— Как вам, дархан? — подскочил к нему тот полковник. Сашка ему так и сказал.
— Твоя пить пять бокал. Она питить три бокал, он пить семь бокал, — Дондук указал на Дантеса. — Он длинный в него влезет. Тогда будет хорошо.
Народ, услышав обращение к первоисточнику, притих и слова мэтра калмыцкой поэзии услышал.
— Да, господа, а ведь это идея. Давайте в соседний зал пройдём, там по предложению нашего гостя, — Вяземский кивнул на дархана, устроен фуршет, стоит налитое шампанское с фруктами.
Вот чего не отнять у нынешнего поколения, так это энтузиазма. Сразу все ломанулись, жажду утолять.
Третий раз пели уже навеселе, и песня получилась. Сашка ажнать и сам прослезился, так хорошо она получилась. Ничем не хуже, чем они пели на встречах с сослуживцами — ветеранами Афгана.
— Господа, давайте всё же послушаем вторую песню нашего дархана. Уверяю вас, она ничуть не хуже, — вновь попытался построить гостей князь Вяземский. Ну, нет, не быть ему майором. Хотя он в гражданском чине может и генерал. Сашке даже захотелось крикнуть: «Рота смирно». Нельзя. Не поймут. Ну, сами справились. Помог Глинка, он, устав ждать орднунга, сел за пианино и начал играть. Тут-то все мигом и успокоились.
— Анна Тимофеевна, ваш выход, — Пётр Андреевич театральным таким жестом пригласил Аньку. Они с Ванькой последние пару минут отошли в угол зала к банкетке затянутой золочёной парчой. Чужие на этом празднике жизни.
Собрались, прокашлялись, пропустили, когда надо было вступать и начали со второго раза по кивку головы Глинки.
Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Ванькам младший — молодец. Нужно его начать вокалу всякому учить, решил Кох через минуту. И в ноты точно попадает и голос такой необычный, не совсем как у Высоцкого, но немного похож. С хрипотцой такой. Прямо самое то для песни. И при этом понимает, что Аньку задавить нельзя, поёт вполголоса.
Пока Сашка размышлял о судьбе Ваньки песня и закончилась. Народные певцы замолчали, а музыканты проиграли вдогонку ещё раз последний куплет, усиливая впечатление.
https://ya.ru/video/preview/6868417283152459016
Народ молчал. Народ плакал. Весь. Ну, кроме Дантеса. Молчал народ долго. Дамы утирали слёзы платочками, прятали лица в веера, а военные утирали глаза, покрасневшие, рукавами кителей, штатские тоже достали из сюртуков платки.
— А! — тот самый неизвестный Сашке кавалергард полковник с размаху залепил фужером с шампанским об пол. — Чёрт бы вас побрал! И эту повторить! И сюда бумагу надо! Пётр Андреевич, ты где нашёл этих чудесных людей. Ничего похожего в жизни не слышал.
— Кто этот кидать? — притронулся Сашка к локтю плачущей рядом старушки в чепце.
— Александр Михайлович Полетика, полковник кавалергардского полка. Крестным у него сам Павел Петрович был. Богатый помещик, — словно справочная отозвалась Софья Сергеевна. Друг близкий Александра Сергеевича.
— Господа, не хотел говорить, но слух и сам завтра до всех доберётся. Анна Тимофеевна Серёгина на днях спасла Зимний дворец от пожара. Раскрою тайну, за это деяние и за участие в судьбе… м… одной из Великих княжон Николай Павлович — наш Государь решил возвести вдову купца третьей гильдии Анну Тимофеевну Серегину в баронское достоинство. А Императрица Александра Федоровна наградила её орденом Святой Екатерины второй степени или малым крестом ордена Святой Екатерины. Только господа не выдавайте, что я довёл до вас это раньше Указов. А то побьют меня, — Виельгорский приложил палец к губам.
— Анна Тимофеевна! Поздравляю! — Софья Сергеевна хитро улыбнулась Сашке. Ну, она-то точно уже знала и ведь молчала.
Пока там обнимались дамы и целовали ручку кавалеры, чего теперь баронессе можно и ручку поцеловать не купчиха больше — своя. Хоть и выскочка, Сашка задумался. А ведь теперь совсем другой коленкор. Теперь он спокойно может на Аньке жениться. Не надо теперь ещё и умирающего дворянчика искать. Князю, Рюрикович он там или нет, вполне можно на баронессах жениться.
Событие шестьдесят шестое
В доверии, конечно, необходима осторожность, но более всего она необходима в недоверии.
— Сашка, а ты чего в конце вечера Пушкину сказал? — Анька… А, блин… Баронесса Серёгина прижалась по привычке задними не очень выпуклыми выпуклостями к Сашке.
— Сказал, что он победил. Теперь мне надо ехать в деревню и писать сказку…
— Ты чего — дурень⁈ Как победил⁈ Да твои стихи лучше, и в шахматы ты его разделал как бог черепаху! — извернулась кикимора и полыхнула золотыми глазами на дауна.
— Именно поэтому и сказал, — чмокнул в носик баронеску Сашка.
— То ли ты дурень полный, то ли я ничего не понимаю, — самокритично.
— Ты — баронеска, тебе ничего понимать не надо. Просто всё, Анька. Пушкин он джентельмен. Рыцарь. Настоящий. Он сразу возбудился и сказал, что признаёт своё поражение, и через неделю, как закончит все дела в Петербурге уедет в Болдино к отцу писать сказку в стихах.
(В 1835 году состоялось соглашение наследников относительно болдинского имения: половина Кистенёва осталась за Александром Сергеевичем Пушкиным другая часть была отдана брату поэта Льву, а Болдино отошло к отцу Сергею Львовичу)
Сашка и не сомневался, что поэт так поступит, не потому что прямо совесть нации, а как раз из противоречия. Раз в очевидной ситуации дархан говорит, что он проиграл, то он — Солнце русской поэзии, должен возразить и признать поражение. И чёрт его знает, что бы этот холерик сделал, если бы Дондук подошёл нему с хитрой улыбкой азиатской на физии и сказал:
— Всё блат Пускин, твоя плоиглать. Твоя ехать писать. Много писать. Ведро писать. Тьфу, сто стланиц писать.
Нашёл бы тысячу причин не ехать. Дочь младшая приболела. Жена ругается. Тёща не велит. Билеты на электричку не достать, все распродали. А так, бамс, и нет Пускина в туберкулёзном Петербурге.
Теперь осталось осуществить вторую часть плана и можно будет более полезными делами заняться.
— Всё, Анька, давай спать, завтра у меня сложный день, нам нужно с Ванькой и Уланом захватить типографию и напечатать там листовки.
Утром Сашка долго крутился перед зеркалом. Ну, чего уж, неча на него пенять, коли рожа крива. Пора ехать к рабочему типографии. Бывшему рабочему. Вчера Сашка бросил монетку и ему выпал орёл, а значит, поедет он ко второму наборщику, который, судя по всему, ходил наниматься на работу и неудачно. Поймав извозчика, дархан Дондук отправился по адресу, что Ванька разведал. Естественно, что вышел весь в гриме. Зачем давать повод полиции, хотя она и так не должна выйти на Сашку. Он переоделся в европейское платье, нацепил на подбородок накладную рыжую бороду, а на голову не менее рыжий парик, купленные в магазине париков. Вроде время их прошло, а один магазин всё же нашёлся. Кое-кто привык лысину скрывать. Борода на верёвочках, конечно, сразу видно, что бутафорская. Но это если стоять рядом с человеком и его рассматривать, а кто же даст кучеру ходить возле окликнувшего его на улице укутанного в шубу человека и присматриваться к его рыжей бороде. Сел, назвал адрес и поехали. И только при высадке кучер видит пассажира, но Сашка и тут подстраховался, он рубль набрал пятаками, чтобы кучер долго их пересчитывал, а не рассматривал лицо пассажира.