"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)
— Подобрать мелодию к песне? — понял Глинка. — Я попробую.
— Пойдём пробовать, где рояля?
— В кабинете Петра Андреевича есть клавесин.
Пришли выгнали всех, но хозяин вернулся и такую рожу на своём очкастом лице соорудил жалобную, что Глинка решил её повторить, и теперь вдвоём смотрели умоляюще на дархана Дондука.
— Твоя молчать?
— Моя молчать? Моя — могила! — перекрестился троекратно князь Вяземский.
— Вот слов. Последний две строчки два раза с повышением голос. Поняли? Гломко. Пафасна.
Листка два. Один у Аньки. Она хоть и выучила песню, но трусит. А эти в шесть газ, у Вяземского очки прикольные, уставились.
На поле пушки грохотали,Гвардейцы шли в последний бой,А молодого капитанаНесли с пробитой головой.По пушке вдарило картечью,Прощай, гвардейский эскадрон!Четыре трупа, два увечьяИм не пройти сквозь наш заслон.Все флеши пламенем объяты,Сейчас рванет боекомплект,А жить так хочется, ребята,Но выбираться сил уж нет.Нас извлекут из-под обломков,Поднимут на руки каркас,И залпы тысячи орудийВ последний путь проводят нас.И побегут тут почтальоныРодных и близких известить,Что сын их больше не вернетсяИ не приедет погостить.В углу заплачет мать-старушка,Слезу рукой смахнет отец,И дорогая не узнает,Каков у парня был конец.И будет твой портрет пылитьсяНа полке пожелтевших книг —В парадной форме, при наградахИ ей он больше не жених.Анька спела вполне. На твёрдую четвёрку. А Виктор столько раз орал эту песню, начиная с танкового училища, и потом, встречаясь с друзьями на День Танкиста, что и не сосчитать. Так что лучше его только Чиж и мог сметь. Кох знал и первоначальный длинный вариант песни, может не так хорошо, но знал. И не стал его даже вспоминать. Слишком длинный. Начинает надоедать. У Чижа правильней. Песня не должна быть на десять минут.
У Глинки получилось подобрать мелодию быстро. А эффект не тот. Нужна гармонь. Песня специально под гармонь или аккордеон написана. Но, надо понимать мужичка с гармошкой вечером в Петербурге на улице не поймаешь.
— Анна Тимофеевна! Это вы написали? — Глинка прервал второе исполнение. По лицу слёзы рекой текут и то же самое у Вяземского. Он очки снял и уткнулся в платок.
— Это Са… сам дархан Дондук написал. Я только перевела с калмыцкого. А мотив его, — чуть опять не прокололась кикимора.
— Но это ведь гимн настоящий. Это уже завтра будут орать господа офицеры во всех полках. А конногвардейцы вас зальют шампанским. Это же про них песня. Я так понимаю. Только у них были гвардейские артиллерийские эскадроны. Да тяжело придётся Обезьяне. Против такого ни одно стихотворение не вытянет.
Событие шестьдесят второе
Самые лучшие актёры, конечно, у Диснея. Плохого актёра он просто стирает.
— Твоя гитала иглай? Гитала? Твоя тлень-блень? — дархан Дондук показал бестолочам великосветским, как на гитаре играют. Внешнеторговый Вяземский, к которому Сашка обращался, усиленно закивал головой, — Твоя язык есть? Можешь язык сказать⁈ Я не глухой. Моя — калмык. Моя не дулак.
— Да, дархан, я умею играть на гитаре, — снова затряс головой князь Пётр Андреевич.
— Холосо. Бели иглай. Следусий песня нузна гитал.
Анька еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.
— Твоя сего молсать? Твоя втолой петь. Бистло,– отвлёк от смеха кикимору Кох.
Анька собралась и запела. Песня было по мотиву сложней. Зато слова переделывать вообще не надо. Словно её в 19 веке и сочинили. Где-нибудь на прошлой русско-турецкой войне. Кох её знал чуть хуже. Интересная штука память, когда не надо, дак пожалуйста, а как сядешь с ручкой… с пером к листу, так здрасьте вам, Марья Иванна. У Коха в машине флешка была воткнута в радиолу, ну или как там сейчас у машин это устройство называется. И там первым был записан альбом военных песен в исполнении Максима Леонидова «Давай закурим». Если честно, то лучше Леонидова эти песни никто не пел. Жаль бросил он это дело. Военных песен больше того десятка, что он исполнил. Мог бы и второй альбом записать. Так вот, в этом альбоме первой песней стояла песня: «Эх, дороги… Пыль да туман». Что-то в радиоле сбоило, но некритично. Просто как зажигание включаешь, так она играть не с прерванного места, а всегда с первой песни начинала. Так что эти «Дороги» Виктор Германович прослушал сотни раз. Ну, и не жалко. Песни-то отличные. Сейчас так не умеют. Кончились и поэты, и композиторы.
Так вот, сел Сашка песню записывать и кердык. Словно случайно один раз услышал. Тогда Кох тактику сменил, взял все вспоминающиеся кусочки записал. Пошёл, попрыгал на скакалке, поотжимался, опять вернулся к листку, вспомнилось ещё два кусочка. И так весь день. И на следующий. Дальше лучше. Стал напевать уже приличные кусочки и тогда память начала выдавать недостающие слова. В одном месте всё же пришлось слова заменить. «твой дружок» скорее всего анахронизм. «Твой товарищ» лучше. Ещё день ушёл на то, чтобы Аньке мелодию и скорость передать. Она вечно торопилась. Ну, терпение и труд. Хотелось бы и больше времени и музыканта настоящего под рукой. Но уж чего нет, того нет.
Анька зажмурилась и начала:
Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Знать не можешьДоли своей:Может, крылья сложишьПосреди степей.Вьется пыль под сапогами —степями,полями, —А кругом бушует пламяДа пули свистят.Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Выстрел грянет,Ворон кружит,Твой товарищ в полеНеживой лежит.А дорога дальше мчится,пылится,клубитсяА кругом земля дымится —Чужая земля!Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Край сосновый.Солнце встает.У крыльца родногоМать сыночка ждет.И бескрайними путямистепями,полями —Все глядят вослед за намиРодные глаза.Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Снег ли, ветерВспомним, друзья.…Нам дороги этиПозабыть нельзя.