"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Ничего, – бормотал Лютый, – ничего. Ты главное не засыпай. Не спи, брат! Потерпи еще чуть-чуть…
Я очень старался. Приказывал сознанию работать, из последних сил таращил глаза, которые так и норовили закрыться, с трудом переставлял заплетающиеся ноги. На меня навалилась странная апатия: больше не было жалости к Вериллию, огромное количество смертей не приводило в ужас, даже тревога за Дарианну и друзей словно отступила, скрылась за чудовищной усталостью.
С небом тоже творилось что-то неладное. Солнце, едва пробившись сквозь образованную пылью и пеплом мглу, вдруг скрылось за черными тучами. Воздух сделался тяжелым и липким, небо разразилось дождем – теплым, противным, ничуть не освежающим. Сначала это были крупные ленивые капли, потом – тонкие струи, вскоре же на нас излился настоящий поток.
Земля на склоне быстро превратилась в жидкую и чрезвычайно скользкую грязь, шагать по которой было невозможно, на дне воронки заплескалась мутная вода. Мы с Лютым шлепнулись на четвереньки.
– Поползли, братишка? – невесело усмехнулся Ом, придерживая меня за шиворот, не давая съехать вниз.
– Поползли, – зевнул я, испытывая невероятное желание улечься и уснуть прямо здесь, посреди грязи, обломков и трупов.
Руки погружались в черную жижу до самого запястья, колени беспомощно елозили по скользкой поверхности. Мы стали подниматься в несколько раз медленнее. Да что там медленнее! Просто, можно сказать, не двигались с места, а то и становились все дальше от вожделенной поверхности. Клятая белая мантия, пропитавшись водой, прилипала к телу, путалась вокруг ног, мешая двигаться. Я кое-как стащил с себя неудобную одежину, отшвырнул, оставшись в рубахе и штанах. Стало немного легче. Мы прикладывали чудовищные усилия, чтобы выбраться: держались за обломки камней, цеплялись за торчащие из земли корни, но, едва продвинувшись вверх на один дайм, тут же съезжали вниз на два.
– Сюда, Рик, – пропыхтел Ом, держась за толстую ветку дуба, почему-то торчавшую из земли.
Я подполз к брату, схватил протянутую мне руку, засучил ногами по грязи и подтянул вверх свое непослушное тело.
– Передохнём, – предложил Лютый. – Вроде немного остааа…
Я даже не успел понять, что произошло. Кувыркаясь и ударяясь о камни, мы стремительно съехали вниз и оказались на самом дне воронки, по шею в теплой воде. Впереди опять был бесконечный склон, который вновь предстояло штурмовать, а сил становилось все меньше. Ноги увязали в месиве из глины и земли.
– Воистину, дерьмо не тонет, – пробурчал Лютый, глядя куда-то мне за спину.
Я оглянулся: мимо проплывал бесформенный ком пенистой слизи, в которую превратилось тело Вериллия.
– Послушай, – медленно, старательно ворочая во рту сделавшийся непослушным от усталости язык, проговорил я: – Оставь меня тут. Выбирайся сам и возвращайся с подмогой.
– Не говори ерунды! Ты уснешь и захлебнешься. Вместе выберемся.
– Со мной тебе не подняться.
– Я что-нибудь придумаю, – упрямо нахмурился Лютый. Задумчиво взглянул на ту самую предательницу ветку, которую все еще сжимал в руке, словно собираясь вручить кому-то вместо букета, отшвырнул ее и злобно выругался: – Гнилой выкидыш Брижитты! – тут вдруг его лицо просветлело. – Брижитта! Ну конечно, как я раньше не сообразил. Подожди…
Ом приложил обе ладони к земле, и взгляд его сделался сосредоточенно-отрешенным. Несколько мгновений спустя склон перед нами ощетинился пробивающимися корнями. Во все стороны выстреливали комья мокрой земли, и вслед за ними наружу вылезали извивающиеся побеги. Они утолщались, удлинялись, переплетались друг с другом.
– Ну, вот и лестница, – бодро прокомментировал Лютый и, словно оправдываясь, добавил: – не привык еще к своим возможностям, вот и забываю…
Повинуясь движению его пальцев, нижние корни потянулись к нам. Мощное щупальце обхватило меня за пояс и с силой дернуло вверх. Раздался громкий чмок, и я вознесся над водой, рассеянно отметив про себя, что сапоги так и остались в болоте. Рядом так же выдернуло Ома. Корни ловко передали нас растущим выше хищно извивающимся отросткам. Двигаться почти не пришлось. Мы только придерживались за необычных спасителей, которые, не очень церемонясь, и не учитывая человеческую физиологию, все время норовили перевернуть нас вниз головами. Наконец последние, самые длинные и толстые корни, растущие на краю воронки, упруго раскачались, размахнулись и сработали на манер катапульт, отшвырнув нас на несколько шагов от ямы.
Глубокая лужа смягчила удар об землю, но и этого мне хватило, чтобы потерять последние силы. Глаза закрылись сами собой, и я погрузился то ли в глубокий сон, то ли в полуобморок. Краешком ускользающего сознания понял, что меня поднимают и куда-то несут. Сквозь толщу дурманящей пелены, мягким одеялом окутавшей разум, я улавливал слова Лютого:
– Извини, брат, не сразу сообразил, что делать. Никак не могу привыкнуть к этим своим новым способностям. Ничего, главное, выбрались, спасибо моей гадской бабушке…
Потом меня уложили на что-то твердое, и мир вокруг перестал существовать…
– Просыпайся, лейтенант!
Просыпаться я не желал. О чем заявил совершенно безапелляционно, послав говорившего по сложному, извилистому маршруту до самого мрака. После чего перевернулся на другой бок, намереваясь отдыхать столько, сколько захочется. Не тут-то было: на плечо легла могучая длань, встряхнула меня, а в ухо проорали:
– Подъем, лейтенант! Хватит ночевать!!!
Я вскочил, вслух давая нелестные характеристики разбудившему меня сыну гор, призывая на его голову всевозможные кары лужьи.
– Раз так ругаешься, значит, жить будешь, – раздался над головой насмешливый голос Ома. – Идти-то сможешь?
Я протер глаза. Передо мной стояли Лютый и мастер Триммлер, державшие какие-то узелки. Вид у обоих был неважный: грязные, уставшие, измученные. Лицо и одежду Лютого покрывали пятна сажи, волосы слиплись и висели неопрятными сосульками. Гном выглядел постаревшим на добрый десяток лет: под глазами залегли тени, резче обозначились носогубные складки, уголки губ скорбно опустились. Верхние пуговицы на камзоле вырваны с мясом, истерзанная рубаха под ним расходилась, открывая тугую, с проступающими пятнами крови, повязку на груди. На лбу мастера Триммлера наливался огромный черный желвак, кожа на котором была рассечена. И еще что-то в его лице было не так, только я не мог сообразить, что именно.
– Ты сможешь идти? – повторил Лютый.
Я встал, пошевелил руками, потянулся, переступил с ноги на ногу, даже сделал пару приседаний, после чего заключил:
– Смогу.
Два обращенных ко мне пристальных взгляда просветлели, угрюмые лица на миг осветились радостью.
– Слава Лугу, хоть с лейтенантом все в порядке, – выдохнул гном.
Чувствовал я себя вполне нормально, только вот желудок болезненно сжимался от сильного голода. Для поддержания энергии требовалась пища. Много пищи… Едва подумав о еде, я ощутил легкое головокружение. Ом понимающе кивнул:
– На вот, мы принесли…
Брат поставил на каменную плиту, служившую мне постелью, матерчатый узелок, развернул его. Внутри оказалась краюха хлеба, аппетитный ломоть копченого мяса, несколько луковиц и бутыль вина.
– Ешь.
Я не заставил его повторять дважды и принялся истово набивать рот. Утолив первый голод, вспомнил о приличиях:
– А вы?
– Мы сыты.
– Вернее, кусок в горло не идет, – мрачно проговорил мастер Триммлер. – А вот вина я бы глотнул. За твое чудесное избавление.
Я пустил по кругу бутыль с кислым розовым напитком и завертел головой, пытаясь понять, где же мы находимся. Мысли путались, я все еще не совсем понимал, как здесь оказался и не мог толком вспомнить, что этому предшествовало. Маленькое, не больше пяти шагов в длину и пяти в ширину, низкое полутемное помещение без окон. Свет попадал в него через круглое отверстие в потолке. Стены и пол были сложены из прямоугольных цельных кусков серого мрамора. Никакой мебели в странном помещении не имелось – лишь накрытый каменной плитой предмет, напоминавший…