"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Что до моих девочек, – заговорила наконец статная черноволосая женщина лет пятидесяти, несмотря на возраст, все еще замечательно красивая, – каждая из них еженедельно посещает храм. И десятину они платят честно.
Старая греховодница! Верховный жрец едва не заскрежетал зубами в бессильной ярости. Мать Лаурита, Старшая жрица храма Неи златокудрой, всегда отличалась несговорчивостью. А что самое неприятное, являлась серьезным авторитетом для остальных жрецов. И ее теперешняя реплика задавала тон всей беседе.
– Что же касается магии, – продолжила Лаурита, – как вы себе представляете работу блудниц без амулетов, предохраняющих от заразы?
– И без бабок—ведуний, вытравливающих плод?! – угрожающе уточнил Падерик, уставившись в глаза жрицы.
– И без них тоже, – черноволосая спокойно выдержала ненавидящий взгляд и даже позволила себе холодно улыбнуться.
Ссориться с Лауритой было не с руки. Именно под ее покровительством Падерику поставляли невинных девочек, еще не вступивших на скользкую дорожку порока. Жрица Неи слишком много знала, причем обо всех, поэтому вела себя как хозяйка положения.
– Ну, ремесленникам без магии тоже никуда, – вмешался добродушный отец Дарсан, Старший жрец храма Дадды—труженика. – К примеру, оружейники магической закалкой пользуются, ткачи опять же в лучшие материи заговоренные нити вплетают. А сапожникам как без волшебства? Обувь для знати только с наговором шьется, чтоб, значит, ноги не терла и не промокала. Нет, моим ребятам без чар никак.
Падерик вопросительно посмотрел на отца Вельмарина.
– Нет—нет! – воскликнул тот. – Ни один моряк без оберегов сушу не покинет! В Портовом квартале начнется бунт, вздумай я запретить чародейство! Да и на моряков жаловаться грех: перед выходом в рейс они все приносят Маннаину весьма щедрые дары!
– Боевая магия – основа военного дела, – решительно заявила Варелия, Старшая жрица кровавой Морриган.
– И всадникам чародеи потребны всегда, – поддержала ее мать Танефа, – усмиряющая сбруя, зачарованные подковы, целители, наконец! Без этого никуда, храни нас, Эгония—покровительница!
– То же касается скотоводов и земледельцев, – тихо произнесла мать Перетея из храма Брижитты. – От магов зависит урожай и здоровье скота. Отказавшись от волшебства, мы рискуем обречь Галатон на голод…
– И довольно странно, что Верховный жрец Луга всеблагого – покровителя магов и магии – ратует за ее запрет, – высказалась мать Лаурита. – Разве они недостаточно жертвуют вашему приходу, Великий отец?
– Луг был объявлен покровителем чародеев всего лишь пятьсот лет назад! – не выдержав, рявкнул Падерик. – До этого же Луг наш великий являлся покровителем праведников и власть имущих!
– Всегда находила это сочетание забавным, – непринужденно заметила жрица Неи. – Как можно одновременно быть праведником и иметь власть?
– Очень просто! – взъярился его высокопреосвященство.
– В самом деле, ведь вы доказываете это своим примером, Великий отец, – сладко улыбнувшись, заявила Лаурита.
Падерик пребывал в тихой ярости, направляя все силы на то, чтобы не выдать своего бешенства. Что позволяет себе эта заступница грязных шлюх? И почему всем остальным так уж необходима магия? Ведь жили же как—то без нее раньше, и ничего! Но жрецы Тарантуса, Стратаны, Пирия, Ат—таны и Нуадия тоже высказались в защиту волшебства. Верховный жрец сделал несколько глубоких вдохов, через роскошное парчовое одеяние ущипнул себя за ляжку, дабы не дать волю гневу, и произнес:
– Хорошо, дети мои. Я понял вас. Вашим прихожанам нужна магия. Но надеюсь, речь идет лишь о светлой ее стороне? Ведь темная волшба незаконна.
Жрецы переглянулись. Конечно, их прихожане пользовались магией мрака. Да и как без нее? Слишком многие виды волшебства объявлены в государстве вне закона. С другой стороны, признать это в присутствии Верховного жреца Луга, поборника праведной жизни, означало навлечь его гнев на свои приходы. Поэтому все одиннадцать священнослужителей неохотно, но утвердительно кивнули.
– Я знал, что могу быть уверенным в вашем благочестии, – пафосно заявил Падерик. – Предлагаю вам поставить свои подписи на прошении к императору.
Верховный жрец махнул рукой Иллане, и та, подойдя к столу, выдернула из кипы свитков одно из заранее приготовленных писем. Затем принялась обходить жрецов, подавая им бумагу и перо с чернильницей – здесь, в храме Луга всеблагого, магические самопишущие стилосы не признавались. Подписывая прошение, каждый понимал: Верховный жрец заботится вовсе не о соблюдении законности. И совсем не любовь к богам двигала этим одышливым толстяком. Власть – вот единственное, что нужно Верховному жрецу. Его беспокоит лишь ослабление влияния религии в государстве.
– Не стану вас задерживать, – важно провозгласил Падерик, когда бумага была подписана. – Возвращайтесь в свои храмы, прихожане ждут вас.
Глазки его хищно блеснули. Он добился нужного результата. Оставалось лишь договориться с императором и Советом магов. Они не посмеют возражать, ведь священнослужитель будет ратовать за законность. Ну, а там – все зависит от точки зрения… Слишком зыбка грань между дозволенным и недозволенным. Смотря кто будет ее очерчивать. Самое главное – получить право самому принимать решения.
Жрецы, поклонившись, потянулись к выходу. Падерик проводил их презрительным взглядом. Трусы и слабаки! Такие же жалкие, как и боги, которым они служат! Пора скинуть всю эту дохлятину туда, где ей самое место – в выгребную яму! Единобожие – вот что нужно стране! И он, Великий отец Падерик Третий, добьется его возрождения.
Между тем, пройдя через анфиладу богато изукрашенных комнат и оказавшись в мощеном разноцветными плитами дворе, отец Вельмарин тихо обратился к матери Лаурите:
– Что ты думаешь об этом?
– Да что тут думать, – вздохнула жрица. – Пока под темных копает, потом и за нас примется.
– Полагаешь, император даст добро?
– Даст, на уничтожение темных во всяком случае. И Совет против не будет.
– Неужто нас ждет возрождение храмовой стражи? – ужаснулся Вельмарин, сотворив перед собой жест, призывающий защиту Маннаина.
Лаурита медленно проговорила:
– И хотела бы я тебя утешить, да нечем. Тяжелые времена наступают, ты сам это понимаешь. Грядут войны, голод, несчастья. В такие годы народ принимается истреблять инакомыслящих, обвиняя их во всех бедах. И я не хочу, чтобы этими гонимыми стали мы. Именно потому и подписала прошение.
– Но как можно! – возмутился отец Дарсан. – Мы – жрецы богов, почитаемых в народе!
– Вспомните историю, друг мой, – кротко возразила Лаурита, – такое уже было однажды, не правда ли?
– Единобожие?! Падерик не посмеет!
– Ну, почему же? Настал удобный момент, а Великий отец спит и видит себя единственным властителем народных умов.
– Но наши прихожане никогда не позволят…
– Наши прихожане, – перебила его Лаурита, – пойдут за тем, кто сумеет их убедить в своей правоте. А его высокопреосвященство – отличный оратор. К тому же вхож к Ридригу и главе Совета.
– Что же нам делать?
– Пока подождем. Но только пока, – нехорошо усмехнулась жрица. – Думаю, в случае чего у нас найдется, что противопоставить Великому отцу.
– Война жрецов? – деловито спросила мать Варелия.
– Почему бы и нет? – безмятежно улыбнулась Лаурита. – Если Падерик хочет повторения давней истории, доставим ему такое удовольствие. Но пока сидим тихо. Охота за темными нас не касается…
Его высокопреосвященство в бешенстве мерил шагами свой кабинет. Вот, значит, как! Мало того, что они не поддержали его в стремлении избавиться от всех ненавистных магов, а лишь кинули, как жалкому псу, свое полусогласие на преследование темных. Мало того, что шлюха разговаривала с ним, как с ровней. Так жрецы за его спиной еще и замышляют заговор! Разумеется, Падерик Третий всячески провозглашал и декларировал свободу своего дома и Главного храма от магических штучек. Но каждый уголок этих зданий был просто напичкан подслушивающими артефактами. Знал об этом очень ограниченный круг людей: сам Великий отец, парочка приближенных жриц да еще темный маг, который эти артефакты и устанавливал. Но конечно, осторожные жрецы никогда не позволили бы себе вести такую беседу в зданиях. А вот о том, что артефакты заложены и под плиты двора, они и помыслить не могли. Такое обустройство обошлось храму дорого, очень дорого. Но… Его высокопреосвященство любил быть в курсе всего происходящего в его владениях. А теперь магические устройства сослужили ему неплохую службу.