"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Девчонка заглянула в кукольный череп, взвизгнула и понеслась к выходу.
– Ты куда, малышка? – крикнул Чонг. – У меня еще есть для тебя зеленый китайский мишка с человеческим лицом! Мишка-глюк! Мишка – радиоактивный мутант!
У дамы наконец прорезался дар речи. Она огрела киан-ши сумкой по голове и закричала:
– Урод! Скотина! Педофил!!!
– Педагог, мадам, – невозмутимо поправил этот психопат. – Теперь ваша дочка долго не будет капризничать.
  
Не найдя слов от возмущения, женщина покинула магазин.
– Опусти жалюзи, и запри дверь, – приказал я Чонгу.
Тот беспрекословно выполнил распоряжение. Я поднес к голове девицы пистолет:
– Серебро. Сейчас ты расскажешь все, что знаешь. А если нет, я тебя пристрелю, и мастер Чжан закроет на это глаза.
– Да! – взвизгнул Чонг. – Выбей из нее все дерьмо!
– Ницего я не знаю, – упорствовала продавщица. – Извините, сто нагрубила, оцень ус я русских не люблю. Но не знаю ни-це-го…
Допрос не помог, китаянка твердила одно – ничего не знает, никого не видела.
– Она и правда ничего не знает, – наконец вмешался Чонг. – Знала бы, рассказала. Я ж ей передал, что мастер Чжан распорядился во всем с тобой сотрудничать. Так что она не посмела бы соврать. Но все равно: выбей из нее дерьмо!
– А почему ты раньше не сказал? – возмутился я.
– Хотел, чтоб ты выбил из нее дерьмо, – видимо, эта фраза очень уж нравилась азиату. – Терпеть ее не могу, мерзкая сука.
– Я из тебя сейчас дерьмо выбью! Поехали к Чжану. Все же там в последний раз видели Тао.
Как и всегда, глава клана вышел на связь через камеры. Ничего нового не сказал. По его словам, все было в порядке, Тао вел себя как обычно, сдал отчет, распрощался и ушел.
Что-то такое крутилось у меня в голове, какая-то не оформившаяся еще мысль, даже скорее, отголосок интуиции. Неожиданно для себя я спросил:
– Тао не видел Джанджи? Может быть, заходил в камеру, где содержится зверь? Или просто подходил к ней?
Обезьянка разразилась резкими звуками, похожими на смех. Мастер Чжан серьезно проговорил:
– Это невозможно. Джанджи содержится в другом крыле, туда нет доступа посетителям. К тому же, вокруг охрана, а помещение напичкано видеокамерами. Впрочем, – он нажал какую-то кнопку, – если вы настаиваете, я прикажу проверить.
Спустя полчаса служба охраны отсмотрела все записи с камер – никто, конечно, в комнату зверя не заходил, и сам он много часов сидел неподвижно.
– А ваши ученые? Они что-нибудь еще накопали?
Мартышка издала губами неприличный звук.
– Пока нет. Но они приступили к интересным экспериментам: вводят киан-ши в кровь различные соединения серебра.
Это ж каким мукам он подвергает упырей! Серебро причиняет проклятым невероятную боль, видоизменяет их тела, и в конце концов убивает – быстро или медленно, зависит от концентрации. И мастер Чжан, зная это, хладнокровно мучает своих подданных. Нет, положительно, упыри – мерзейшие твари, и достойны только одного – хорошей порции святой воды или того же серебра.
– Чего вы хотите добиться этими опытами?
– Пытаемся понять, какое еще действие на киан-ши оказывает соединение серебра. Возможно, в этом кроется разгадка.
Что ж, мысль, конечно, здравая. Может, и правда, озверение – только побочный эффект, а цель у эксперимента была совсем другой.
– Кстати, безопасники изучили все клиники, институты и больницы Владивостока и Приморского края. Нигде ничего подозрительного. Служба расширила круг поиска, продолжает работу. Но пока… увы.
Смутная догадка все крутилась в голове, не давалась.
– Могу я увидеть Джанджи?
– Да, конечно. Он в вашем распоряжении.
Мастер Чжан отключился, а нас отвели к комнате зверя.
Существо сидело у стены, равнодушно глядя на нас неподвижными глазами. Я поздоровался – никакой реакции.
– Джанджи, поговори со мной.
Молчание.
– Пожалуйста, мне очень нужно у тебя кое-что узнать.
Нет ответа.
– Ты не так делаешь! – вмешался Чонг.
Он подошел к прозрачной стене, шлепнул по ней ладонями и заговорил по-китайски. Его монолог длился ровно пять минут, я засек. На первой минуте Джанджи прислушался, на второй начал тихо рычать, на третьей оскалился, на четвертой подскочил и бросился на Чонга. На пятой вдруг успокоился, расправил крылья, ощерил игольчатые зубы, напомнив мне чудище из дурацкого голливудского фильма «Джипперс-Крипперс», и отчетливо проговорил:
– Весь мир склонит головы перед мощью зверобогов…
После этого эффектно закутался в крылья и отвернулся. Больше ни высказывания Чонга, ни стук по стене не смогли вывести его из оцепенения.
Мы двинулись прочь.
– Что ты ему сказал? – спросил я у Чонга.
Тот усмехнулся:
– Назвал его земляным червяком. Древнее китайское ругательство. И это самое вежливое, что я сказал. Но это ерунда, Ванюська. Главное, что сказал Джанджи…
Мы хором повторили:
– Весь мир склонит головы перед мощью зверобогов.
Что бы это могло значить?
Из истории рода Батори
Замок Чахтице, октябрь 1604 года от Рождества Христова
 
«Возлюбленная супруга моя!
 
Спешу сообщить тебе, что жив я и здоров. Только клятый турок в последней баталии ранил меня в плечо ятаганом. Турок тот на колу давно издох, а плечо у меня загноилось. Хорошо, было при мне зелье, что ты в дорогу дала. Помазал три дня – милостью божьей все зажило.
 
Все ли хорошо у тебя, любимая моя? Как наши детки? Как Анне с мужем живется? Верно ли, что говорят: все больше бед валится на добрых евангелистов? Уповаю на то, что это слухи.
 
И главное, как мой дорогой наследник Пал? Не хворает ли?
 
Пиши мне, всегда жду вестей от тебя.
 
Если все будет хорошо, может, к весне вернусь.
 
Остаюсь вечно твой,
 
Ференц Надашди»
 
Эржебета прочла короткую записочку три раза. Вздохнула, отложила. Все как всегда, ничего не меняется, лишь больше становится ран, лишь чаще Ференц ее стонет по ночам от боли.
Говорят, любовницы – беда для жен. Врут. Война – вот самая страшная разлучница. Разве сумела бы хоть одна женщина удержать Ференца крепче, чем родная жена? Разве не уничтожила бы Эржебета любую соперницу? Страшными казнями бы казнила, нестерпимыми муками мучила.
Но у войны мужчину не отбить. Цепко держит. Даже когда он с женою, все время помнит о разлучнице. И снова уходит к ней. А потом война окончательно забирает его…
Слезы полились из черных глаз, потекли по бледным щекам. Эржебета сердито утерла лицо шелковым платком. Не время раскисать! Она нужна семье.
Взялась за второе письмо, от старшего зятя. Новости были неутешительными. Семейство Зриньи обложили непомерными налогами. Но и это еще не все.
Даже хитроумный Дьёрдь Турзо не сумел примирить короля-католика с евангелистами. Рудольф не желал видеть выгоды от объединения с венгерской аристократией, и единственным условием такого союза выставлял переход магнатов в его веру. Несогласным угрожал многими карами. Дьёрдя же, как верного, но неудобного человека, отослал прочь – теперь Турзо командовал гарнизоном крепости Нове Замки, обороняя его от турецких захватчиков.
Все это больно ударило по семейству Зриньи, которое терпело страшные убытки и едва успевало откупаться от преследований. Николаус Зриньи писал, что и магнатов Хоммонаи корона не оставила недобрым вниманием.
Эржебета вздохнула. Вторая дочь, Катерина, уже год была замужем за Георгом Хоммонаи. Бедные ее девочки. Приходилось постоянно помогать им деньгами.
Сами Надашди не бедствовали. Прислужники Рудольфа обходили их стороной. Даже теперь, когда больше не было заступничества Турзо.
  
Война-разлучница была и спасительницей тоже. Пока Ференц дрался с турками, пока отбивал для империи города, удерживал крепости – семье Надашди ничего не грозило. Слишком важен был для короны искусный полководец Черный бей.